Страница 20 из 61
– Да?
А Флейм в тот же миг резко бросила:
– Чепуха!
Увидев искреннее смущение дочери, Франческа немного успокоилась. В конце концов, Флейм уже девятнадцать, но мать при этом понимала – о, как хорошо понимала! – насколько способна сила страсти увлечь женщину и ослепить ее, когда становится невозможно отличить ложь от истины и когда видишь любовь там, где ее нет и в помине.
– Не беспокойся, дорогая, – прошептала Мария, уловив тревогу дочери. – Джульетте он понравился. А ей можно верить.
Франческа перехватила раздраженный взгляд Флейм и улыбнулась.
– Ну что ж, какое у тебя насыщенное лето!.. И… – Почувствовав, что не найти более подходящего момента, Франческа решительно добавила: – И у меня тоже. Так уж вышло.
– О? – Три пары глаз повернулись к ней, на этот раз пришла очередь Франчески краснеть и смущаться.
– Я встретила мужчину! – выпалила она, а потом тихо застонала. – Ну я не это хотела сказать, по крайней мере… я не так хотела сказать…
– Но это же не преступление, дорогая моя, – улыбнулась Джульетта. – Расскажи о нем. Сколько ему лет?
– Пятьдесят шесть, – почти с вызовом объявила Франческа, но поскольку никто не удивился, поспешно продолжила: – Он американец, зовут его Оуэн Декстер-старший. – Быстро отпив глоток воды, она в упор посмотрела на дочь. – Он сделал мне предложение…
– Дорогая! – Мария прервала удивленное молчание и, вскочив со стула, обежала вокруг стола и обняла дочь. Слезы лились по щекам матери. – Ты не представляешь, как я ждала от тебя таких слов! – Мария едва не задыхалась. – Я боялась, что тот негодяй навсегда испортил тебе жизнь… Ох, Флейм, – обернулась она к внучке, – прости и забудь, что я сказала. – Мария мысленно отругала себя. – О мертвых не говорят плохо!..
Флейм меньше всего думала сейчас о своем покойном отце, гораздо больше ее заботило, кто станет ее отчимом, и потому она замахала руками на бабушку, не отрывая глаз от матери.
– Так значит его имя Декстер? – спросила она, борясь с поднимающейся в душе паникой.
Франческа кивнула, от смущения и счастья не замечая состояния дочери.
– Ты любишь его, мама? – тихо спросила она, медленно вставая.
– Да, Флейм, люблю, – призналась та. – Очень.
– Я рада. Я так рада, – добавила она и в этот момент почувствовала на щеках слезы счастья. Не прошло и двух секунд, как мать и дочь, обнявшись, громко рыдали.
Потом Франческа рассказала об Оуэне Декстере-старшем.
– Он вдовец. У него один взрослый сын. Я познакомилась с ним в Сан-Франциско, когда мы с профессором приехали на конференцию.
Франческа очень живо и откровенно отвечала на вопросы, не видя, каким удивительным светом светится ее лицо. Но это заметили все, и радость их была бесконечна. Уж если кто и заслуживал еще одного шанса на любовь, так это она. Но Флейм не терпелось выяснить…
– А его сына зовут не… – Боже, сделай так, молилась она, чтобы мама сказала «нет». – Его случайно зовут не Рис?
Франческа удивленно посмотрела на дочь.
– Да. Откуда ты знаешь?
Флейм проглотила комок, образовавшийся в горле, сердце ухнуло вниз, но ей все же удалось изобразить улыбку.
– Мир тесен, мама, – весело сказала она, поморщившись от собственной фальши. – Ты помнишь, я говорила тебе о «Ридексе»? Компания принадлежит Декстерам. Я познакомилась с Рисом, когда пошла туда на беседу.
– Он сейчас здесь, в Венеции, – пропела Джульетта, размышляя о неожиданном повороте событий.
– Оуэн говорил, что сын создал собственную компанию, но я понятия не имела, что это «Ридекс». – Франческа покачала головой.
Флейм вспыхнула от ярости. Ну погоди! Я тебе еще покажу!
Джульетта нарушила неловкое молчание.
– А я-то все время думала, почему ты столько времени проводишь в Сан-Франциско? – лукаво проговорила она.
– Да, ну-ка расскажи нам, мама, – попросила Флейм, молясь теперь, чтобы хоть ее избранник не оказался лживым и надменным, как его сынок. Нет, во всем мире, наверное, не может быть такого второго Риса Декстера!..
– Могу вас уверить, он самый добропорядочный из всех известных мне мужчин. Он богат и независим. Вы одобряете?
– Одобряем? – Флейм заглянула во взволнованные глаза матери и отругала себя за эгоистичность. Ну и что, если они с Рисом не нашли общего языка? Она не позволит, чтобы их отношения повлияли на судьбу матери. – Если ты счастлива, я тоже счастлива.
– Спасибо, дорогая, – тихо сказала Франческа. – Я знаю, Оуэн тебя тоже полюбит.
От этих ласковых слов Флейм впервые за время их разговора почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Я не думала об этом, – призналась она. – Но надеюсь. Он ведь не знает обо мне, да? – добавила она, нервно кусая губу.
– Ну конечно, он знает о тебе, дорогая. Он знает историю моей жизни до последней мелочи. А я его. Не волнуйся, Флейм, мы с Оуэном достаточно старые, чтобы воспринимать жизнь такой, какая она есть. А не как хотелось бы… Он очень любил свою первую жену, они прожили двадцать два года душа в душу. Потом она умерла, и он думал, что не сможет жить без нее. Со дня ее смерти он не взглянул ни на одну женщину. Мы оба знаем, что такое одиночество. Поэтому, когда мы нашли друг друга и полюбили, мы поняли, что в этом – наше спасение. Ты можешь это понять, Флейм?
Девушка кивнула.
– О мама, я очень рада. Я рада, что ты нашла наконец мужчину, которого смогла полюбить.
– Спасибо. Запомни, дорогая, тебе не о чем волноваться. Я знаю, он будет тебя обожать. Душа Оуэна полна любви. И ты его полюбишь. Я знаю. И вы тоже, – добавила Франческа, оглядев молчавших женщин. Впервые в жизни она почувствовала себя уверенной и защищенной. – Я пригласила его на чай, вы увидите, какой он замечательный!
Мария посмотрела на Флейм и мысленно помолилась, чтобы Оуэн Декстер оказался мужчиной, который не обидит дочь и не разочарует ее. Джульетта пила чай, перебирая в уме своих друзей, в поисках того, кто мог бы рассказать ей о Декстерах, буквально пленивших и не одну, а двух представительниц семьи Корральдо.
Флейм смотрела на мать в надежде, что ее счастье будет долгим и безмятежным и что Оуэн Декстер полюбит и ее, Флейм, тоже.
Скотт Тейт направил свой «ягуар» в направлении Равенскрофта, испугав спокойно бродившего по этой дороге лесного оленя.
Когда дворецкий провел гостя в библиотеку, взгляд Тейта невольно остановился на портрете Роджера Сирамор-Форбса кисти Франчески. Итак, значит сумасшедший дядя Джастина бродит где-то поблизости.
– Наливай себе сам, – предложил Джастин, резко захлопнув дверь за вышедшим слугой. Он не доверял дворецкому. Наверняка тот шпионит по просьбе матери.
– Ну как дела? – спросил Скотт, устраиваясь в большом кресле и отпивая из рюмки.
Джастин кинул ему на колени папку.
– Наконец-то есть известия от ди Маджори, – сказал он, осторожно направляясь к большому окну и выглядывая наружу.
Широкие лужайки окаймлялись кустами рододендронов, у подножия небольшого холма блестел пруд с водяными лилиями и перекинутым через него старым изящным деревянным мостом. На другой стороне холма виднелась белая вышка, торчащая из зарослей кленов, как аист из гнезда.
Скотт прочитал быстро. Очень осторожное письмо. Ни к чему не обязывающее. София была рада узнать, что может воспользоваться услугами «Альционы» и разместить там свой заказ. Она всегда восхищалась этой уважаемой английской компанией. При первом же визите в Англию она посетит Вудсток. Никаких конкретных обещаний, никаких намеков на то, кто получит заказ. Свои услуги ей уже предложили компании «Булгари», «Картье» и еще несколько независимых французских фирм…
– Тебе известно, что это за фирмы и как они работают? – задумчиво произнес Скотт. – У нас есть шанс?
– Да, – спокойно сказал Джастин, отпивая виски.
– Итак, она намерена посетить Вудсток, это тебя вдохновляет?
– Очень, – признался Джастин, и маленькая морщинка пролегла между бровями. – Нам надо решить, как этим воспользоваться. «Булгари» пыталась очаровать ее. Мой человек в Италии рассказывал, какое шоу они ей устроили. Оно завершилось шампанским и музыкой вживую. Модели были одеты в простые белые и черные платья, чтобы украшения выглядели как можно лучше.