Страница 125 из 139
С этими словами он повернулся и побежал трусцой, с автоматом наперевес, вдоль по аллее. Ночная темнота тотчас поглотила его.
Прошло несколько секунд, прежде чем его глаза привыкли к темноте, но, когда это произошло, он сумел достаточно хорошо различать дорожку, которая вилась впереди него, чтобы не бояться наткнуться на одно из плотно обступивших ее деревьев, кроны которых так плотно смыкались у него над головой, что закрывали и луну, и звезды. Он вслушивался в тишину окружившей его ночи, временами различая на фоне своего хриплого дыхания еще и негромкий стук, — это раскачивающиеся при порывах ветра ветки деревьев задевали одна другую. В горле у него пересохло, как это бывает на зимнем холоде, а подмышки, напротив, взмокли, как при летней жаре. Ему подумалось, что это, конечно, вызвано его нервозным состоянием. Он перешел на шаг и продвигался вперед, ощущая себя человеком, которому предложили осмотреть предназначенный для него склеп.
Он подозревал, что уже активировал систему тревожной сигнализации и что в доме знают о его приближении. Скорее всего, на подходе к дому установлены тепловые датчики, учитывающие не только температуру, но и размер объекта, попадающего в их поле зрения. То есть они не сработали бы при появлении опоссума или енота, но среагировали бы, забреди сюда случайно чернохвостый олень. Он хорошо понимал, что сегодня сработавшую сигнализацию и не подумают отнести на счет какого-нибудь заблудившегося оленя. Где-то среди деревьев наверняка имелись еще и камеры ночного видения, зорко следящие за его продвижением. Однако Джеффри все равно шел осторожно и не спеша, причем делал это намеренно, потому что хотел создать впечатление, будто и понятия не имеет, что его каждый шаг виден на мониторах. Он придавал этому большое значение. «Нужно, чтобы у них создалась иллюзия превосходства в силе, — говорил он самому себе. — Пусть думают, будто я пришел один и по недомыслию угодил прямо в западню».
Аллея изгибалась, заворачивая направо под углом девяносто градусов, и Джеффри поймал себя на том, что медлит выйти из-за деревьев, которые могли бы укрыть его, потому что впереди деревьев уже не было, а виднелась расчищенная, подстриженная и ухоженная зеленая лужайка у подножия невысокого холма. Дом стоял примерно ярдах в пятидесяти от Джеффри, прямо в центре пологого склона. Вокруг не было видно ни единого кустика, за которым можно было бы укрыться. Этот отрезок пути предстояло пройти в открытую. Лунный свет придавал траве серебристый оттенок, отчего лужайка напоминала безмятежную поверхность ночного пруда.
Дом был двухэтажный, и его дизайн можно было определить как несколько осовремененный стиль американского Запада. Весь его облик, грациозный, изящный, говорил о богатстве владельца, не поскупившегося на отделку. Дом был погружен в темноту, свет не горел ни в одном окне.
Джеффри медленно выдохнул и остановился на краю лужайки, вглядываясь в ночную темноту перед ним.
Он попробовал представить себе этот дом враждебной крепостью, своего рода военным объектом, и попытался его получше рассмотреть, поднеся к глазам окуляры бинокля. Под всеми окнами первого этажа росли кусты. У него промелькнуло в голове, что это, верно, не какие-то обыкновенные кусты: скорее всего, ветки у них невероятно колючие, с острыми как бритва шипами — такие кусты совершенно непроходимы. И к тому же, подумалось ему, под ними наверняка лежит гравий, шаги по которому слышны особенно хорошо. Сбоку к дому с одной из сторон примыкала веранда с большими окнами, под которыми росли все те же кусты.
Джеффри покачал головой. Единственный путь в дом вел через переднюю дверь. Наверное, существовал еще один, через заднюю. Существовал и третий, через потайной ход в ту комнату, где Кимберли Льюис суждено было узнать, что мир вовсе не такое безопасное и приятное место, как ей говорили. Заднюю дверь он видеть не мог, но помнил ее расположение на плане — сразу за кухней. Но отнюдь не это было главной ее особенностью, а то, что вся прилегающая к ней территория прекрасно простреливалась.
Джеффри, не отнимая окуляров от глаз, немного приопустил бинокль и продолжил осматривать дом, пытаясь найти способ проникнуть в него, минуя двери, и в то же время прекрасно понимая, что не сумеет его найти. Пожав плечами, он подумал, что это не страшно. Когда собираешься на битву со злом, с чисто психологической точки зрения бывает лучше войти в главную дверь, вместо того чтобы крадучись проникать через черный ход. Конечно, он надеялся, что у его сестры хватит здравого смысла, чтобы все-таки зайти с тыла, как они договорились, однако он все-таки был не вполне спокоен на сей счет, потому что одним из качеств Сьюзен являлась непредсказуемость и она всегда могла выкинуть что-нибудь неожиданное. Как ни странно, его расчет во многом основывался именно на этом.
Он еще раз присмотрелся к темному дому. То, что в окнах не было света, еще ни о чем не говорило. Ему не верилось, что отец мог куда-то сбежать или уехать на ночь глядя. Он знал, что отец прекрасно ориентируется в темноте и никогда не проявляет нетерпения, поджидая, когда его жертва попадется к нему в сети.
Джеффри покрепче прижал к груди автомат. Эта бравада была показной. На самом деле он не собирался им воспользоваться. Однако для создания у отца иллюзии решительности своих намерений явиться к нему следовало во всеоружии.
Он снова медленно выдохнул. Он подумал, что слишком медлит на дальнем конце лужайки, да и вообще слишком долго он отсиживался на периферии жизни. Теперь настало время принять бой. Затаив дыхание и пригнувшись, он выскочил из-за деревьев и побежал к дому быстро и решительно. В его мозгу молнией промелькнула мысль, что всю свою взрослую жизнь он работал преподавателем и исследователем, а значит, жил в мире научных прогнозов и результатов, анализа и расчетов, и вот сейчас он очертя голову кидается в совершенно иной мир, главной чертой которого была полная неопределенность. Ему только один раз в жизни доводилось направляться в такое место, как сейчас: это было, когда он шел на заброшенный склад в Галвестоне, в котором устроил свое логово Дэвид Харт. Однако тогда его сопровождали двое видавших виды детективов, и тревога, которую он ощущал тогда, не шла ни в какое сравнение с тем колоссальным нервным напряжением, которое он испытывал теперь. На сей раз он шел абсолютно один — сестра с матерью, которые вот-вот должны были двинуться следом за ним, были не в счет. Ему вдруг вспомнились слова, сказанные им сестре и матери несколько дней назад про то, что им предстоит сражаться с чудовищем в его логове. «Будем сражаться в логове Гренделя» — так он сказал. Джеффри крепче сжал автомат и почувствовал холод металла. Под вспотевшими от волнения пальцами металл показался ему липким.
Отрывисто дыша, он мчался во весь опор.
Расстояние до темного дома казалось бесконечным. Ему чудилось, что ноги громко шлепают по скользкой и опасной, как тонкий лед, траве. Он принялся жадно хватать ртом ночной воздух, но вдруг расстояние, отделяющее его от дома, резко сократилось, и он увидел перед собой неясно вырисовывающуюся в темноте входную дверь. Он бросился к ней, прижался к ней спиной, пытаясь перевести дух.
На какой-то миг он замешкался.
Затем потянулся было к монтировке, чтобы открыть дверь с ее помощью, однако что-то опять заставило его остановиться. Он вспомнил, как дверь его собственного дома в Массачусетсе встречала незваных гостей ударами электрического тока. Каждый, кто хочет войти в дверь, подумалось ему, в первую очередь должен попробовать воспользоваться дверной ручкой. Поэтому, вместо того чтобы пытаться взломать замок, Джеффри повернул ручку.
Получилось.
Дверь не заперта.
Все еще держась за ручку, Джеффри прикусил губу, всем своим существом ощущая звук подавшейся назад защелки. Затем он медленно толкнул дверь от себя.
«Приглашение войти», — подумалось ему.
Его здесь ждали.
Эта мысль словно парализовала его, она завораживала и пугала. Он понимал, что за этой дверью находились ответы на множество так долго мучивших его вопросов о себе самом. Оставалось только ее открыть. Пригнувшись, он прошмыгнул в дверь. Около секунды он колебался, решая, не оставить ли дверь открытой, но потом решил, что это бессмысленно. Обеими руками он тихо прикрыл ее. Теперь, когда свет луны более не проникал через дверь, сомкнувшийся вокруг него мрак показался ему особенно густым.