Страница 29 из 111
Лацис же отвернулся к окну, где отливали древним нетленным золотом купола Софийского собора.
– Горят склады с зерном и продовольствием, – глухо, с затаенной болью произнес он, – горят на наших глазах. На транспорте акты саботажа и диверсий. В городе полно петлюровцев и деникинцев. Неужели перед лицом всего этого мы окажемся бессильными?.. Зреет крупный заговор, это чувствуется по всему. А с кем нам всем этим заниматься? С Сазоновым?! – Затем Лацис – взгляд в взгляд – подошел к Фролову, присел возле него, продолжил: – А у нас в аппарате почти все такие-либо совсем мальчишки, либо вчерашние рабочие. Ни опыта, ни знаний… Да, нужно бороться с врагом! Это очень важно! Но не упускать и воспитание. Необходимо из этих мальчишек, – он кивнул на дверь, за которой недавно скрылся Сазонов с товарищем, – воспитать настоящих чекистов! Иначе обанкротимся!
Фролов слушал молча, находя в каждом слове Лациса отзвук своих размышлений и тревог, и пытался обдумать, что же нужно сделать практически. Что – в первую очередь?
– Приказом по ВЧК ты со вчерашнего дня не только начальник Особого отдела, но и мой, заместитель… – твердо произнес Лацис, выделяя каждое слово. – Красильников остается твоим помощником. Сейчас же займитесь Ломакинскимн складами. Я приказал доставить список всех там работающих. В первую очередь необходимо выявить в этом списке бывших офицеров. Если таковые окажутся, надо их тщательно проверить. Вполне возможно, что между поджогом Ломакинских складов и лазутчиком в штабе армии существует прямая связь. Проанализируйте хорошенько и этот вариант: склады сгорели в дни, когда штаб армии только выдавал разнарядки частям на получение довольствия и обмундирования, никто еще ничего не успел получить.
Лацис сделал паузу, давая возможность Фролову обдумать сказанное.
– И второе. А может быть, первое. Также безотлагательно займитесь выявлением вражеского лазутчика.
На следующее утро Фролов и Красильников взяли машину и поехали в штаб армии, прошли к начальнику оперативного отдела штаба Резникову.
Из-за стола навстречу поднялся сутуловатый человек с лицом замкнутым и строгим. Глаза его прятались за толстыми стеклами очков. В кабинете были еще двое сотрудников штаба.
– Мой заместитель, – представил Резников полного человека с глубокими залысинами.
– Басов, – слегка наклонив голову, отрекомендовался тот и стал торопливо собирать со стола карту, схемы и еще какие-то деловые бумаги, спросив Резникова: – Я полагаю, Василий Валерьвич, мое присутствие необязательно. Я захвачу эти бумаги пока вы заняты, посижу над ними.
Резников согласно кивнул и отрекомендовал второго сотрудника, маленького, сухонького, с бородкой клинышком:
– Старший делопроизводитель!
– Преображенский, – учтиво сказал делопроизводитель. – Я тоже пока могу быть свободен?
– Да, конечно!
Чекисты молча подождали, пока за Басовым и Преображенским не закрылась дверь. Резников, как бы спохватившись, однако не суетно, кивнул на стулья:
– Прошу садиться! Что-нибудь случилось? Я вас слушаю!
– Василий Васильевич! – начал Фролов. – Нам хотелось бы услышать, что вы, как начальник оперативного отдела ютаба армии, думаете о провале операции «Артиллерийская засада»?
Резников молча развел руками, снял очки и, близоруко щурясь, долго и старательно их протирал.
– Я… опасаюсь делать какие-либо выводы. – Он замолчал, затем добавил: – Вероятнее всего, хорошо сработала вражеская разведка. Непосредственно на передовой… или же вражеский агент находился в штабе артполка.
– Вы не допускаете возможности третьего варианта? – спросил Фролов.
– Какого же?
– Вражеский агент находится здесь, в штабе армии.
– Это предположение? – холодно, ничего не выражающим тоном осведомился Резников.
– Понимаете, только два артдивизиона, которым за сутки до начала операции штаб артполка изменил дислокацию, не подверглись обстрелу. Вернее, были обстреляны те участки, на которых дивизионы должны были размещаться и координаты которых были указаны в донесении, посланном вам, – выложил жесткие факты Фролов.
Резников опустил голову, долго сидел молча. Казалось, ему неинтересно, скучно слушать эти выкладки об артобстреле.
– Перечислите всех, кто был знаком с планом!.. – попросил Красильников.
Резников сердито поморщился, словно Семен Алексеевич не дал ему сосредоточиться.
– Все работники оперативного отдела штаба, – бесстрастно ответил он и тихо постучал карандашом по столу.
– Вот и перечислите всех… с характеристиками… – в тон ему подсказал Красильников.
– Что это даст? – холодно спросил Резников. – Или вы собираетесь ловить врага по анкетным данным?
– Нет, конечно, – обезоруживающе мягко сказал Фролов. – Но мы будем встречаться с людьми, разговаривать, хотелось бы с знать о них что-то… Вот, к примеру, Преображенский. Вы с ним работаете давно, второй год. Охарактеризуйте его хотя бы вкратце.
– Десять лет в чине прапорщика в царской армии, вое десять лет служил делопроизводителем, – с легким вызовом сказал Резников. – С восемнадцатого у нас… Исполнителен, аккуратен… – Он подумал, развел руками: дескать, что еще можно добавить?
– Басов?
– Мой заместитель. Полковник царской армии, но… преданный нам человек. Разработал ряд военных операций. Дважды на моих глазах водил резервный батальон в атаку… – объяснял Резников учительским, поучающим тоном.
– Когда он перешел к нам? – спросил Красильников.
– Тоже в восемнадцатом.
– Причина? – неотступно следя за взглядом Резникова, спросил Фролов.
– Не знаю, – сумрачно ответил Резников. – Но вероятно, убеждения. Я долго присматривался к нему. Бывают, знаете, обстоятельства, когда человек как на ладони… Так вот, я верю ему.
Фролов обратил внимание на то, что Резников беззвучно шевелил губами, как бы проговаривая про себя фразу, прежде чем высказать ее вслух.
– Как фамилия порученца, который доставил дислокацию и донесение из артгруппы в штаб? – отвлекся от своих наблюдений Фролов.
– Топорков, – ответил начальник отдела и охотно повторил: – Топорков. В прошлом – рабочий киевского завода «Гретера и Криванека». Надежный человек. Большевик.
– Его можно позвать?
…Вскоре явился Топорков. Высокий, с впалой, чахоточной, грудью. В порах его рук – въевшийся уголь. Над бровью – темный длинный шрам. Встал у дверей и словно врос в порог. Смелыми глазами осмотрел всех.
– Скажите, товарищ Топорков, вы лично доставили спецдонесение из артгруппы? – спросил у него Фролов. – И еще ответьте, кому его вручили?
Топорков повел взглядом на начальника оперативного отдела, недоуменным голосом сказал:
– Вот, Василию Васильевичу.
Резников, подтверждая, кивнул головой, и на губах у него опять застыло обидчивое недоумение.
– Не было ли в дороге каких происшествий? – нетерпеливо спросил Красильников. – Никому не попадал документ в руки?
Лицо Топоркова задергалось, на шее вздулись жилы, он закричал Красильникову:
– Слушай! За кого ты меня считаешь?
Фролов подошел к Топоркову, положил ему на плечо руку, негромко и примирительно произнес:
– Извини нас, товарищ! Понимаю, что обидно тебе слышать такие слова. Но будь на нашем месте – спросил бы то же самое.
Весь день чекисты вызывали в кабинет начальника оперативного отдела людей, имеющих хоть какое-то отношение к операции «Артиллерийская засада». Резников, который поначалу относился ко всему этому спокойно, к вечеру вдруг сказал Фролову:
– Боюсь, что вы что-то не то делаете, товарищи! Враг-то один! Кто он
– неизвестно! А подозрением травмируете всех работников оперативного отдела!.. – Он помолчал немного и добавил: – Вы уж извините меня, но так продолжать не следует!
…Вечером Фролов и Красильников шли по длинным штабным
Коридорам. Нещадно дымя козьей ножкой, Красильников говорил Фролову:
– Нет, не нравится мне этот начальник оперативного отдела.