Страница 43 из 65
Хотя на один вопрос ответить все-таки можно… Хотя бы предположить. Если Урсула даст себе труд задуматься, она неизбежно придет к тому же выводу. Труп Натали нашли в карьере. Из домика Финни отлично видна тропинка, которая ведет вниз, к свалке. Возможно, убийца Натали знал или предполагал, что Финни известно что-то важное, о чем он обязательно расскажет на дознании, если попадет туда. Может, он что-то видел или слышал? Кого-то видел? Кого-то подозревал? Сейчас ничего уже не узнать. Свою тайну Финни унес с собой в могилу.
Ну да, вот именно — унес в могилу. Буквально.
Маркби нахмурился.
— Прекрасно понимаю, как вы сейчас все взвинчены. Тем не менее считаю своим долгом заметить: по-моему, при всем моем уважении к мисс Кольмар, Вульфрик Саксонский тут совершенно ни при чем! Мне очень не понравится, если давно усопшие князьки станут вмешиваться в работу уголовного розыска!
Урсула нервно рассмеялась:
— Да, Рене, пожалуй, хватила через край. Но ее тоже понять можно. Она правильно сказала: все мы постоянно ощущали чье-то постороннее присутствие. Кто-то как будто все время следил за тем, как мы работаем. Иногда я буквально чувствовала на себе чей-то злобный взгляд… У меня просто мурашки бежали по коже!
— Возможно, виной всему просто ветер. На Бамфордском холме всегда ветрено. А теперь вспомните… Там, у могилы, вы произнесли интересную фразу. Вы заявили, будто кто-то ненавидит вас — вас всех. Почему вы так считаете?
— Из-за того, как все оборачивается — как назло! Да еще с такой злобой, словно с издевкой! Труп Натали закатали в ковер! Финни бросили в могилу! Зачем? Чтобы напугать нас всех или продемонстрировать свое презрение? Вот уж в самом деле, кто-то как будто мстит нам всем!
— Давайте поговорим о Натали. Ковер. Вуллард говорил, что ее закатали в ковер, как Клеопатру. Я не силен в античности, но вроде бы помню, что молодая Клео сама приказала завернуть себя в ковер и в таком виде доставить в шатер Цезаря. И потом, каким боком ковер связан с вашими раскопками?
— Может, и никаким, разве что… — Урсула прикусила губу. — Разве что убийца захотел представить Натали этакой роковой женщиной.
— А она не была роковой женщиной? Я не имел счастья знать миссис Вуллард при жизни. Видел ее только мертвой, а внешность покойников бывает обманчива. Лицо, лишенное жизни и выражения, ничего не говорит.
Урсула заерзала на месте, ей явно стало не по себе.
— Мне как-то не хочется обсуждать Натали… у нее за спиной. Ну да, я знаю, теперь она мертва. Она была… такая живая и хорошенькая, напоминала озорного ребенка. Невысокая, худенькая, личико в форме сердечка, очень белая кожа, большие карие глаза, челка… Волосы у нее были черные, густые, прямые… Она их стригла чуть ниже ушей. Мне всегда казалось, будто она родилась не в свое время. Ее настоящее место — в двадцатых годах, когда в моде были озорные девушки-подростки, которые носили короткие юбки, а из-под юбок виднелись чулочные подвязки! По-вашему, я злобная стерва? — Урсула озабоченно сдвинула темные брови.
— На мой вопрос вы не ответили. Я и сам видел, что Натали маленького роста и черноволосая. Вы утверждаете, что она была живая особа. Мужчинам она нравилась?
— Наверное, лучше спросить самих мужчин, правда? Иногда она бывала на светских мероприятиях, которые проводил наш благотворительный фонд; она всегда появлялась с большой помпой. Ее книги пользовались популярностью, и она привыкла находиться в центре внимания. А читатели, наверное, думали: раз она пишет такие книги, значит, и сама переживает подобные эротические приключения. В общем, все, кто читали книги Натали или хотя бы слышали, о чем она пишет, бывали заинтригованы ею. Лично мне кажется, что ей нравилось только писать о сексе, а не заниматься им. Но… да, наверное, она способна была завести мужчину… до тех пор, пока он не узнавал ее получше!
Поняв, что обсуждать с Урсулой Натали — все равно что идти по минному полю, Маркби благоразумно решил сменить тему:
— Тогда давайте поговорим о Финни. Нам пока неизвестно, где его убили. Надеюсь, скоро мы это выясним. Но зачем его приволокли на раскопки? А может, его здесь и убили? В таком случае что он здесь делал? Была ли у него привычка приходить к вам и наблюдать за вашей работой?
Урсула покачала головой:
— Я такого не помню. По-моему, он вообще почти не вылезает из своего карьера… Боится, что упустит какой-нибудь ценный мусор! — Она тяжело вздохнула. — Неправильное время употребила. Надо было сказать в прошедшем: по-моему, он вообще почти не вылезал из своего карьера. Может быть, после того, как мы заканчивали дневную работу и разъезжались по домам, он и приходил сюда, но утром мы заставали все в том же состоянии, что и накануне, то есть он ничего там не трогал. И вообще, мне кажется, Финни нас презирал. Бывало, мы едем на работу или возвращаемся с холма, а он стоит у главной тропы, смотрит и ухмыляется. То есть он над нами смеялся, но как-то злобно. Если честно, старик не очень-то мне нравился. По-моему, он считал нас жалкими дилетантами по сравнению с собой… Мы целыми днями возимся в жаре, в пыли и грязи, выкапываем из земли совершенно бесполезные, с его точки зрения, глиняные черепки. Ну а он утаскивает со свалки целые гостиные гарнитуры! Правда, одно с другим не сравнится?
Маркби громко расхохотался; Урсула поддержала его, но тут же испуганно ахнула и прикрыла рот рукой.
— Зачем мы смеялись? — Она испуганно посмотрела на старшего инспектора своими васильковыми глазами. — Мы не имеем права веселиться, когда бедный старик лежит мертвый…
— Уж я за свою жизнь насмотрелся всякого, — сказал Маркби. — Поневоле как-то черствеешь.
— Вы смеетесь, чтобы не плакать, — вы это имеете в виду?
— Более или менее. Только не подумайте, будто мне все равно. Внутри у меня все кипит! Особенно я не люблю, когда нападают на слабых старых чудаков вроде Финни. Хотя, честно говоря, иногда и меня пробирает. Когда я увидел беднягу в могиле, на скелете… признаюсь, мне стало нехорошо.
Наступила короткая пауза. Затем Урсула медленно произнесла:
— Мередит предупредила, что вы славный и с вами можно по-человечески разговаривать. Она права.
— Вот как? — К собственному удивлению, Маркби смутился. — Ну, тогда, может быть…
В дверь вагончика постучали. Старший инспектор очень обрадовался неожиданному вторжению. В дверном проеме показалось лицо сержанта Пирса.
— Сэр, там спрашивают… Можно забирать тело?
— Да, пусть увозят. Передайте доктору Фуллеру, что я заеду к нему после вскрытия.
Когда Пирс ушел, Маркби повернулся к Урсуле и увидел, что лицо у нее снова помрачнело, как раньше, и сделалось напряженным. Наверное, не нужно было при ней упоминать о вскрытии.
— Пожалуйста, не принимайте меня за эгоистку или истеричку, — тихо сказала она, — но мне кажется, я больше не вынесу.
— Ну и ладно. Пока у меня к вам больше нет вопросов, — успокоил ее Маркби. — Я вам очень сочувствую: вполне понимаю, через что вам пришлось пройти. Мы, полицейские, задаем вопросы, а свидетели всегда страдают… К сожалению, без этого не обойтись.
— Я не имею в виду конкретно вас и ваши вопросы. Два человека умерли неестественной смертью, а убийца очень странно, я бы сказала, чудовищно избавился от трупов. Как по-вашему, а вдруг Рене все-таки права и скоро умрет еще кто-нибудь из нас?
— От всей души надеюсь, что нет! — воскликнул Маркби. — Я вполне понимаю, на чем основаны страхи мисс Кольмар. Джексон решился во что бы то ни стало разыскать захоронение Вульфрика, нарушить его покой. Правда, учитывая все, что произошло… мне кажется, вряд ли ему это удастся! Насколько я понял, благотворительный фонд, который здесь представляете вы с Вуллардом, выделил экспедиции деньги только до конца месяца, а затем перекрывает вам финансирование. Ну а до конца месяца работу на раскопках приостанавливаем мы.
— Да. Бедный Иен! Экспедиция так много для него значит! Мы с Дэном все время пытались убедить руководство фонда, чтобы нам не перекрывали кислород, но, если деньги заканчиваются, тут уж ничего не поделаешь. И потом, нет смысла лицемерить. Естественно, членам правления неприятно, когда на раскопках происходят убийства. Да и роман между двумя сотрудниками — еще один повод для скандала! Последняя экспедиция овеяна дурной славой, что весьма нежелательно, по мнению фонда.