Страница 68 из 91
Бык Бёкес наверняка что-то знает. Ему известно, насколько велика армия Сангренегры. Сколько у него подручных, которые не живут в особняке в Кэмпс-Бэй. Наверное, у него много подручных. Местные прихлебатели, помощники, случайные люди: невозможно ворочать крупными партиями наркотиков с помощью всего пяти человек. Он позвонил своим и спросил, на месте ли еще капитан Хелена Лау. Его тут же соединили с капитаном, и он попросил дать ему номер мобильного телефона Быка Бёкеса.
— Минуточку, — сказала она.
Гриссел довольно долго ждал. Наконец Хелена Лау продиктовала ему номер.
— Спасибо, капитан!
Можно ли ей доверять? Особенно после того, как отдел по борьбе с домашним насилием переподчинили отделу по борьбе с оргпреступностью? Кому она хранит верность?
Он позвонил Бёкесу.
— Бык, говорит Бенни. Я хочу знать, почему ты отозвал охрану Кристины ван Роин.
— Теперь ее охрана — твое дело.
— Господи боже, Бык, а тебе не кажется, что об этом можно было бы предупредить нас заранее?
— А ты нам что-нибудь заранее сообщал? Например, когда решил освободить Карлоса под залог и использовать как наживку. Тебе хватило порядочности посоветоваться с нами?
— Значит, тебе плевать на ее безопасность?
— И потом, у меня тоже не хватает людей.
По голосу Быка Гриссел угадал: тот что-то скрывает. И еще он лжет.
— Черт, — сказал Гриссел. Он нажал отбой и стоял с телефоном в руке, думая: вот в чем беда современной Службы. Зависть, конкуренция, личные комплексные планы — а в результате все постоянно путаются друг у друга под ногами. Теперь начали наносить друг другу удары в спину.
Когда он ехал к Кристине ван Роин, ему позвонил комиссар Джон Африка. Он спросил: «Бенни, ты трезвый?» — «Да, комиссар», — ответил Гриссел. Тогда Джон Африка спросил: «Ты и дальше намерен оставаться трезвым?» И он ответил: «Да, комиссар». Африка сказал: «Бенни, уж я разберусь с теми, кто стучит газетчикам. Матт Яуберт говорит, ты — лучший из всех, кто у него есть. Говорит, ты в норме, и меня это вполне устраивает. Слышишь, Бенни? Я буду на твоей стороне, так и скажу газетчикам. Но, Бенни, мать твою, если ты меня подведешь…»
Если он подведет комиссара, личный комплексный план комиссара полетит ко всем чертям.
Тем не менее он испытывал к Африке благодарность за то, что тот его поддерживает. Комиссар цветной — сейчас почти все начальство цветное. Он вынужден полагаться на милость цветного, которому в прежние времена пришлось немало пострадать из-за белых. Сколько тогда милосердия приходилось на долю Джона Африки?
В разговоре он пообещал:
— Комиссар, я вас не подведу.
— Значит, мы с тобой поняли друг друга, Бенни. — Комиссар помолчал, а потом вздохнул и сказал: — Удар в спину меня очень огорчает. Я пока не выяснил, кто тебя подставил.
Гриссел еще раз припомнил свой разговор с Бёкесом. Отдел по борьбе с оргпреступностью определенно что-то замышляет. Он это знал. Вот почему они связались с прессой. Вот почему умолчали о том, что снимают охрану.
Но в чем дело?
Он раздвинул створки дверей; нельзя же вечно торчать на балконе.
Входя и убирая телефон, он попытался представить себя на месте Быка Бёкеса. Вдруг он все понял и оцепенел. Кристина ван Роин — наживка для отдела по борьбе с оргпреступностью! Они ее используют в качестве наживки! Но для кого? Для Сангренегры?
Он вспомнил свой визит в кабинет Бёкеса. Там был второй детектив — тот, в костюме, при галстуке. Больше так никто не одевается. Кто же он был, черт побери? Может, он из «Скорпионов», особого отдела при прокуратуре?
Нет, ни за что. Бёкес и компания скорее вскроют себе вены в туалете, чем станут сотрудничать со «Скорпионами».
Вдруг он заметил, что Кристина встала, подошла к нему вплотную и пристально смотрит на него.
— С вами все в порядке?
— Да, — кивнул он.
Но будет ли все в порядке с ней?
Душным, знойным днем — лето в Хайвельде жаркое — у магазинчика при автозаправке на Нью-роуд, что между старой Претория-роуд и Шестнадцатой авеню в Мидрапде, остановился угнанный BMB-320D. Оттуда вылезли Джон Коса и Эндрю Рампеле. Они зашли в магазин и вразвалку направились в продуктовую секцию, расположенную сзади.
Пока Рампеле заказывал два чикенбургера, Коса осмотрел четыре прилавка просторного зала. Всего одна камера видеонаблюдения. Она расположена на восточной стене, напротив кассы.
Он что-то шепнул Рампеле; тот кивнул.
Телефон Гриссела зазвонил, когда они ждали пиццу.
— Бенни, босс говорит, мы можем включить ее в программу защиты свидетелей, но на это уйдет некоторое время, — сказал Нгубане.
— Сколько времени нужно?
— Возможно, все формальности удастся утрясти только завтра. И это еще в лучшем случае.
— Ладно, Тим. Пока!
— А сегодня что будем делать?
— Я что-нибудь придумаю.
Коса выждал, пока расплатится и уйдет последний из четырех покупателей. Потом подошел к женщине, стоящей за кассой, сунул руку за пояс и вытащил пистолет. Прижал ствол к лицу кассирши и велел:
— Открывай кассу, сестренка, и высыпай наличку. Никто не пострадает.
— Сегодня мне придется переночевать у вас на диване, — сказал Гриссел.
Кристина подняла на него взгляд и кивнула.
— Начиная с завтрашнего дня над вами возьмет опеку отдел защиты свидетелей. Сейчас они согласовывают все формальности, но такие дела делаются не сразу.
— Почему? — спросила она.
— Это зависит от многих факторов.
В дверь постучали. Гриссел встал и вынул свой табельный пистолет Z-88.
— Должно быть, прибыла наша пицца, — сказал он.
Микроавтобус «тойота» опергруппы Южно-Африканской полицейской службы заехал на заправку. Девять полицейских устали после девяти часов сидения в машине и хотели пить. Весь день им не удавалось даже распрямиться и вытянуть ноги. Все высыпали из микроавтобуса. Молодой чернокожий констебль, снайпер опергруппы, обреченно вздохнул: поскольку он самый младший, ему и заказывать напитки.
— Что вы будете пить? — спросил он у товарищей.
Именно тут из магазинчика при автозаправке вышли двое; у каждого в одной руке был пистолет, а в другой — зелено-малиново-красный пакет.
— Эй! — крикнул снайпер, нащупывая набедренную кобуру, где лежало его табельное оружие.
Остальные восемь оперов инстинктивно посмотрели в ту же сторону. В первый миг они не поверили собственным глазам. Но только в первый миг.
— Совсем недавно вы сказали, что не хотите, чтобы я уходил. Почему? — спросил Гриссел, но рот у нее был набит пиццей. Чтобы ответить, ей пришлось сначала прожевать.
— Вы — первый человек, которого я увидела сегодня, — сказала она, не поясняя, что имеет в виду. Гриссел видел, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать.
Он понял ее. Мысленно представил, как прошел у нее день. Девочку так и не нашли, возможно, она мертва. Она сама не своя от тревоги и сомнений. Наверное, ей страшно еще и потому, что сняли охрану. Она одна в четырех стенах.
— Извините.
— Вам не за что извиняться. Я сама виновата. Во всем.
— Зачем вы так?
Кристина ван Роин закрыла глаза.
— Если бы я не была шлюхой, я бы никогда не встретила его.
Первым его побуждением было спросить ее, почему она стала шлюхой.
— Нет, никакой связи тут нет, — сказал он.
Кристина покачала головой, не открывая глаз. Ему захотелось подойти к ней и положить руку на плечи. Он не двинулся с места.
— Это вопрос психологии, — продолжал он. — Мы часто наблюдаем такое. Жертвы или их родственники во всем случившемся обвиняют самих себя. Вы не можете отвечать за поведение другого человека.
Она не ответила. Гриссел посмотрел на остатки пиццы в коробке, отодвинул тарелку и вытер руки бумажной салфеткой. Потом покосился на хозяйку квартиры. Она была в джинсах. Сидела на стуле, поджав под себя босые ступни. Длинные светлые волосы наполовину закрывали лицо. Что он может ей сказать? Что мог бы сказать кто-то ему, если бы похитили его ребенка?