Страница 19 из 30
Круглов замолчал и приступил к обеду, не проронив больше ни слова. – Он принял решение и теперь желал убедиться в верности своих рассуждений.
– Как ни оттягивай, а наступает момент, когда нужно решать. И понимание, что от этого шага зависит все, только мешает. Сознание, отыскивая новые доводы за и против, начинает метаться из одной крайности в другую.
Помогла в мучительном выборе, услышанная байка.
– Я согласен с вашим предложением, господин ротмистр. – С плеча рубанул Сергей, когда они вернулись в кабинет. – Однако с одним условием. Прошу дать мне время осмотреться.
– А и не ждал я другого…- С видимым облегчением оживленно потер ладони ротмистр. – Есть в вас, сударь нечто такое…, сразу и не объяснить. Сердцевина, что ли. Стержень. Впрочем, до начала работы много воды утечет. Потребуется вас обучить многому. Конспирации, основам нашего ремесла… Да мало ли. Хотя, говоря по совести, я и сам по части розыска шпионов пока не большой специалист.
Дальнейшее слилось в сплошную череду событий. Ротмистр, явно успев продумать все загодя, отдал короткие распоряжения унтер-офицеру. -Господина агента… Переодеть.
– Служебные документы мы переправим в канцелярию комендантской роты. Числиться и даже получать жалование вы будете там. Только на бумаге. Да, и еще… Поскольку обмундирование вам теперь не понадобится, мало того может оказаться ненужной уликой, сейчас вас проводят в нашу костюмерную и переоденут.. С этой минуты вольноопределяющийся Круглов обязан испариться, исчезнуть. Для всех вы убыли к месту прохождения службы. Не думаю, что кто-то сумеет вас признать, но для пущей важности, мы подумаем над мерами предосторожности. Разработаем легенду. Кстати вам будет выбрана и новая фамилия. Несомненно, что вам будет положено денежное содержание… на первом этапе около сорока рублей… Впоследствии, оно непременно станет повышаться. Вы сможете при желании отправлять его куда вам заблагорассудится. Деньги на оперативные траты, увы довольно скромные, но они будут выдаваться вам по графе безотчетного расходования.
– А вот теперь главное. – С отчетливым вздохом произнес ротмистр, вынимая из громадного сейфа, лист хрусткой бумаги. – Сие называется поручительство о сохранении тайны и прошение о приеме на службу в розыскное подразделение отдельного корпуса жандармов в качестве секретного сотрудника.
Сергей принял из рук будущего руководителя бумагу.
…Вступая в сотрудничество с Его императорского величества…, жандармским отделением, обязуюсь…
Убористый текст занял две страницы.
– …Должен, обязан, надлежит, не вправе… И всего несколько разрешительных пунктов.
– Кхм.- Сергей запнулся о зияющий провал в тексте. – Что означает слово псевдоним?
– Секретность обязательное требование нашей работы. – Отреагировал ротмистр. – Условное имя… для отчетов, докладов, и прочее. Не желаете поучаствовать? Предлагайте, только имейте в виду, нужно учесть некоторую связь с вашим настоящим именем…
– Можете не продолжать. Я понял. – Ответил Сергей, и глянул на перекрестие рамы на большом, давно немытом окне. – Шарик. -Это возможно?
– Шарик? Шарик…- Повторил Михайлов на разные интонации кличку агента,. – ну если вам нравится… хорошо, я согласен. Хотя… Ладно. Логическая связь с вашей истиной фамилией имеется, и в то же время никаких намеков на внешние признаки.
Видно было, что ротмистр не желает начинать сотрудничество со спора. Он вынул из письменного набора перо, аккуратно обмакнул его в чернильницу и вписал агентурный псевдоним в специально оставленный для этого пробел в тексте.
– Теперь ваша очередь, господин Шарик. – Произнес он и едва сдержался, что бы не фыркнуть. – Не удержался, пардон, больно уж похоже на количку собачью. Впрочем, простите…
Михайлов вновь набрал чернил на кончик пера. – Извольте подписать. Здесь и здесь. Дата Полное имя и роспись…
Он осторожно промокнул росчерк пресс-папье и уложил лист в роскошную папку с выдавленным на ней орлом. – Поздравляю, господин Круглов. Настоящим договором вы открываете новый этап вашей биографии. Поверьте, это почетное и… ответственное дело. Надеюсь, что вы с честью…
– Извините, господин ротмистр. Агитация теперь уже ни к чему. Я все взвесил, и обдумал. – Сергею стало неловко слушать обязательную филиппику.
– Хм. – Михайлов смутился и потрогал пальцами свой роскошный ус. – Я и сам не большой охотник до пустого словопрения, тогда я скажу вам нечто куда более приятное. – Одновременно с этим документом, завтра же я подготовлю прошение в соответствующую инстанцию, на внесение вас в списки кандидатов на прохождение испытания в офицерский чин. Такое преимущество исключительная прерогатива нашего ведомства.
– Мы специально не упоминаем о возможности подобных преференций, дабы не подвергать кандидатов излишнему искушению.
– Благодарю. – Сергей помедлил. Он с легкостью мог бы составить ответный спич, должный выразить его верноподданнические настроения, однако ограничился вежливым кивком.
Закончив разговор на мажорной ноте, ротмистр нажал кнопку, расположенную на краю стола, вызывая служащего.
Одну минуту… – покривился ротмистр. – Вечно этот Евпатий исчезает. Одну минуту. – Повторил он и вышел из кабинета.
Сергей, которого процедура вербовки ввела в некоторое замешательство, задумчиво откинулся на стуле. – Не совершаю ли я ошибку? – Мелькнуло у него в мозгу запоздалое опасение. Он повернул голову и мазнул взглядом по столу. Заметил едва прикрытый другими бумагами лист. Судя по измятому и потрепанному виду документа, ротмистр не единожды перечитывал его.
Повинуясь наитию, Сергей скосил глаза и вчитался в неровные строчки.
… должны принимать, как бесспорные, все советы относительно Сотрудника, с тем, что бы он не сделался в ваших глазах предателем по отношению к своим товарищам. Вы так же обязаны понимать, что без негласных агентов ничего нельзя знать, что делается в вражеском лагере.
Вы должны беречь агента, как любимую женщину, с которой вы находитесь в нелегальной связи. Берегите ее, как зеницу ока. Один неосторожный ваш шаг, и вы ее опозорите. Помните это, относитесь к этим людям так, как я вам советую, и они поймут вас, доверятся вам и будут работать с вами честно и самоотверженно. Штучников гоните прочь, это не работники, это продажные шкуры. С ними нельзя работать. Никогда и никому не называйте имени вашего сотрудника, даже вашему начальству. Сами забудьте его настоящую фамилию и помните только по псевдониму.
Сергей воровато глянул на приоткрытую дверь и продолжил чтение уже с другого бзаца:
"…Помните, что в работе сотрудника, как бы он ни был вам предан и как бы он честно ни работал, всегда, рано или поздно, наступит момент психологического перелома. Не прозевайте этого момента. Это момент, когда вы должны расстаться с вашим сотрудником. Он больше не может работать. Ему тяжело. Но здесь недопустимы сантименты. Вам необходимо отчетливо и крепко понять. Человеком движет целый сонм желаний. – Тщеславие, гордыня, порок… Спросите себя, можете вы поручиться, что оставленный вами человек не вздумает, по той или иной причине, разбалтывать те сведения что стали известны ему в силу особых условий деятельности. Решайте сами, но помните, что вы отвечаете за сохранение тайны не только во время работы с сотрудниками но и после завершения оного…
Куглов оторвался от текста, метнул взгляд вниз страницы и прочел фамилию автора афористичных рекомендаций: Начальник Московского охранного отделения корпуса жандармов Зубатов.
– Идемте. – Произнес крепыш в форме жандармского унтер-офицера, заглядывая в дверь. – Господин ротмистр распорядился подобрать вам платье. – Косноязычно сообщил он, пропуская Сергея вперед. – Спускайтесь вниз…
Окончив переодевание за расписанной драконами ширмой, Сергей глянул на отражение в мутноватом зеркале. – Старомодный костюм, сорочка из дешевого полотна, котелок с измятыми полями и выцветшей лентой на тулье. – Провинциальный, средней руки служащий… Однако смутило зрителя не это. Он всмотрелся в свое лицо. -" Странно, отчего оно кажется совершенно чужим?