Воины

Именно с этой взлетно-посадочной полосы Мэри поднялась в воздух в последний раз.

Вздохнув, Эм заполнила полетный лист, забрала свою сумку и бортовой журнал, выбралась из кокпита и спрыгнула на гудрон. Спросила у первого встречного, механика, где находятся казармы ВАСП. Подозрительный взгляд механика сообщил ей все, что ей требовалось, об отношении мужчин на этой базе к летчицам. До Эм доходили слухи — летчицы всегда обменивались сведениями

О том, на каких базах к ним относятся доброжелательно, а на каких не желают иметь ничего общего с женщинами-пилотами. Эм не верилось в истории о том, что кто-то якобы подсыпал сахару в бензобак самолета ВАСП в Кэмп-Дэвисе и самолет в результате разбился, — в основном потому, что ей не верилось, что кто-то поступит так с самолетом. Но такие слухи ходили.

Девушка отыскала казарму. После душа ей стало чуть легче встречать нынешний день.

Вымывшись, Эм переоделась в рубашку и брюки. Она еще вымыла волосы, когда в казарму вошла группа женщин. Трое — смеющиеся, с обветренными лицами, они снимали на ходу летные куртки и приглаживали растрепанные волосы. Увидев ее, они замолчали. Эм отложила полотенце.

— Привет.

Одна из женщин, стройная блондинка с озорным взглядом, того шип, который начальство любит фотографировать для прессы, шагнула вперед и протянула руку.

— Привет. Вы, должно быть, та самая новенькая, про которую говорят в оперативном центре. Я — Лилиан Грешинг.

— Эм Андерсон, — отозвалась Эм, пожимая протянутую руку. — Я тут пролетом. Я позаимствовала полотенце из шкафчика — надеюсь, вы не против? На них не было ни имен, ни бирок...

— Конечно нет, для того они тут и лежат. Мы тут собирались вымыться и сходить перекусить в город. Хотите присоединиться? Поделитесь с нами свежими слухами.

Улыбка Эм потеплела — она снова ощутила себя среди друзей.

— По-моему, отличная идея.

Через час четыре женщины уже сидели вокруг столика в углу небольшого бара, расположенного рядом с авиабазой. «Взлетная полоса» не относилась к числу новомодных баров. Здесь имелась рождественская елка, украшенная «дождиком» и стеклянными шариками, неплохой бар и музыкальный автомат, играющий джаз. На ужин подавали жареного цыпленка с картофельным пюре и к этому — бутылку пива.

— Зачем они переводят ВАСП в Кэмп-Дэвис? — спросила Бетси, когда Эм пересказала известные ей слухи.

— Понятия не имею, — ответила Эм. — Никто не говорит. Но в Дэвисе находится артиллерийская школа.

Летчицы принялись переговариваться, делясь идеями.

— Буксирование мишени. Спорим? — произнесла Лилиан.

— Нет уж, спасибо, меня нынешняя работа устраивает, — передернувшись, отозвалась Бетси.

Эм не удержалась от лукавой улыбки.

— А меня нет. Возиться с этими учебными тихоходами? Мы способны на большее.

— Тебе хочется вести самолет и чтобы какие-то косорукие новички палили по тебе?

— Не-а, — отозвалась Эм. — Мне хочется перегонять истребители.

— Этого не будет никогда, — произнесла Лилиан, покачивая головой, словно бы для того, чтобы придать больше веса своим словам. — Старые пердуны вроде Барнетта этого не допустят.

— Барнетта?

— Полковник. Рулит этой милой конторкой.

Она взмахом указала в сторону аэродрома.

— Что он из себя представляет?

Никто не ответил, но уклончивые взгляды и воздетые к потолку глаза достаточно сказали Эм. Атмосфера в Ромулусе была напряженная.

Эм поднажала.

— Мы прорвемся. У Нэнси Лав в Палм-Спрингс уже пять девушек задействованы в перегоне. Заводы работают круглосуточно, выпуская бомбардировщики и истребители, а у транспортной службы не хватает пилотов, чтобы перегонять их в порт. Им придется позволить нам летать на них, хотят они того или нет.

Бетси упорно качала головой.

— Эти птички слишком опасны.

Эм едва сдержалась, чтобы не сказать, что Мэри убил учебный самолет.

— Мы способны на это. Мы справимся.

— Барнетт сказал бы, что мы недостаточно сильны, — язвительным тоном произнесла Лилиан. — Что мы не сумеем даже оторвать от земли самолет вроде Р-51.

— С него станется! — произнесла Эм. — А я жду не дождусь, когда заполучу такой самолет.

Бетси, рассеянно улыбаясь, устремила взгляд на свой бокал с пивом.

— Прямо не знаю, как я стану объяснять мужу, что я вожу истребители. Он и так еле-еле смирился с тем, что я летаю.

— Ну и не говори ему, — посоветовала Лилиан. Шокированные девушки встретили это заявление хихиканьем.

Молли подалась вперед.

— Не слушайте ее. У нее три парня на трех разных аэродромах. Она ничего не смыслит в мужьях.

Хихиканье возобновилось.

Эм улыбнулась.

— Он за морем?

— В Англии, — отозвалась Бетси. — Он врач.

Она, не таясь, гордилась мужем.

— А твое колечко, Эм? — поинтересовалась Молли. — Ты замужем или это просто чтобы отпугивать летунов?

— Он моряк, — ответила Эм. — Сейчас со своим авианосцем и Тихом океане.

Поколебавшись немного, Лилиан спросила:

— А как он относится к тому, что ты стала летать?

Эм ухмыльнулась.

— Мы с ним познакомились еще до войны — на летных курсах. Так что ему нечего возразить. Кроме того, мне же нужно чем-то заняться, чтобы было меньше времени переживать.

Лилиан подняла бутылку.

— За конец войны!

Остальные взялись за бокалы и от всей души поддержали тост.

Выдавшееся за этим мгновение тишины дало Эм удобную возможность перейти к трудному слуху — тому, ради которого она сюда прилетела.

— А вы что-нибудь знаете про катастрофу, которая случилась с Мэри Кин на прошлой неделе?

Все отвели взгляды. Бетси прикусила дрожащую губу, и на глаза ее навернулись слезы. Молли принялась сдирать этикетку со своей бутылки. Лилиан помрачнела, и на скулах у нее заиграли желваки.

— Это случилось в пятидесяти милях отсюда, — понизив голос, произнесла Лилиан. — Нам никто ничего не сказал — мы узнали, что что-то случилось, лишь когда туда поехала пожарная машина. Нам известно лишь, что тогда взлетала группа самолетов, семь штук, все — БТ-13, — а час спустя вернулось лишь шесть. И никто ничего не объяснил. Сказали только, что Мэри Кин погибла. Ты ее знала, да?

— Мы вместе учились в Эвенджере, — ответила Эм. — Мы были друзьями.

— Мне ужасно жиль, — сказала Лилиан. — Она пробыла здесь всего пару дней, но успела всем очень понравиться.

Молли протянула Бетси носовой платок; та вытерла глаза.

— Мне сказали, что рапорт о происшествии засекретили, но это просто бессмыслица какая-то. Один парень, побывавший у нас неделю назад, сказал, что произошло столкновение.

Лилиан перегнулась через столик и заговорила тихо, словно заговорщица:

— Мы тоже об этом слышали. И один из самолетов вернулся с покореженными шасси. Но Барнетт сразу пресек всякие разговоры — у нас прямо головы кругом пошли. Отослал все бумаги и ни на какие вопросы не отвечает. Мы даже не знаем, кто еще летал в тот день.

— Он не может так поступить, — заявила Эм. — Вы не пробовали допечь его? Ходить, пока...

— Это Барнетт, — объяснила Лилиан. — Не человек, а стенка кирпичная.

— Тогда обратиться к вышестоящему начальству.

— И остаться на земле? Дожидаться, чтобы тебя вышнырнули? Именно это он пообещал сделать с тем, кто пойдет к начальству, — отозвалась Лилиан, и Эм не нашла, что возразить. Но формально она не входила в его эскадрилью, и ей Барнетт ничего не мог сделать. Так что она может задать любой вопрос.

В бар вошла еще одна группа летчиков, парни в кожаных куртках, с серебряными крылышками на груди. Судя по знакам различия, транспортники. Почти не отличаясь от девушек, которые тоже были в брюках и рубашках, а куртки повесили на снимки стульев, парни уселись за столик, заказали пиво и заговорили о свежих сплетнях, полетах и войне.

Вскоре после этого двое из них отошли к музыкальному автомату и бросили в него несколько монет. Зазвучала танцевальная музыка, достаточно зажигательная, чтобы захотелось встать из-за стола. Лилиан возвела глаза к потолку, а Молли прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. Они прекрасно знали, что за этим последует.