Страница 126 из 139
Приподняв ствол автомата, Джеффри сделал несколько шагов вперед. Затем еще раз глубоко вздохнул и снова медленно двинулся вперед через вестибюль, то и дело нащупывая носком ноги пол впереди себя — то справа, то слева. При этом он изо всех сил попытался воскресить в памяти виденный им на экране компьютера план дома. От входной двери коридор ведет в гостиную, вспомнил он. Потом в столовую, затем на кухню. Справа лестница, ведущая наверх, к спальням, между которыми находится небольшой кабинет — тот самый, где стоят видеомониторы системы наружного наблюдения. За лестницей начинается коридорчик, ведущий в цокольный этаж.
В доме было совершенно темно, хоть глаз выколи. Ему вдруг стало страшно, что он может оступиться, или наткнуться на стол или стул, или уронить на пол лампу или вазу и тем самым обнаружить свое присутствие в доме.
Остановившись, он вытянул руку, пытаясь нащупать стену и в то же время надеясь, что глаза, немного привыкнув к полной темноте, смогут хоть что-нибудь разглядеть. Затем он сунул руку в карман и нащупал тот самый, размером с пишущую ручку, фонарик, которым недавно пользовался в машине. Ему страшно захотелось зажечь его, чтобы хоть на миг увидеть, где находишься, и как-то сориентироваться. Однако он понимал, что малейший намек на свет сразу его выдаст.
Где сейчас может быть отец? Наверху? Внизу?
Очень медленно Джеффри сделал еще один шаг вперед, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, и вдруг услышал снизу тихий, то ли далекий, то ли чем-то приглушенный вскрик или стон. Джеффри наклонился вперед, прислушиваясь. Его первой мыслью было, что он услышал призыв девушки, запертой в музыкальной комнате. Он сделал еще один шаг, снова вытянув перед собой руку, пытаясь достать ею до противоположной стены.
Затем раздался голос, вернее, шепот, похожий на шипение:
— Шелохнешься — умрешь!
Он замер на месте.
Затем раздался скрип открываемой потайной дверцы в стене, к которой он прикоснулся секундой раньше, и небольшая, будто завернутая в черный плащ, тень отделилась от нее и словно просочилась в вестибюль. И она сама, и голос, и ощущение ствола пистолета, приставленного к его шее — все это казалось частью ночной темноты. Позади снова прозвучал голос:
— Руки за голову!
Он подчинился.
— Хорошо, — сказал голос и добавил, теперь уже громче: — Готово! Я держу его на мушке!
— Прекрасно, — донесся из соседней комнаты второй, низкий голос. — Можешь снимать очки.
Свет вспыхнул, как взрыв. Свет залил все, обжигая глаза, как жжет пламя в камине. Джеффри невольно зажмурился, и все замелькало перед глазами: мебель, картины, ковры. Белые стены ослепительно сверкали со всех сторон, отражая электрическое сияние. Джеффри замутило, словно от удара в лицо. Секунду он так и стоял, зажмурив глаза, словно свет причинял ему боль. Когда он их открыл, ему показалось, что он видит перед собой собственные глаза, как в зеркале. Он резко втянул носом воздух.
— Привет, Джеффри, — спокойно произнес отец. — Мы ждем тебя весь вечер.
Глава 24
Последний свободный человек
В доме неожиданно вспыхнул свет, как будто там вдруг вспыхнул пожар, Диана ахнула, а Сьюзен тихонько выругалась. Они обе отпрянули от края освещенной лужайки, испугавшись, что их обнаружат, и оказавшись примерно там, на окраине леса, где несколько минут назад стоял Джеффри. Сьюзен медленно сняла очки ночного видения и отбросила в сторону.
— Теперь они не понадобятся, — пробормотала она.
Диана подползла к очкам, подняла их и повесила себе на шею. Она и Сьюзен устроились на земле среди кустов — на земле, пахнувшей сыростью и перепревшей листвой. Дом в центре поляны светился ярким нездешним светом, словно насмехаясь над тьмой ночи.
— Что происходит? — спросила Диана шепотом.
Сьюзен покачала головой:
— Либо Джеффри случайно включил сигнализацию, которая зажигает свет, либо свет включили обитатели дома, а это означает, что Джеффри попался. Как бы то ни было, он внутри и мы пока что не слышали никаких выстрелов, так что, по-моему, наш план сработал…
— Так или иначе нам нужно обойти дом, чтобы подойти к черному ходу, — сказала Диана.
Сьюзен кивнула.
— Пора, — тихо проговорила она. — Постарайся пригибаться как можно ниже. И как можно меньше шуметь.
И она проворно двинулась вперед в зарослях кустов и деревьев, освещенных и отбрасывавших причудливые тени. На секунду Сьюзен стало не по себе: дом был такой яркий, что даже не было видно лунного света. Из-за этого Сьюзен стало казаться, что они в лесу не одни и их вот-вот обнаружат. Пригнувшись к земле, она быстро продвигалась вперед, перебегая от дерева к дереву, словно ночное животное, которое боится света и старается от него спрятаться. Мать шла позади, едва поспевая, раздвигая в стороны ветки и невольно иногда охая, когда одежда цеплялась за колючку или ветка хлестала вдруг по лицу. Сьюзен слегка замедлила шаг, но лишь на секунду: она не знала, сколько у них в запасе времени, а его могло быть совсем мало, и на кону была жизнь.
Она остановилась, прислонившись к дереву и тяжело дыша, но не от усталости. Поджидая Диану, она заметила перед собой луч инфракрасного датчика. Датчик был маленький, дюймов шесть в длину, и напоминал миниатюрный телескоп. Но Сьюзен знала, что это такое и зачем оно здесь. Им просто повезло, что она его заметила. Вполне возможно, она уже зацепила луч похожего датчика. Впрочем, ничего другого они и не ждали. Но брат затем и пошел вперед, чтобы отвлечь внимание обитателей.
Диана плюхнулась рядом с ней на землю, и Сьюзен указала на датчик.
— Как ты думаешь, они нас обнаружили? — спросила Диана.
— Нет. Они занимаются Джеффри.
Она не стала говорить матери о том, что, если план брата провалится, они все не доживут до утра.
Диана, кивнув, прошептала:
— Погоди, дай отдышаться.
— Ты как, мам? Идти сможешь?
Диана нащупала руку Сьюзен и пожала ее.
— Просто я немного старше тебя, — ответила она. — И меньше готова к прогулкам по ночному лесу. Все в порядке, продолжим путь.
В голове у Сьюзен возникло сразу несколько вариантов ответа, но все показались ей дурацкими, хотя и не более глупыми, чем, как она теперь понимала, безумная мысль заставить больную мать тащиться по лабиринту ночного леса с единственной целью — убить бывшего мужа. Она метнула в сторону Дианы быстрый взгляд, словно пытаясь определить, хватит ли у матери сил выдержать то, что им предстоит. Однако она знала за собой, что не умеет определять такие вещи на глазок. И еще — что ей свойственно присущее всем детям стремление считать своих родителей либо более сильными, либо более слабыми, чем они есть на самом деле. Дети, даже став совсем взрослыми, идеализируют их или, наоборот, преувеличивают их недостатки. Сьюзен оставалось надеяться, что у матери неистощимые внутренние резервы, о которых та даже не подозревает.
Сьюзен отвернулась от матери и посмотрела в сторону дома. Ее внезапно поразила мысль, что еще несколько недель назад, вспоминая о брате, она испытывала только смятение и замешательство, а теперь пробирается сквозь кусты по скользкому мху с оружием в руках, а брат рискует жизнью в надежде, что она сумеет склонить чашу весов в его пользу. Сьюзен закусила губу и двинулась вперед.
Диана последовала за дочерью, продираясь сквозь ветки. Ей вдруг подумалось, что Сьюзи никогда не была так хороша, как сейчас. Ветка больно хлестнула ее по лицу, она присела, шепотом выругалась и снова устремилась вперед.
Так они двигались в обход дома, укрываясь за деревьями и кустами, упорно и неуклонно, надеясь, что их маневр остался незамеченным.
Джеффри сидел на краешке роскошного дивана, обитого темной кожей, в гостиной отцовского дома, где по стенам висели дорогие картины модернистов с их буйством красок, рядом с полотнами в духе Фредерика Ремингтона [116]— портретами ковбоев, индейцев и первых поселенцев на фоне традиционных фургонов. Романтические, стилизованные персонажи. Гостиная была просторная, с высоким потолком, вообще было множество произведений искусства. Джеффри отметил индийские вазы и кубки, медные, украшенные искусной чеканкой лампы с абажурами, на полу старинные ковры, сотканные индейцами навахи. На стеклянном кофейном столике лежали большой альбом Джорджии О’Киф [117]и чучело свернувшейся гремучей змеи с открытой пастью и страшными зубами. Это было жилье богатого человека, и хотя в нем царило некоторое смешение стилей, все-таки чувствовалось, что здесь живут люди образованные, с тонким вкусом. Это не тот дом, подумалось Джеффри, где увидишь дешевую репродукцию.
116
Фредерик Ремингтон(1861–1909) — американский художник, иллюстратор и скульптор, известный своими произведениями на тему Дикого Запада.
117
Джорджия О’Киф(1887–1986) — американская художница.