Завтра утром

– А жертвы знали друг друга?

Клифф ел, макая остатки в соус. Доев стейк, он покачал головой:

– Не можем найти связи. – Он проглотил. – Пока.

– Но ты думаешь, что она есть. Ведь это не случайно?

– Там были и жертвы, и уже мертвые… Случайность? – Он обмазал соусом еще один кусок стейка и забросил его в рот. – Вряд ли. Полагаю, мы найдем его. Скоро. Ублюдок от нас не скроется.

– Есть подозреваемые? Сомнительные личности? – спросила она.

– Официально нет, – ответил он, и у нее по спине побежали мурашки. Она встретилась взглядом с Клиффом, но тот быстро отвел глаза.

– Вы случайно не подозреваете Рида? Зиберт выглянул из окна.

– Ну? – Ее охватил ужас и волнение. Пирса Рида, раскрывшего прошлым летом дело Монтгомери, народ почти боготворил. Он местный герой, хотя в Сан-Франциско, как она выяснила, его святым не считали. Более того, пресса Западного побережья едва не распяла его. Обвинила в том, что он не смог спасти жизнь женщины, за которую отвечал. – Так вы подозреваете Рида?

Зиберт сдвинул брови и снова посмотрел на нее. Погрозив ей грязным ножом, он предупредил:

– Пиши осторожнее, ладно?

– Как всегда. – Никки положила на стол двадцатку и встала из-за стола. Она слишком хорошо знала копа, который когда-то был другом ее брата, и понимала, что разговор окончен. Она увидела, как он достает деньги, и запротестовала: – Даже не спорь. Как ты сам сказал, время за полночь и я тебя разбудила. Спасибо, Клифф. Я позвоню.

– Да нет уж. Хватит с меня, – прошипел он сквозь зубы. С двадцаткой в кулаке он сурово смотрел на нее из-за очков. Снова стена между ними. – Если это расследование будет моим, найди себе другого болтуна, черт возьми!

Глава 17

– Твое имя просто не сходит со страниц газет. – Морисетт впорхнула в кабинет и швырнула номер «Саванна Сентинел» на стол Риду. От холода лицо ее раскраснелось. Она стянула перчатки. – Ну и холодина у тебя. Только не говори, что отопление снова сдохло.

Просмотрев газету, Рид поморщился, а когда увидел в статье свое имя, у него заболела голова. Заголовки на первой полосе: «Серийный убийца терроризирует Саванну».

– Вот проныра, правда? – Морисетт потирала руки.

– Да уж. – Он получил газету еще дома и прочел статью. Два раза. Увидел свое имя в печати – вместе с сообщением о том, что Барбара Джин Маркс была беременна, когда ее убили. В статье Никки Жилетт утверждалось, что он «отстранен от дела в связи с близким знакомством с одной из жертв», а также подчеркивалось, что на свободе серийный маньяк. Выходя из дома, он бросил свой номер газеты в мусорку.

– Где, елы-палы, эта мадам берет сведения? – спросила Морисетт.

– Не знаю, но собираюсь выяснить.

– Она не скажет… не станет раскрывать источников.

– Утечка из управления. Может, стоит поискать здесь.

– И источник может быть не один, – подумала вслух Морисетт, плюхнувшись на стул.

– Или не одна.

– Я говорю безотносительно пола. То есть полицейский, секретарь, привратник, да кто угодно, господи. – Она подняла брови. – Какие мы сегодня чувствительные.

– А ты бы не была?

– Да уж наверное.

– И не забудь об этом. – Он подтолкнул к ней распечатку письма, которое получил дома, мимо полупустой кофейной чашки и пачки бумаг.

Она взглянула на страницу и вздохнула:

– Всю ночь про него думала.

– Это всего-навсего дружеская записочка от убийцы, – съязвил он. – Распечатка не так эффектна. Вот, прочитай с экрана.

– И снова Гробокопатель… Вот у нас четвертый номер, кто-то помер. Треть готова – будет ли еще? – прочитала она вслух, хотя, собственно, это уже видела. – Ну как, наши спецы выяснили, кто это отправил?

– Пока нет. Я ответил ему, но письмо вернулось. Что и следовало ожидать. Бентли надеется, что сумеет выяснить адрес, сервер, или как там его, и узнать, откуда пришло письмо, но я уверен, что ничего у него не выйдет. Он переправил письмо в ФБР.

– Да ты с самого утра вкалываешь.

– А еще я говорил с Окано. Скоро выйдет коммюнике.

– Она снова предупредила, что ты отстранен от дела? – Морисетт устроилась поближе к батарее под подоконником.

– Да, но она не может не замечать того, что этот Гробокопатель, кем бы он ни был, все время мне пишет. Вот… Посмотри-ка еще раз.

Неохотно расставаясь с теплой батареей, Морисетт наклонилась над столом. Рид повернул монитор так, чтобы она могла видеть исходное сообщение от убийцы вместе с картинками – мелькающие фотографии жертв, лица, превращающиеся в черепа, тела, от которых остаются только скелеты, скелеты распадаются на кости, а кости снова собираются в первоначальные фотографии.

– Кто этот тип?

– Не знаю. Нужно выяснить это как можно скорее.

– Я сравнила четыре жертвы – то есть если в список входят уже мертвые… Но кроме того, что все они жили в Саванне, общего не слишком много. Барбара Джин Маркс и Роберта Питере отличаются почти как день и ночь – по возрасту, интересам, стилю жизни… Единственная возможная ниточка – то, что обе были связаны с искусством. Ходили на благотворительные приемы, открытия выставок и тому подобное. Но если Роберта действительно интересовалась, Барбара ходила туда составить компанию мужу. Типа «смотрите, какая у меня жена». Ну, понимаешь. Рид поерзал в кресле.

– Значит, жертвы еще будут?

– Всего двенадцать.

– Не странно ли? Определенное число никак не связанных друг с другом жертв. Я имею в виду, что если ты убийца, так уж убийца, чего мелочиться?

– Так он, может, и не мелочится. Может, это первая волна. Тут двенадцать, а потом он куда-нибудь переедет. Или он дразнит нас.

Рид вертел в руках карандаш, стуча по столу ластиком с обратной стороны. Он проглотил пару таблеток ибупрофена, которые нашел в верхнем ящике, и запил их холодным кофе.

– Значит, ты думаешь, он нас дурачит?

– Нет, он нам подсказывает. Хочет нас во что-то вовлечь. То есть скорее меня.

– А почему тебя?

– Из-за Бобби.

– Нет, вряд ли. Если только у тебя не было горячего секса еще и с Робертой Питере, – сказала Морисетт с тенью улыбки.

Он фыркнул:

– Нет, для меня она слишком молоденькая.

– Юбка есть юбка.

– Да, наверное, – сказал Рид, не отрываясь от монитора. – Это кто-то, кому я перешел дорогу.

– Ох, надеюсь, что нет. Мы тогда его вообще не найдем. Это же иголка в стоге сена!

Рид кинул на нее убийственный взгляд, но тут зазвонил ее сотовый.

– Я поговорю, возьму себе кофе и вернусь, – сказала она, глядя на определитель номера. – Это Барт. Круто. Ничего хорошего. – Она ушла по коридору, и Рид начал думать о числе двенадцать. Если Окано войдет и увидит, что он работает над этим делом, ему конец. Значит, этот ненормальный все время связывается с ним, чего-то от него хочет. Он начал составлять список людей, у которых на него может быть зуб… начиная с тех, кто знал, что у него были отношения с Бобби. Единственным именем, которое он вспомнил, было имя Джерома Маркса, хотя наверняка Бобби сказала еще кому-то, да и Джером тоже. Рид не знал ни Роберту Питере, ни Томаса Мэсси, ни Полин Александер. Только Бобби Джин.

Звякнул телефон. Все еще глядя в экран компьютера, он взял трубку: – Рид.

– Привет, рад тебя слышать! Это Джед Болдуин из графства Лампкин.

– А, шериф. – Рид откинулся на спинку кресла так, что оно застонало. Он представил себе топорное лицо Джеда Болдуина.

– Детектив Макфи тут сказал, что тебя отстранили от дела. Вроде как у тебя были отношения с жертвой и прочая ерунда, но я, короче говоря, плевать хотел на такие правила, чушь какая-то. Я решил, тебе интересно узнать, что у нас тут да как. Новых судебных улик нет, но сегодня с утра явился Мерл Делакруа с сыном. Ну, с Билли Дином, помнишь? Это один из ребят, которые видели в лощине того типа. В общем, Мерл – одинокий папаша, и с сынком у него забот по горло. Вроде как горячая голова, но они с мальчишкой принесли кольцо с надписью – кажись, кольцо жертвы. Старик был очень горд собой, а пацан явно не хотел с ним расставаться.