Завтра утром

Пропустив вопрос мимо ушей, она направилась к своему отсеку и, прежде чем перезвонить доктору Фрэнсис или закончить статью о школьном совете, вышла в Интернет и вбила в любимый поисковик слова: «Детектив Пирс Рид». В ожидании результатов поиска она напомнила себе проверить его семейное положение и любую информацию о том, что происходило с ним в Сан-Франциско. А еще первые несколько лет жизни он провел в северной Джорджии, как раз недалеко от Кровавой горы и места, где нашли могилу. Потом его родители разошлись, мать забрала сына в Чикаго, после чего они переселились на Западное побережье. Несмотря на это, Рид постоянно возвращался в Саванну – лет пятнадцать назад и совсем недавно. Почему? Она пометила в блокноте, что надо поглубже копнуть в графстве Лампкин, поговорить с шерифом, разбившимся мальчиком, его братом и кем-нибудь, кто знал Рида ребенком. Должна быть какая-то причина, почему Рид полетел туда.

Монитор мигнул, и она улыбнулась. На детектива Пирса Рида – десятки ссылок. Солидное количество данных, правда, многие ссылки вели к газете «Саванна Сен-тинел». Но были и другие источники информации, включая ряд статей в газетах Сан-Франциско и Окленда, штат Калифорния.

Щелкая мышкой, Никки Жилетт получила развернутое представление о личной и профессиональной жизни детектива Пирса Рида. Просмотрев фотографии, где он гораздо моложе, она решила, что, хотя и тогда он был неплох, сейчас он еще лучше. По крайней мере, более интересен для нее. Он пополнел, волосы припорошило сединой, но крупные черты и ястребиный взгляд больше подходили к его грубоватому лицу с косыми морщинами и щетиной. Разочарование и подозрительность, сквозившие сейчас в глазах, только добавляли ему привлекательности.

– Ты с ума сошла, – сказала она себе. – Ты все время западаешь не на тех. Шон Хок – лучший тому пример. Каким бы красавчиком ни был Рид, помни, что ты интересуешься им целиком и полностью с профессиональной точки зрения. Тебе нужно написать статью, сделать карьеру, и тебе совершенно не нужно впутаться в любовную историю.

Она чуть не рассмеялась вслух. Роман? С Пирсом Ридом? Непоколебимым ненавистником четвертой власти? Смешно!

– Хочу выяснить, кто последним видел Бобби Джин живой, – бросил Рид Морисетт и Макфи, когда они ехали от Маркса. Стемнело, было почти девять вечера, лишь фонари отгоняли ночь. За рулем сидела Морисетт, и машину она вела как обычно. Рид устроился сбоку, а Макфи – на заднем сиденье. Днем они ездили в Атланту и наблюдали, как Джером Маркс с посеревшим лицом опознавал свою задохнувшуюся жену. Он не устроил истерику, не проронил ни слезинки и не казался убитым горем, но был до глубины души потрясен ее смертью, и это сказалось, когда он увидел тело. Когда откинули простыню, он напрягся.

– Это она, – прошептал он и отвернулся, словно не в силах смотреть.

Рид не разобрался, с чем связан этот перелом: с тем, что она мертва, или с тем, что они разводились. Так или иначе, если именно Джером Маркс засунул ее живую, молящую о помощи в гроб, он чертовски умело скрывал свою вину. Охотно разговаривал с ними и согласился на тест на детекторе лжи. Поинтересовался, где кольцо, которое он подарил ей на годовщину свадьбы, но потом сказал, что, наверное, она его сняла из-за намечающегося развода. Когда у него спросили, можно ли провести в доме обыск, он не только не возмутился, но даже не потребовал адвоката. Маркс во всем вел себя так, будто скрывать ему нечего. Но Рид не спешил на это покупаться.

– Еще мне нужны записи ее телефонных разговоров и…

– Да, да, как всегда, понятно, – отозвалась из-за руля Морисетт. – Друзья. Родственники.

– У Бобби есть брат под Нью-Орлеаном, кажется, но родители скончались.

– А дети? – спросила Морисетт, потянувшись за мятой пачкой «Мальборо лайте». Она умудрилась одновременно вытряхнуть последнюю сигарету и вписаться в поворот у реки.

– Насколько я знаю, нет. – Мозг Рида неустанно работал, и он выплевывал приказания: – Мы промотаем пленку назад. Проверим ее работу, квартирную хозяйку, друзей. Кто-то что-то да знает. Я поставил ее дом под наблюдение, вдруг кто-нибудь покажется. – Поймав взгляд Морисетт, он добавил: – Пока тело не опознали, нельзя было получить ордер на обыск.

– Ты же опознал тело, – сказала она.

– Это было неофициально, как сейчас, когда его опознал муж.

– Значит, теперь ты играешь по правилам?

– Строго по правилам.

– Ну конечно, Рид. Так я и поверила.

– Остановимся у ее дома. Посмотрим, там ли еще эксперты.

Он отчеканил адрес Бобби, и Морисетт круто, по полицейски, развернулась на ближайшей улице. Сейчас они мчались на юг по исторической части города, мимо отреставрированных особняков с высокими террасами, широкими окнами и едва пропускающими свет ставнями, вокруг сквериков, похожих на парки, со скамейками, статуями и буйной растительностью.

– Если ты останешься в деле, могут возникнуть определенные сложности, – заметила Морисетт, закурив и открыв окно. Запах Старой Саванны врывался в машину, вытесняя дым.

– Я говорил с шерифом.

– Да, – вставил Макфи. Молчун заговорил, когда Морисетт свернула на боковую улочку.

– Но это случилось в графстве Лампкин. У Окано может быть другое мнение. Она всегда цепляется к мелочам. – Морисетт сжала зубами сигарету и лихо повернула.

Рид хмуро смотрел в темноту.

– С законниками всегда так. – Морисетт взглянула в зеркало заднего вида. Затрещала полицейская волна. – Всегда ищут повода, чтобы придраться.

– Да нет, с ними другая проблема – они все параноики, – проворчал Рид, хотя знал, что играет с огнем. Кэтрин Окано, окружной прокурор, обычно была на его стороне и позволяла немного обходить правила, но когда она обнаружит, что у них с Бобби бьш роман, наверняка наложит вето на его участие в расследовании. На следующем перекрестке Морисетт свернула налево и подъехала к дому Бобби. На улице уже стояло несколько машин, по двору была протянута ограничительная лента. Работали и с собаками. Морисетт припарковалась и затушила сигарету в пепельнице. Все трое прошли мимо экспертов, изучающих следы, и направились в дом.

Не считая деятельности копов, дом выглядел точно так же, как его оставил в последний раз Рид. Он вышел на улицу – теперь его следы, если таковые найдутся, можно будет объяснить.

– Что вы нашли? – спросил он Дайану Мозес, которая возглавляла в Саванне экспертную группу. Афроамериканка, пробившаяся через тернии, умная и непростая в общении. По управлению гуляла шутка, что она, если захочет, не только заставит Красное море расступиться, но еще и разделит его решеткой.

– Пока немного. Все еще работаем. Главное, что нет следов взлома. Но машины ее тоже нет. Она, вероятно, встретила убийцу где-то в другом месте, случайно или намеренно.

– Не случайно. Убийство было спланировано.

– Возможно.

– Никто не будет выкапывать гроб просто на случай, если встретит где-нибудь жертву.

И записок копу тоже писать не будет.

– Похоже, наша девочка любила и потрахаться, и помолиться. Развлечения и религия. Всякие сексуальные игрушки в спальне, но читала духовную литературу. Посмотри сам.

Хотя следов преступления не было, на месте все же вели фото – и видеосъемку. Скоро все стороны жизни Барбары Джин Маркс выйдут наружу. И ее отношения тоже. Его имя скоро всплывет.

– Вы проверяли компьютер? Электронную почту? Телефон?

– Винчестер мы забираем с собой, а на автоответчике ничего не было. Никаких номеров не определилось.

– Ты уверена? – спросил он, глядя на телефон. – Никаких сообщений?

Дайана оторвалась от блокнота:

– Я уже сказала, никаких сообщений.

– А трубку не бросали? Она холодно нахмурилась.

– Ничего. Ни-че-го. Пленка в автоответчике чистая. Если у нее и был сотовый или сумочка, мы их не нашли. Еще вопросы? Если нет, мне надо идти работать.

Тут ее о чем-то спросил фотограф, и Рид ретировался. Он подошел к телефону и посмотрел на него. Индикатор сообщений не горел. Значит, после его ночного визита здесь побывал кто-то еще.