Страница 14 из 45
— Исполняем любые желания, — пошутил Адам, показывая, как этот станок работает. — Гораздо медленнее, конечно, но и дороже. Хочешь эксклюзив — плати.
Защелкали челноки, и я увидела, как из нитей вырисовывается орнамент в готическом стиле.
— Ой, можно мне взять лоскутки для куклы Рут? — вспомнила я.
Адам рассмеялся и провел меня к ящику с бракованной тканью, который показался мне бесценным кладом. Я с энтузиазмом принялась рыться в обрезках. Наблюдая за мной, Адам не переставал улыбаться.
— Ты никогда не думала о собственных…
— О чем? О куклах?
— Что мне в тебе нравится, так это твоя догадливость!
— Ну, если ты имел в виду детей… — Я сделала паузу. — Возможно, ты удивишься, но я действительно часто об этом думаю.
— Это меня совсем не удивляет. У тебя есть все для того, чтобы стать хорошей матерью: доброта, терпимость, выносливость и стойкость. — Он тоже помолчал немного. — И что ты собираешься делать?
— А ты что предлагаешь? Чтобы я купила детей на аукционе или дала объявление в газету? «Требуется ребенок любого возраста, пола и цвета кожи»? — Я положила лоскутки твида на колени и принялась рассматривать их.
Адам, стоя у ткацкого станка, наблюдал за мной сквозь переплетение нитей.
— А почему именно «ребенок»? — серьезно спросил он. — Может, сразу парочку?
— Не вполне понимаю, зачем ты завел этот разговор, — рассеянно пробормотала я, продолжая перебирать лоскутки. Вот этот подойдет: лимонно-зеленый с желтым орнаментом-елочкой.
— Йен и Рут вполне удовлетворяют твоим требованиям. Но тебе, думаю, придется принять в расчет Магду.
И тут случился конфуз: только что я сидела на высоком табурете, у меня на коленях высилась гора из обрезков твида, и в следующую секунду пол оказался засыпанным разноцветными лоскутками, как лужайка в листопад, а я была на ногах, красная как помидор.
— Что ты несешь, Адам? При чем тут Йен и Рут?!
В первый раз с момента нашей встречи серые глаза смотрели не мимо меня и видели только меня одну.
— Ты должна как можно чаще выходить из себя, — спокойно произнес Адам. — А я-то все эти годы думал, что ты тихоня! — Он нежно коснулся моей щеки, а в следующую секунду наклонился и поцеловал в губы.
— Что я такого сделала… чем заслужила это? — прошептала я, не помня себя от счастья.
Он долго, молча и пристально разглядывал меня, склонив голову набок, и вдруг спросил:
— Ты можешь кое-что сделать для меня, Деб?
— Конечно. — Я все еще не верила, что такое могло случиться. Этот вечер, дом, тускло освещенный странным, красноватым, как будто неземным светом, цветные лоскутки на полу, поцелуй… Все казалось сказочно-нереальным.
— Когда Колин Камерон приедет… будь с ним поласковее, хорошо?
— Поласковее?! Что ты имеешь в виду, Адам?
— Я хочу, чтобы ты была с ним мила. Это не так трудно — он вовсе не омерзителен. Нет, я не хочу, чтобы ты делала что-то, за что тебе потом будет стыдно… Просто прояви к нему интерес.
«Прояви к нему интерес»! Я чуть не задохнулась от ярости.
— И это ты называешь тем, чего мне не придется стыдиться?! Просто проявить интерес к чужому мужу?
— О, у тебя неверные сведения о нем. Анна умерла полтора года назад.
Это освещение виновато или его лицо действительно омрачилось?
— Анна? — растерянно повторила я.
— Анна Камерон. Его жена.
Воцарилось молчание. Было слышно, как по улице проехала машина и сонно защебетала птица. «У близнецов нет матери», — мелькнула в голове мысль. Перед глазами встал мистер Невидимка, каким я видела его в самолете, — замкнутый, ушедший в себя.
— Я не знала. Думала, что Магда…
— Невестка. Ее муж был братом Колина.
— Был?
— Да. Его убили в Адене десять месяцев назад.
— Какой ужас! Две трагедии в одной семье!
— Так получилось, — сухо сказал Адам. — А до этого у Камеронов было все в порядке. Родители здоровы, живут в Ланаркшире, Джим приумножает численность рода в Канаде, Джин делает то же самое в Ангусе, наш мистер Золотой Голос известен во всем мире. — И, предвосхитив мой вопрос, добавил: — У Гордона и Магды детей не было.
Мне история рода Камеронов была не особенно интересна, я беспокоилась только о двух его маленьких представителях с темными глазами, похожими на анютины глазки.
— Так что, как видишь, в моей просьбе нет ничего противозаконного, — продолжал Адам. — Ты окажешь услугу сразу четверым. Колин и Магда, того и гляди, сыграют свадьбу, и этот брак будет несчастьем для всех. Поверь мне на слово.
У меня уже создалось особое представление об отношении Магды к детям, поэтому я без колебаний поверила ему.
— Ты успела полюбить близнецов, Деб, я это заметил.
— Да, — призналась я.
— Как ты думаешь, какой матерью им станет Магда?
— Но она может измениться…
Адам насмешливо фыркнул:
— Позволь мне судить об этом, Деб. Ее чувства к детям не больше булавочной головки.
Я молчала. Огромная волна жалости к малышам, которых неделю назад я даже не знала, захлестнула меня с невероятной силой.
— Не пойми меня превратно, Деб. Я ведь уже сказал: в этом действительно нет ничего безнравственного.
В красноватом свете лампы лицо Адама выглядело почти зловещим. Некоторое время мы оба молчали, глядя друг другу в глаза.
— Все ясно, ты не собираешься никому помогать, — подытожил Адам. — Еще бы! У тебя ведь такие грандиозные планы на будущее. И он тоже не собирается. Поверь мне, когда ты узнаешь Колина получше, сама все поймешь. Он такой же ребенок, как Йен. Я всего лишь хочу, чтобы ты хоть немного его отвлекла. Магда разозлится, если ее отодвинут на второй план, но бороться не станет — просто очень обидится и уйдет сама. Ты окажешь услугу и ей, и Колину, а больше всего поможешь малышам. Думаю, ты сама это понимаешь.
— Мне бы очень хотелось помочь… Только я не та женщина, на которую Колин Камерон может взглянуть дважды. Вряд ли я сумею…
— Это значит, что ты отказываешься? — резко спросил Адам.
— Это значит, что я не справлюсь, — терпеливо пояснила я.
На секунду перед моим мысленным взором появились глаза, в которые я заглянула, когда мы сидели в самолете и ждали приземления, грозившего оказаться для всех нас роковым, — синие, ясные, честные и… да, как у ребенка. Смогу ли я притворяться или лгать под их взглядом? Больше всего на свете я ценила искренность. Мне безразличен Колин Камерон, и я не смогу вести себя с ним так, как будто он мне интересен. Мне нравятся его дети, но это совсем другое дело…
— Очень сожалею, Адам, — спокойно сказала я, — но мне кажется, что эта ложь не поможет решить проблему.
Глава 5
Утреннее солнце заглядывало в открытое окно, легкий бриз весело играл с флюгером на башне, да так увлекся, что крошечная жестяная лисичка уже не знала, то ли ей повернуть нос к бассейну, то ли посмотреть на холмы. Я завтракала и печально размышляла о просьбе Адама и о той напряженности, которая возникла вчера в наших отношениях. Кто из нас прав? Я или Адам, который видел цель и шел к ней упорно и храбро, как шотландский пони, взбирающийся на высокий холм? Смешно даже думать, что Колина заинтересует такая заурядная и невзрачная девушка, как я. Даже если и было что-то тогда, в самолете, во взгляде синих глаз, это уже никогда не повторится.
Чувствуя в душе странную тревогу, я взяла книгу, вышла в парк и села на скамейку. Теплое солнышко и пение птиц немного успокоили меня. Отель быстро пустел. Машина за машиной отъезжали от входа и направлялись к морю по вересковой пустоши. Но ни одна не въехала во двор, а значит, мама была права и надежды Йена разбиты.
Через несколько минут я отложила книгу и решила немного размять ноги.
Торкомб, крошечная деревушка, приютившаяся у подножия холма, могла похвастаться лишь несколькими рядами коттеджей, небольшой старинной гостиницей с красными ставнями и бледно-зеленой крышей, почтой, гаражом и скромным универсамом. Коттеджи были белыми, с дубовыми дверями, плетеными скамейками у входа и висящими над ними старинными фонарями. Цветы в садах поражали яркостью, голубые и красные гортензии увивали стены. Пейзаж так и просился на фотографию. Пару дней назад я решила сделать несколько снимков, и сегодня освещение было для этого идеальным. Сфотографировав арочный проход к старому конюшенному двору, я повернулась, собираясь заснять ряд коттеджей, и уже была готова нажать на кнопку, когда откуда-то раздался детский голосок, веселый и беззаботный: