Страница 52 из 91
Что касается цвета его кожи, пусть вас не смущает ассегай. Скорее всего, преступник намеренно пытается сбить нас со следа. Тот, кого мы ищем, с одинаковой легкостью отыскал Дэвидса в пригороде, населенном цветными, и ранним вечером проник в дом Преториуса, который жил в белом квартале. Следовательно, здесь нужно раскинуть сети пошире. Но я готов поклясться, что ассегай что-то символизирует. Что-то важное. Вопросы, предложения есть?
Они сидели и слушали его в совершенном молчании.
— К делу можно подойти под разными углами. Первое. Нужно выяснить, не обнаружатся ли потенциальные подозреваемые среди ближайших родственников и знакомых детей, ставших жертвами насилия. Второе. Начать нужно с Западной Капской провинции, потому что тот, кого мы ищем, действует именно здесь. Если мы ничего не обнаружим, придется расширить зону поисков. Знаю, такие поиски — процесс длительный. Нам предстоит искать иголку в стоге сена. Однако сделать это необходимо. Третье. Орудие убийства. Мы знаем, что у убийцы типичный зулусский ассегай. Мы знаем, что ассегай был изготовлен вручную традиционным способом, скорее всего в течение последних полутора-двух лет. Следовательно, придется выяснить, где именно его изготовили. Как и кому его продали. Почему человек выбирает такое странное орудие убийства? Необходимо подробно побеседовать и с патологоанатомом. Вы следите за ходом моей мысли?
Он увидел, что Буши Безёйденхаут и Матт Яуберт кивают. Остальные молча сидели и глазели на него.
— Трудность со всеми тремя подходами в том, что все они — гипотезы. Мы должны проверить их все и надеяться, что у нас будут результаты, но гарантий нам никто не дает. На то, чтобы проверить все версии, потребуется время — единственное, чего у нас нет. Средства массовой информации рвут и мечут, у дела есть и политическая составляющая… Вот почему я хочу попробовать и четвертый подход. А для него мне нужна ваша помощь. Я задаю себе вопрос: как он подбирает жертву? По-моему, варианта два: либо он является сотрудником правоохранительных органов, либо узнает о жертвах по материалам СМИ. Все три жертвы засветились в новостях. Дэвидс — когда его оправдали, Преториус — когда отказался признать себя виновным на суде, Лоуренс — когда ее арестовали. Так что он либо сотрудник правоохранительных органов — полицейский, прокурор, уборщик в суде и так далее… — слушатели впервые с тех пор, как он взял слово, зашевелились, — или же он обычный гражданин, у которого есть время читать газеты и смотреть новости по телевизору. Последнее более вероятно. Но независимо от того, кто он, есть надежда, что мы его вычислим. Прошу докладывать мне обо всех тяжких преступлениях, которые будут совершены против детей на следующей неделе или около того. Нам понадобится такое преступление, из-за которого пресса и телевидение встанут на уши. Такое, которое будет у всех на устах.
Откуда-то издалека, от стены, до него донесся голос Джейми Кейтера:
— Бенни, ты хочешь расставить ему ловушку?
— Совершенно верно. Мы хотим поймать его в капкан.
— Слушайте, — сказал Буши Безёйденхаут, — я хочу вам кое-что сказать. Лучше будет, если я выскажу свое мнение с самого начала.
Гриссел, Кейтер, Безёйденхаут и Купидон сидели в кабинете Яуберта и ждали, пока приберутся в актовом зале.
— Выкладывай, Буши, — сказал Яуберт.
— У меня нет проблем с тем парнем.
— С нашим мстителем?
— Ну да.
— Буши, что-то я тебя не понял…
— Бенни говорит, он похож на серийного убийцу. А по-моему, совсем не похож. Парень делает то, что еще давным-давно должны были сделать мы. А именно — находит поганцев, которые обижают детей, и подвешивает их за одно место. Господи, ведь Дэвидса брал я! Мы с Мтетвой стояли и плакали над трупом малышки. Когда мы надели на Дэвидса наручники, мне пришлось держать Мтетву, потому что он хотел снести мерзавцу башку — так потрясло его то преступление.
— Понимаю, Буши. Мы все чувствуем то же самое. А сейчас я задам тебе главный вопрос: твое отношение помешает тебе выполнять свои обязанности, а именно — искать его?
— Я сделаю все от меня зависящее.
— Что, Бенни?
Гриссел не мог себе позволить лишиться Безёйденхаута.
— Буши, я прошу тебя только об одном: если тебе покажется, что ты чего-то не сможешь сделать, сразу скажи мне.
— Идет.
— Не знаю, в чем твоя проблема, — сказал Кейтер Безёйденхауту.
— Джейми, — начал Гриссел.
— Что? А что я такого сказал?
— Согласен, — вмешался Купидон. — Он убийца, и точка.
— Слушайте, — сказал Безёйденхаут. — У всех вас еще молоко на губах не обсохло, но вы хотите…
— Буши! Перестань! — Гриссел повернулся к Купидону и Кейтеру. — Каждый имеет право чувствовать то, что он чувствует. До тех пор, пока наши чувства не мешают следствию, мы уважаем друг друга. Понимаете? Неприятности мне не нужны.
Все кивнули, но как-то без особого убеждения.
— Кстати, о неприятностях, — вспомнил Яуберт. Все головы повернулись к нему. — Ловушка, Бенни…
— Знаю. Рискованно.
— Бенни, второй «Вулворт» мне не нужен. Яне могу допустить, чтобы мои подчиненные попадали в больницу. Я не хочу подвергать опасности ни в чем не повинных людей. Если будет хотя бы малейшая вероятность фиаско, уходи. Я хочу, чтобы ты дал мне слово.
— Даю.
Кейтер сообщил, что убийство Черил Ботмы расследовал инспектор Тим Нгубане. Гриссел нашел Нгубане в комнате отдыха.
— Тим, мне нужна твоя помощь.
— Бенни, сегодня ты произнес впечатляющую речь.
— Да, я…
— Ничего не упустил.
— Надеюсь.
— Чем я могу тебе помочь?
— Малышка Ботма…
— Да.
— Ты вел то дело.
— Да, вместе с Анваром.
— Все прошло гладко?
— Все было ясно, как на ладони. Когда мы туда приехали, Лоуренс уже ждала нас, сложив руки вместе, чтобы удобнее было надевать на нее наручники. Плакала навзрыд: мол, она не хотела и все такое прочее.
— Она призналась?
— Полное признание. Сказала, что была пьяна, а девочка ее достала — не слушалась, настоящее маленькое чудовище. Грубила матери…
— Элизе Ботме.
— Ну да, своей матери. В общем, Лоуренс вышла из себя. Схватила бильярдный кий. Вообще-то она хотела шлепнуть девочку по попке, но из-за того, что она была пьяна…
— На бильярдном кие есть отпечатки?
— Да.
— Там только ее отпечатки?
— Что ты говоришь, Бенни?
— Я ничего не говорю.
— Бенни, все было яснее ясного. Она же призналась! Чего тебе еще?
— Тим, я не хочу вмешиваться. Мне просто любопытно. Я подумал, что Ботма…
— Ты не просто любопытствуешь. Может, узнал что-то, чего не знаю я?
— Ты брал у нее анализ крови?
— Зачем?
— На алкоголь.
— Да на хрена мне было брать у нее кровь на анализ? Я спиртное нюхом чуял. И потом, мать твою, она ведь призналась! Эксперты сняли с кия отпечатки пальцев — они оказались ее отпечатками. Ну и хватит, мать твою! Куда ты клонишь?
— Тим, никуда я не клоню.
— Вы белые ублюдки. — сказал Нгубане. — Думаете, только вы и умеете расследовать.
— Тим, расовая дискриминация тут ни при чем.
— Да пошел ты, Бенни. Как раз расовая дискриминация тут очень даже при чем. — Нгубане отвернулся и зашагал прочь. — По крайней мере, уж спиртное-то я учуять могу, — сказал он. — Не все из тех, кто работает в этом здании, на такое способны!
Он скрылся за поворотом коридора.
К одиннадцати членам объединенной оперативно-следственной группы еще не привезли компьютеры и не дали отдельных телефонов, но Гриссел больше ждать не мог. Он собрал всех и начал распределять задания. Самой старшей его подчиненной оказалась цветная сотрудница отдела домашнего насилия, капитан Хелена Лау. Он назначил ее ответственной за анализ предыдущих дел, где жертвами оказывались дети. Под начало Безёйденхауту он выделил пять констеблей; они должны были заново открыть материалы дел о двух предыдущих жертвах, убитых ассегаем. Затем Гриссел отвел в сторону Купидона и обстоятельно побеседовал с ним насчет ассегая.