Страница 65 из 103
– Лучше всех. – Старушка широко улыбнулась, подмигнула и протянула ему обе руки. – На, золотко, пощупай пульц.
Несбитт коротко рассмеялся.
– Нет, нет, благодарю вас. Это необязательно.
– А чего ж тогда тебе не хватает? Я ж вижу, что-то тебе в головушку втемяшилось.
– А?
– Я говорю, может, спросить чего хотел?
– Ну да, хотел. Понимаете, нам, в смысле морской пехоте, тела бы опознать…
– А я вам на что? Меня пока, слава тебе, господи, опознавать не надо!
– Нет, не вас, мэм, а тех, кого к берегу прибило. Мы список старожилов составляем. Может кто-нибудь поможет опознать утопленников?
Мисс Лэрейси прищурилась и снова коснулась руки Несбитта.
– Ой, не части, сынок, говори помедленнее. Не поспеваю я за тобой.
– Вы давно живете в Уимерли?
– С рождения самого.
– Так может быть, вы кого-нибудь из них сможете узнать?
– Узнать-то я всех узнаю.
– Значит, вы не против? – Несбитт обрадовался, поняв, что старушка согласна помочь. Он печенкой чувствовал, что эта женщина может кое-что прояснить.
– А заплатят чего?
– Деньги?
– Деньги, милый.
– Я думаю… нет.
– Хм.
– Вы бы нас очень выручили.
– Кого это «нас»?
– Ну, свой город…
– Это вы, что ль, мой город? – фыркнула она. – Понаехали тут, толкучку устроили. Одна морока от вас.
– Мы приехали, чтобы помочь.
– Да ладно тебе! – Старушка снова указала на холмы. – Вот это вот серебристое на что сдалось?
– Я правда не знаю, мэм, – честно признался Несбитт.
– Всех нас изведете! Наизобретали, остроумцы! То пилы электрические, то лыжи с мотором. Всю жизнь тут перевернули. Вот скажи ты мне, куда все лошади подевались? А упряжки собачьи? А где мужики здоровые, которые одним топором с сосной управлялись?
Рыбаки из-за вас целыми семьями вымирают.
Несбитт не знал, что ей ответить.
– Всех, всех изведете.
Томми не стал стучать, а сразу вошел в дом Райны. Церемонии были не к месту. Что толку стучать в дверь, когда за ней скрывается беда? На заднем крыльце он наклонился и развязал шнурки на кроссовках, и вот тут Томми сразу понял, что в доме что-то не так. Понял по запаху, по звуку, по цвету, по какой-то напряженности воздуха. Томми сунул блокнот под мышку, он взял его с собой, чтобы показать Райне последний рисунок, тот, который шел сразу следом за листом, закрашенным в один цвет. Она всегда хвалила его рисунки. Томми радовался, видя, как ей по душе то, что он делал. Эти картинки Райне уж точно понравятся. Его портреты духов всегда были симпатичными. Даже он сам так считал.
– Привет, – крикнул Томми и поспешил в кухню. На столике стояла пустая бутылка из-под рома, в раковине гора немытой посуды, на плите грязные кастрюли. Томми отчаянно хотелось все помыть, привести в порядок, увидеть, что вещи лежат на своих местах. Он даже остановился на секунду, но потом прищурился, задумчиво покачал головой и отказался от этой мысли.
– Райна! – позвал Томми и прислушался.
Где-то в глубине дома раздался глухой звук удара о стену. Томми посмотрел на свои носки и увидел, что кончики свободно болтаются, а не натянуты туго на пальцы. Его это расстроило. Пришлось наклониться и подтянуть их, а потом аккуратно подравнять края носков на лодыжках, чтобы они крепко держались и не сползали. Вот так гораздо лучше. Выполнить этот трюк с блокнотом, зажатым под мышкой, было делом не из легких, но он справился. Томми выпрямился и, не теряя ни секунды, кинулся в прихожую.
– Райна!
Еще один удар, и следом вскрик боли.
Томми перекрестился и неуклюже побежал по коридору к спальне Райны. Он никогда раньше там не бывал, но знал где это. Томми много раз видел, как Райна уходит туда, чтобы переодеться. Дверь была слегка приоткрыта. Томми неуверенно наклонился к щелке, кровь прилила к щекам, ему стало ужасно неудобно, и он отпрянул раньше, чем разглядел, что там творится. Томми рассердился на себя. Нельзя заглядывать в чужую комнату, нельзя подглядывать за Раиной. А вдруг она не одета?
Пол под ногами вздрогнул от нового удара. Томми храбро заглянул в щелку, но увидел только стену и выбоины в штукатурке. Он открыл дверь. Райна стояла у кровати, она непонимающе таращилась на стену и выглядела взбудораженной. Вокруг нее пропали всякие цвета. Райна повернулась, глаза ее сузились, костяшки пальцев были все в крови. Она с трудом вдохнула, закричала и пробила в стене новую дыру.
Томми шагнул к ней, потом снова попятился.
– Райна, – испуганно прошептал он, но она только свирепо взглянула ему в лицо. Томми и моргнуть не успел, а Райна уже повернулась, схватила со столика у кровати лампу и швырнула прямо Томми в голову. Он увернулся. Блокнот выскользнул из рук, упал на осыпанный штукатуркой ковер и раскрылся на самом последнем рисунке: высоко в темном небе летят оранжевые духи, постепенно спускаясь к черной воде.
Райна затихла. Томми боязливо поднял глаза. Райна смотрела на рисунок. Лицо ее больше не было злобным. Она долго глядела на картинку, не двигаясь и даже не дыша. Томми показалось, что Райна и сама нарисована. Портрет, запечатленный его рукой. Он и правда рисовал ее, и выражение у нее было как теперь. Внезапно тело Райны обмякло. Она стала заваливаться на бок и упала на кровать. Раздался булькающий звук, словно это была не кровать, а поверхность воды.
Сержант Чейз бродил по ельнику где-то между верхней и нижней дорогой. Просто поразительно это могущество леса даже вблизи домов и людей. Он поглощает тебя, отрезает от всей твоей жизни в тот самый миг, как ты вступаешь под сень деревьев.
Чейз повсюду видел одни стволы. Темные еловые лапы мешались со светло-зелеными ветками сосен и салатовыми иглами пихты. Тут же росли клены, березы и рябина. Деревья на Ньюфаундленде были пониже, чем в Саскачеване, их рост задерживали ветер, соленая вода и короткое северное лето. Здесь было меньше жучков, не так жарко, не так влажно. Вообще, гулять по лесу на этом острове было намного приятнее. Но только не при таких обстоятельствах.
Чейз шел в арьергарде поисковой группы. Даг Блеквуд возглавлял команду, он звал Тари и прорубался через кустарник при помощи мачете, которое, как утверждал старик, его отец привез в качестве трофея с Первой мировой. Чейзу вспомнилась последняя его спасательная экспедиция. Они искали маленькую девочку всю ночь и так и не нашли, пока не рассвело. Тогда она сама вышла на их зов. Девочка пряталась под кустом, Чейз заметил ее сквозь деревья, она шла по просеке как ни в чем не бывало и вела рукой по стебелькам высокой травы. Сержант позвал ее, и девочка просто застыла на месте и ждала, пока они к ней подойдут. Позже она рассказала, что очень испугалась, потому что страшилище звало ее по имени всю ночь, у него был один светящийся глаз, и оно все время бродило мимо ее убежища взад-вперед, и звало, звало ее. Оказалось, что одноглазое страшилище – это один из спасателей с фонариком. У страха глаза велики.
Справа от Чейза раздавался еще один голос. Он все время повторял: «Просыпайся, просыпайся, просыпайся». Замолкал и начинал заново. Над ухом жужжали насекомые, целые тучи белых, почти невидимых мошек. Кто-то постоянно кричал: «Тари! Мы пришли тебя искать. Тари! Мы пришли тебе помочь». То справа, то слева от Чейза похрустывали ветки, это пробирались вперед члены поисковой команды вместе с теми, кого собрал в городке Даг Блеквуд.
Сержант наткнулся на группу Дага на рассвете. Они встретились на Хрыч-лейн, Блеквуд только что вышел из чащи с восточной стороны улицы, леса здесь примыкали к скалам и обрыву над океаном. Даг показывал двум мужчинам и одной женщине на западную сторону улицы. Чейзу сразу же нашлось дело. Старик сообщил полицейскому, что сколотил поисковую группу из тех, кто собрался у Хани Грининг, Уилфа Мюррея и Брена Катленда. Только в этих трех домах и остались люди, не павшие жертвой новой болезни. Последние здоровые жители поселка. Они собрались, не боясь подхватить заразу, и отправились на поиски пропавшей девочки.