Страница 82 из 91
Муза решительно закрутила головой, как бы прося оставить ее в покое и не приставать к ней с подобными разговорами. Затем она поостыла и обратилась к Сабрине:
– Давай лучше, подруга, подумаем, как получше организовать отпуск моряка молодого. Не кажется ли тебе, что ему лучше смотаться на Черное море, скажем а Сочи. Там ведь проживает давний и закадычный друг Сергеева – Толя Гончаров. Наверное, он устроит Володю в свой пансионат и поможет ему окунуться с головой в "светскую жизнь" – в ее блудливые тайны, развлечения. Мальчику пора становиться мужчиной, иначе он начинает рефлексировать по пустякам, волнуется при встречах с дальними и близкими родственниками. – завершила разговор Муза, многозначительно взглянув на Сабрину.
На том и порешили, отвергнув все другие притязания на совместный отдых Володи – в компании с Магазанником или Феликсом.
Володю такое решение очень устраивало. Муза великолепно угадала тот момент, когда юноша уже переходит в пору мужского повзросления, и ему так необходимо "отвязаться" от маминой юбки, почувствовать свободный полет, постараться постигнуть то, что всю оставшуюся жизнь будет кружить лихую мужскую голову, приятно щекоча и маленькую, красненькую, блудливую головку того органа, который собственно и определяет многие беспокойства, возникающие на земле. Но те беспокойства – не есть плод только мужских переживаний. Чаще виновниками разрушительных катаклизмов являются скромные, робкие, податливые особы, загадку и тайну которых необходимо научиться обнажать. И такую сложную науку – постижение женского ума, сердца и того органа, который рождает сладострастие, – настоящий мужчина обязан попробовать открыть для себя самостоятельно – не по рассказам какого-нибудь нудного доктора Щеглова, не из учебников, а на практике – в боевом строю! Уроки наставничества здесь не помогут – прорываться необходимо в одиночку. Как правило, совершить такой подвиг не удается никому!
6.7
Толя Гончаров был другом Сергеева еще с послеинститутских времен. Они вместе работали в районной больничке, коротали время на охоте, рыбалке. Только Толя был откровенным охотником-профессионалом, а Сергеев "гастролером". Гончаров в молодости был высоким красивым парнем. Страстный охотник на разное зверье, он больше всего почему-то любил охотиться на медведей. В такой установке было что-то от опасной спортивной соревновательности, от установки на рисковый максимализм: "Любить, так королеву, падать, так с белого коня". Он был охотник-индивидуалист и не получал удовольствие от стояния "на номерах" и стрельбе по обреченному зверю, загнанному в систему выверенных засад восторженной полупьяной толпы охотников.
Толя, обычно, получив лицензию на отстрел хищника, самостоятельно, в одиночку выслеживал его, а затем одним очень точным выстрелом превращал тушу . Зверь и человек в таком состязании выступали, как равноправные партнеры по азартной игре. Кто-то должен был лечь к ногам Бога, как справедливое жертвоприношение. В трудные времена безденежья охота была некоторым, а иногда и основательным, подспорьем – способом борьбы за выживание, за сытую жизнь.
Этому ассу охотничьего труда, ныне директору огромного санатория в славном городе-курорте Сочи и позвонила Муза. Она, через память о Сергееве и реальном знакомстве с Толей самого Магазанника, была введена в круг закадычных друзей семьи Гончаровых. Немного потрепавшись о семейных новостях и былых временах, она быстро договорилась о поездке Владимира. Все будет в лучшем виде – "встретим, обогреем, подберем"! – заверил Анатолий. Кого подберем для молодого отрока было всем ясно без лишних слов. Сергеева в этой семье все еще помнили. Весьма доброжелательно, но с некоторым курортным юмором к нему относилась в былые времена и жена Гончарова – Люба – в прошлом классная гимнастка, красавица, а ныне нагруженная заботами о двух своих взрослых дочерях прекрасная женщина. Она с любопытством и радостью ожидала встречи с наследником "беспутного" Сергеева. Видимо, кое-какие тайны Сергеева ей были известны, и женское любопытство жаждало убедиться в том, насколько точно генетикой определяются некоторые мужские черты характера.
Володя прилетел на самолете в Адлер рано утром, но его уже ждал Гончаров: узнали друг друга быстро – оба были под два метра ростом. Здоровенные мужики заметно выделялись в толпе встречающих и провожающих. Когда Гончаров в качестве приветствия взялся тискать Володю в своих медвежьих объятиях, мимо промелькнула стройная женская фигурка. Та особа как бы намеренно задержалась рядом именно для того, чтобы ее могли узреть и оценить по достоинству. Володя, естественно, узнал преподавательницу английского языка из Нахимовского училища. Было ей очевидно не более двадцати шести-семи лет.
Появилась в "питонии" она недавно. Говорили, что по отцу у нее был крутой блат, а блат – это великое дело! Отцом ее был известный подводник. Преподавала она английский в параллельной группе, в другом взводе, но той же второй роты. Видимо, она выделяла Володю среди остальных воспитанников. Явно он был симпатичен молодой преподавательнице. Но Сергеев на службе был строг к себе и, тем более, к слишком контактным "чаровницам". Он делал исключение лишь для некоторых, как ему казалось, проверенных представительниц, естественно, женской частью персонала училища.
Все началось как-то неожиданно с симпатичной, пухленькой девочки – Танечки из библиотеки, которая всегда придерживала для Володи редкие книжки, не обращая внимание на огромную очередь воспитанников и офицеров. В той же компании числилась молодая врач из училищной медсанчасти, к которой волей-неволей приходилось обращаться Сергееву для лечения многочисленных спортивных ран и ушибов. Но можно было обратиться за такой помощью к другому дежурному врачу, в ближайший день. Однако Сергеев иногда на несколько дней откладывал визит в медсанчасть лишь бы попасть на прием именно к Надежде Николаевне. Она, безусловно, это чувствовала и старалась каким-нибудь незначительным для постороннего наблюдателя образом подтвердить свою симпатию к пострадавшему спортсмену. Она выдавала этому молодому битюгу освобождение от работ и дежурств на более длительное время, чем, наверное, требовали только интересы лечения.
К работникам интеллектуального фронта вскоре присоединилась и смазливая официантка: так хорошо было получать пищу из ответственных рук. Сергеев тогда, конечно, не знал достоверно, но догадывался, что нахимовцев тактично, но все же пристально "пасут". Кто-то выявлял склонности будущих офицеров флота, в том числе, и к амурным делам. Ну, а почему бы и нет? Надо же как-то бороться за "чистоту рядов". Воспитанник сам не должен быть лапотевым – не распускать слюни до колен, контролировать ситуацию, уметь корректно наводить мосты, в том числе, и с противоположным полом. Все это относится к разряду показателей общей культуры, к коммуникабельности.
Но в данном случае "англичанка" Инна Марковна появилась в поле зрения Сергеева уж слишком намеренно и подготовленно-неожиданно. Скорее всего она наблюдала за ним, а потом показательно "отсветилась". Если бы она летела вместе с ним в самолете, то он бы обязательно ее зафиксировал. Что-то здесь нечисто? Может быть его общение со спецназом начинает проявляться? Может быть на него сделали ставку и теперь на время сажают под колпак? Ну, если специальные службы Пентагона берут на учет всех курсантов военных училищ нашей потрепанной родины уже с первого курса (а про элитные училища, военные академии и разговора нет!), то почему бы отдельному серьезному ведомству не поинтересоваться поподробнее склонностями интересующей их личностями: сколько пьет и как при этом держится, не употребляет ли наркотики, "не состоит ли в связях, порочащих его". Ведь Сергеев сейчас переживает тот возраст, в котором все недостатки и достоинства высвечиваются, как под яркими солнечными лучами. Они – ростки чертополоха или полезного растения – расцветают быстро под лучами яркого солнца.