Страница 33 из 103
Лосей вот тоже отстреливать нельзя. А если лось к тебе во двор забрел? Прикажете за лицензией бежать? Или сезона охоты дожидаться? Всякий нормальный мужик кладет на подоконник ружье двенадцатого калибра и хлобысь промеж рогов. Вот тебе и лось – на целый год хватит. Он и нужен-то всего один. Освежуй, разделай, заморозь, раздай друзьям и родным, чтобы тоже полакомились, и вся недолга. Для чего вокруг леса, природа? Чтоб пропитание добывать. Для того Господь и поселил – зверей на земле, а рыб в море. Чтобы было, чем брюхо набить. На хрена, скажите, такая жизнь, если питаться консервами, которые тебе ученые впаривают. Они теперь, оказывается, животных сами «создают». Создатели недоделанные. Попробуй, съешь, чего они там наизобретали – неизвестно, что с тобой будет. У самого хвост вырастет.
«Вы меня еще вспомните, – проворчал Даг, – да поздно будет». Ладно, хватит о ерунде. Он стал думать о здоровенной рыбе треске. Сейчас он ее выловит и домой принесет. Сварит уху. А ежели еще парочку поймать, то и Джозефу послать можно. Даг ухмыльнулся, представив, какую рожу скорчит племянник. Вот потеха-то будет. Или запустить треску в раковину на кухне. Авось Джозеф заглянет и увидит. Что он, интересно, будет делать? Дядю родного арестует? Надо после рыбалки позвонить племяшу. Номер-то у него какой? А, в телефонной книге найдем.
Солнце карабкалось все выше, оранжевые краски восхода уже пропали. Штиль. Даг миновал мыс, слева – открытое море. Вдалеке тянется пляж, еще дальше – дома Порт-де-Гибля. Справа, к востоку от лодки, серые скалы Уимерли. Даг улыбнулся. Красотища!
Если кто-нибудь спрашивал, куда это Даг собрался, хитрый рыбак неизменно сочинял, что идет ловить морскую форель. «Такие дела, паря, – говаривал он, причмокивая. – Форельки пожирнее наловлю, по самые борта загружусь». Но земляков так просто не проведешь. Лукавые глаза всегда Дага выдавали. Хотя в свое время он наловил форели немало. Здоровенная, серебристая как лосось, только хвост рогаткой. И весит килограмма два-три, не меньше. Размерчик что надо, в самый раз для сковородки.
В городке оставались еще рыбаки, которые исподтишка ловили треску. Ее в море до сих пор полно. Вон, иностранные траулеры тоннами воруют и ничего. Встают себе на якорь в приграничной зоне, и давай шуровать сетями. Ворюги. И закон ведь на их стороне. Им-то можно океан обирать, а вот простому честному рыбаку пару рыбешек поймать – ни-ни. Поколение за поколением только этим и жили, а теперь шиш с рыбьим жиром.
Даг добрался до небольшого скалистого мыса на самом краю Уимерли и заглушил мотор. Где-то там, наверху, за камнями скрывалась старая церковь. Порт-де-Гибль по-прежнему лежал по левому борту, впереди километрах в десяти виднелся Слепой остров, плоский, как блин. Раньше там добывали железную руду, городок процветал, островитяне купались в деньгах. В пятидесятые Даг частенько сюда наведывался. Вот уж где была цивилизация! Даже артисты из Штатов на гастроли прилетали. Руда шла на корабли. Во время войны немецкие подлодки часто совались к Ньюфаундленду. До сих пор немало канадских крейсеров покоится на дне океана. Теперь шахту закрыли, от города осталось одно воспоминание. Местные богачи пошли по миру, иностранцы и тут постарались.
Даг вытащил из-под скамейки удочку. Здесь, на воде, все другое. Кто на лодке в море не выходил, считай, моря не видел. Даг поправил кепку и перегнулся через борт – вода изумрудная. Специальную удочку для трески он больше не брал. Нечего подставляться, а то рыбнадзор мигом сцапает. Даг вытащил удочку для форели, три здоровенных крючка висели на толстой леске.
Даг подождал, пока утонет наживка. Поплавок шлепнул по воде, леска начала разматываться, крючки пошли в глубину.
Все, хорош! Даг крутанул катушку, леска замерла. Несколько раз подергал удочкой, но быстро о ней забыл и стал глядеть по сторонам. Солнце палило вовсю. Хорошо, хоть кепку не забыл. Надо ее козырьком назад повернуть, а то шея сгорит. Жара такая, что мама не горюй.
Что-то басовито зажужжало. Почти как муха, но уж слишком ровно. Скутер, наверное. Даг посмотрел в сторону Порт-де-Гибля. Так и есть, скутер. Нос торчит, днище по воде лупит. Куда прет, сам не знает. Каким дебилом надо быть, чтобы на этой дуре носиться? Океан уважения требует. Неужели нельзя тарахтеть потише и гонять помедленней? Ведь разобьется же – к бездетной матери. Звук затихал, скутер повернул к берегу. Жалко, что не муха – не прихлопнешь.
Опять воцарилась тишина, Даг медленно вертел катушку. За кормой плеснуло. Даг обернулся. Форель играет? Да нет, для форели рановато. Она ближе к полуночи скакать начнет. Может, камбала хвостом бьет? От нее всегда много шуму. По воде пошли круги, лодка тихонько закачалась.
– Ни хрена себе рыбка, – восхищенно пробормотал Даг, присвистнув от удивления.
Еще один всплеск, теперь уже рядом с носом. Даг едва успел заметить огромный зеленый хвост с синим отливом.
Что там такое? Тунец? Нет, у тунца хвост короче, толще и не раздваивается.
– Даглас! – позвал призрачный женский голос. Позади снова плеснуло. Даг опять повернулся, да так резко, что чуть шею не вывихнул. Моторка заходила ходуном. Теперь волны шли то сзади, то спереди. С кормы, с носа, с кормы, с носа. И вот, наконец, появилось оно. Прелестное создание выпрыгнуло из воды. С гладких рыжих волос струится вода, карие глаза широко распахнуты, на высокой груди сверкают капли. Существо закинуло за голову нежно-розовые руки, выгнулось и нырнуло, мелькнул и исчез под водой бирюзовый хвост. Даг отпрянул, его окатило каскадом брызг.
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! – забормотал он.
Тари только встала, но ей снова хотелось в кровать. Она проспала всю ночь, видела яркие сны, и все равно смертельно устала. Подол ночной рубашки скатался жгутом, Тари расправила его и подошла к окну. На что это папа смотрит? Она окинула взглядом бухту. Ни одной лодки. Зато краем глаза Тари заметила зеленый армейский джип. Он взбирался по дороге. Отец повернул голову и тоже посмотрел на машину. У дома Джессики джип остановился. Правая дверца открылась, на землю спрыгнул солдат с блокнотом в руках. Он быстро прошел по дорожке, повернул к крыльцу и скрылся из виду.
– Ты на что смотришь? – спросила Тари.
– Похоже, у нас гости. – Джозеф говорил как будто сам с собой.
Вскоре солдат появился из-за угла. Теперь он направлялся к дому Критча, джип медленно ехал за ним.
– Солдат, – сказала Тари. – Он сюда идет.
У крыльца раздались шаги, и в дверь постучали. Тари кинулась из спальни, но перед лестницей остановилась и пропустила отца вперед.
Солдат оказался совсем молоденьким. Худое лицо, весь лоб в веснушках, волосы аккуратно причесаны. Он стоял очень прямо, а руки держал за спиной.
– Доброго утра, сэр. Матрос первой статьи Несбитт, сэр. Морская пехота.
– Доброе утро. – Джозеф старался не выказать беспокойства. – Чем обязан?
Несбитт взглянул на Тари, улыбнулся и снова посмотрел на отца. Свет от парня исходил очень приятный – желтый и розовый.
– Мы просто навещаем жителей, проверяем, что все хорошо.
– У нас все замечательно. Лучше всех.
На самом деле, матрос видел гораздо больше, чем хотелось бы Джозефу. У него такое же зрение, как у Тари. И Тари это поняла. По розовому цвету. А еще такое же у старушки, которая приходила за сиренью.
– А в чем дело? – спросил Джозеф. – В смысле, почему вы объезжаете поселок? Может, мы что-нибудь нарушили?
– В городе несколько случаев какого-то заболевания, и нас попросили проверить, не начинается ли эпидемия, – Несбитт снова ласково улыбнулся Тари и подмигнул. Это расположило ее еще больше.
– Какого заболевания?
– Точно пока неизвестно, сэр.
– Что вы говорите! Неужели чума? – Джозеф нервно рассмеялся и взглянул на джип. Мотор работал. Второй солдат сидел за рулем. Он смотрел на машину Джозефа и что-то писал в блокноте. – Только чумы нам и не хватало.
– Точно не знаю, сэр, но думаю, что не чума. Просто попросили проверить.