Страница 89 из 119
Этимология имени самого героя указывает на присущую ему слабость: inu —это, бесспорно, женская частица ina(женщина), тогда как глагол vayla 'ипрактически означает «грабить» или «воровать»; так что его имя можно перевести как «вор женщины». Для тех, кто верит, что в древности в Меланезии существовала геронтократия, этот миф должен быть особенно интересен, ведь в нем перед нами старый (мужского рода) «матриарх», нарушающий права более молодых мужчин своего клана и, посредством своего огромного органа (символа его более мощной производящей силы, как сказал бы психоаналитик), предъявляющий права на всех женщин данной общины. Одни фрагменты данной истории несут на себе бесспорные признаки большей древности, тогда как другие очевидно осовременены. В простой грубости первой части и в ее связанности с географическими свойствами местности видна вся социальная значимость истинного мифа, постепенно выродившегося в простую легенду.
Напротив, вторая часть, с песней, которую я вскоре приведу, помещена в современные и реалистические обстоятельства, а ее лирический повествовательный характер определяет ее как рассказ более позднего происхождения. Характерно также, что в первой части данной легенды женщины описываются как особо уязвимые для нападения именно во время свойственных им хозяйственных занятий, тогда как в обычных условиях их защищает табу и никакой мужчина не только не смеет предаваться с ними любовным утехам, но не смеет даже приближаться к ним (см. гл. II, мужская и женская сферы племенной жизни). Следует помнить, что на то время, когда женщины участвуют в коллективной прополке, в некоторых дистриктах им дано право нападать на любого мужчину, который к ним приближается (гл. IX, разд. 8). Это, конечно, интересное совпадение, какому-нибудь антропологу, наделенному воображением и способностью к аналитическим построениям, могло бы послужить доказательством древности данного мифа и подвести какую-нибудь теорию под обычай yausa.Совершая надругательство над женщинами в тот момент, когда они занимаются такими делами, как прополка и наполнение сосудов для воды, Инувайла'у добавляет к наносимой им обиде еще и оскорбление, а в самой легенде, как мы видим, женщины больше опозорены явным издевательством над женскими прерогативами, проявившимся в разбивании сосудов с водой, нежели оскорблением их целомудрия. Внешне это разбивание бутылей могло бы выглядеть просто как неприятная садистская черта во всем остальном добродушного характера Инувайла'у. Однако в действительности все подобного рода детали весьма значимы в социальном отношении.
Другой, несколько отличающийся вариант все той же легенды сообщает, что Инувайла'у не разрешили вернуться в свою деревню и что он был изгнан прочь немедленно, как только появился. Я предпочитаю отбросить такую трагическую версию — отчасти потому, что англосаксы не любят печальных финалов в художественной литературе, отчасти потому, что она совершенно не гармонирует с добродушным и немстительным характером самих тробрианцев.
Та песня, которая приписывается самому искалеченному герою Квабуло, лишь в общих чертах связана с историей, изложенной в мифе. Первая ее строфа намекает на его прегрешения и их последствия, а также на искупительное решение уйти прочь. Ко- ралловый выступ или коралловая гряда, упомянутые в первой строфе, и болотистая почва, по которой нашему герою пришлось брести, — суть поэтические образы той части легенды, в которой описываются скитания самого героя и его матери. Вторая и третья строфы все же следуют за мифом. Участие матери, скорбь сына и первые этапы их путешествия являются общими и для песни, и для легенды, но песня, полностью опуская более грубые и, возможно, более архаичные элементы мифа, не упоминает об оскоплении. Там есть только скорбь по деревне, оставленной позади, и по покинутому дому. Позволим себе поразмышлять и относительно другого момента: а не могут ли первая и вторая части рассматриваемого мифа быть совершенно разными историями: первая часть — первобытным мифом с некоторыми любопытными намеками и значениями социального характера, вторая же часть и песня — рассказом о реальном или выдуманном мужчине, который, будучи слишком любвеобильным, чтобы его могли терпеть в его общине, был изгнан из нее, а позднее представил во искупление свою песню и свое раскаяние? С течением времени обе эти истории соединились в рассматриваемой легенде — но не в песне. Начиная с четвертой строфы, в песне звучат мотивы украшения тела, исполнения танца, славы и самовосхваления, женщин, восхищающихся украшениями самого певца, его скитания по деревням и его постоянной ностальгии. Всем этим данная песня является типичной для Тробриан. Я привожу лишь первые шесть строф, поскольку я не смог перевести остальные так же полно, как эти.
Песня Инувайла'у
I.
Однажды они окунули Инувайла'у.
Новости о прелюбодействе распространяются:
Его погрузили, он тонул, он выбрался из воды.
Он повернулся и пошел к морю —
Через raybwagи dumia [110]он пошел к морю.
II.
Наша мать Лидойя собирает еду,
Я обращаю свои глаза к Дугубакики [111].
Мои слезы льются при мысли о bvtaulo моей деревни.
Мои слезы льются при мысли о Квабуло,
о сладком воздухе Квабуло.
III.
«О, мать Лидойя, поставь свою корзину себе на голову». Она идет осторожно, она идет, спотыкаясь, вдоль бухты.
Она покидает Квабуло — дом закрыт. Инувайла'у никогда больше не будет прелюбодействовать.
Твой дом заперт — это больше не дом Инувайла'у.
IV.
Он возвышается - этот столб у входа в бухту, Я ищу мою песню — я отправляюсь в путь —
я — Инувайла'у.
Моя дорога - Гулагола, ведущая на Туму, А потом - дорога Дигидагала, ведущая через Тейяву [112].
V.
«Женщины Кулуматы, танцуйте ваш танец! Готовьтесь для кругового танца с tubuyavimна своих лицах!
Tilewa7Ш для вас - идите тогда в мою деревню, Идите в Ойсайясе - в Обураку!» [113]
751
VI.
«Пришло время для путешествия, путешествия в Киривилу, обычно называемую Киривиной [114]. Дети пытались удержать меня. Я пойду по моей дороге и приду в Йалумугву [115]. Мои dalam —эти мужчины; моя любовь — эти женщины. Они восхищаются моими рауа [116].Когда я прихожу в Окайкоду, мои друзья всегда приветствуют меня. Мой разум в печали. Я - мужчина-луба, моя рыба - kaysipu.Я попал в полосу неудач».
История Кайталуги
Помимо легенд о событиях отдаленной эпохи наши туземцы рассказывают сказки о весьма отдаленных краях. Едва ли не каждое деление компаса, если верить туземцам, указывает на какую-нибудь замечательную страну, которую мы найдем, если отправимся в достаточно далекое путешествие. Одно из таких мест представляет для нас интерес по причине особых свойств его обитателей.
«Далеко отсюда, за морем (walum,как говорят наши туземцы), если плыть между Сим- симом и Муйювой (то есть в северном направлении), то приплывешь к большому острову. Он называется Кайталуги. По величине он как Бойова (название самого большого острова из группы Тробрианских о-вов). Там много деревень. Только женщины живут в них. Они все красивые. Они ходят почти голые. Они не бреют свои волосы на интимном месте. Эти волосы вырастают такими длинными, что становятся как doba(травяная юбка) перед ними.
Эти женщины очень плохие, очень свирепые. Это — по причине их ненасытного желания. Когда моряки садятся на мель у берега, эти женщины издали смотрят на их каноэ. Они стоят на берегу, поджидая мужчин. Весь берег черен от их тел — так густо они стоят. Мужчины приходят, женщины устремляются к ним. Они сразу набрасываются на них. Набедренная повязка срывается; женщины насилуют этих мужчин. Это похоже на yausaлюдей из Окайяуло. Такая yausaимеет свой сезон во время pwakova.Когда он кончается, и она кончается. В Кайталуги тамошние женщины делают это все время. Они никогда не оставляют мужчин одних. Там много женщин. Когда одна закончила, на ее место приходит другая. Когда половые отношения они иметь уже не могут, они используют нос мужчины, его уши, его пальцы на руках, его пальцы на ногах — этот мужчина умирает.
110
Raybwag — коралловый выступ, коралловая гряда; dumia —заболоченная местность.
111
Пристань Квабуло в лагуне.
112
Обе дороги ведут в северо-западный дистрикт.
113
Две южные деревни.
114
Северо-западный дистрикт.
115
Деревня непосредственно к северу от Квабуло.
116
Вариант украшения лица.