Ведун Сар

– Свевы потерпели поражение от готов в Галисии, – хмуро бросил Сколот, отодвигая в сторону кубок. – Ярман Ярый повешен по приказу императора Майорина. Я дал роту Даджбогу, что не притронусь к вину до тех пор, пока не отправлю в мир Нави негодяя, оскорбившего нашу веру.

Ладорекс сочувственно вдохнул и, поскольку не давал клятв ни богам, ни людям, залпом осушил чару, не забыв при этом пожелать рексу Ярому прямой дороги в мир Прави. Сей муж вполне достоин быть принятым в небесную дружину венедских богов.

– За тебя поручился кудесник Велемир, иначе мы с дуксом Ратмиром не сидели бы сейчас за твоим столом, князь. Сколько у тебя антрусов под рукой?

– Тысяча.

– А сколько ты еще можешь набрать людей для дела, угодного венедским богам?

– Две тысячи наберу без труда.

– Хватит, – сказал до сих пор молчавший Ратмир.

– Уж не в Галисию ли вы меня зовете? – насторожился Ладорекс. – Воля ваша, но у меня в своих землях хватает забот.

– Вижу, – брезгливо скривился Сколот. – Погряз в пьянстве и разврате. Мало тебе простых девок и боярских жен, так ты стал коситься на жену приютившего тебя Драгомана.

Осведомленность Сколота в его тайных желаниях настолько поразила Ладорекса, что он застыл в неподвижности с кубком в руке.

– Франкам не нужен разгульный князь, – холодно бросил Сколот. – Но они с охотою примут ярмана, отомстившего Риму за обиду, нанесенную венедским богам.

– И этим ярманом буду я, – прищурился на ведуна князь.

– Будешь, – кивнул Ратмир, – коли того пожелают бог Велес и богиня Лада.

– Я согласен, – твердо произнес Ладорекс. – Боюсь только, что трех тысяч антрусов и франков окажется слишком мало, чтобы одолеть готов Тудора, коих насчитывается едва ли не вдесятеро больше.

– Варенги уже выдели на благое дело четыре тысячи испытанных бойцов, – пояснил подобревший Сколот. – В Галисию пойдем водой-морем, дабы не привлекать внимания.

– А ладьи? – напомнил Ладо.

– Ладьи тебе выделит князь Драгоман.

– Так может, он и людей даст? – нахмурился князь.– Бургунды и по рекам ходят с опаской, а ты их в море тянешь, – рассердился Сколот. – Для них такой поход равносилен смерти. Со мной пойдут только антрусы, варенги и приморские франки. Люди, привыкшие к большой воде.Орест всего на один день разминулся в Базеле с Ратмиром, если верить агентам, служившим верой и правдой божественному Авиту в городе, ставшем ныне логовом воинственных варваров. Приехал комит сюда под видом простого торговца и остановился на постоялом дворе. Базель превосходил Паризий размерами, но красотой не отличался. Зато здесь были великолепные бани, построенные во времена императора Валентиниана, с особой лечебной водой, облегчающей не только тело, но и душу. Однако, посетив это во всех отношениях полезное учреждение, Орест никакого облегчения не почувствовал. Возможно, виной тому были заботы, не оставлявшие комита ни днем ни ночью, а также важная встреча, которую Ореста назначил одному очень интересующему его лицу. Княжич Сар не слишком изменился за семь лет, минувших со дня их последней встречи. Ну разве что заматерел, превратившись из удалого молодца в надменного мужа с холодным взглядом зеленых глаз. Этими глазами и смотрел он сейчас на высокородного Ореста, небрежно раскинувшегося на мраморной скамье. Народу в зале было не слишком много, а скамья напротив комита и вовсе пустовала. На нее и присел обнаженный княжич Сар, поразив римлянина рельефностью своих мышц.

– Ты обманул меня, Орест, – холодно бросил Сар вместо приветствия. – Дукс Ратмир не приехал в Базель.

– Он ушел из Бургундии только вчера. Князь Драгоман снабдил его ладьями и припасами. С ними ушли и антрусы Ладорекса. Твои люди проморгали дукса, Сар, что, впрочем, неудивительно. Ратмир в Базеле не появлялся, все это время он находился в усадьбе твоего двоюродного брата Ладо.

– Беспутный мальчишка, – поморщился Сар.Положим, Ладорекс был всего лишь года на два моложе Сара, но, видимо, сын Кладовоя, убитого высокородным Ратмиром девять лет назад, все еще жил воспоминаниями детства. С тех пор сын Меровоя сильно подрос, хотя ума и не набрался. Тем не менее именно ему русы Кия поручили вершить месть, угодную богам. Похоже, это обидело Сара, что и неудивительно, ведь именно он был старшим в роду. Увы, его отец Кладовой не в добрый час решил договориться с каганом Аттилой, и венедские волхвы не простили проступок отца ни в чем не повинному сыну. Под началом княжича Сара, по прикидкам Ореста, было сейчас никак не меньше пяти тысяч бойцов, еще столько же он мог набрать без труда в Норике. Эта провинция до сих пор числилась за Римом, но нога имперских легионеров не ступала на эту землю уже много лет. Никто не оспаривал власть над Нориком у Сара, но и признавать его князем, а тем более ярманом волхвы не спешили.– На твоем месте, княжич, я бы встал под руку Рима или попросил покровительства у богини Лады. Брак с одной из ее ведуний укрепил бы твое положение среди венедской знати.

– Время терпит, – отозвался Сар.

Орест знал причину, по которой младший сын покойного Кладовоя не торопился примыкать к русам Кия и просить покровительства Великой Матери всех богов. Этой причиной был дукс Ратмир, с которым Сар жаждал свести счеты. Собственно, на ненависти к сыну матроны Пульхерии они с Орестом и сошлись. К большому огорчению Сара, Ратмир принадлежал к кругу русов Кия. Во всяком случае, носил на руке знак ведуна высокого ранга посвящения. Вот только по праву ли? У Сара и Ореста на этот счет были большие сомнения.

– Я разговаривал с ведуном Перуна Родогастом, – негромко произнес княжич. – Он утверждает, что Ратмир был еще при рождении посвящен Белобогу своим отцом князем Яромиром и получил этот перстень из рук волхва Доброяра.

– Этого просто не могло быть, – усмехнулся Орест.

– Почему? Ведь Ратмир с младенчества жил при храме богини Лады в Испании. Абы кого ведуньи на порог бы не пустили.

– В годы молодые божественный Авит, нынешний император Рима, несколько месяцев провел в свите Гусирекса и очень тесно общался со многими знатными вандалами. От них он и узнал, что матрона Пульхерия была самой обыкновенной потаскухой в стане свевов. И, скорее всего, так бы и закончила свои дни под солдатской телегой, если бы в ход событий не вмешался хитроумный князь Верен. Но сделал он это только после того, как родился Ратмир.

– Может, Авит просто клевещет на своего врага? – нахмурился Сар.

– Нет, княжич, император слишком высокого мнения о своей особе, чтобы опускаться до подобной примитивной лжи. К сожалению, ни мне, ни моим агентам не удалось пообщаться ни с рексом Ярым, ни с близкими к нему людьми. Все они были повешены дурачком Майорином, сыгравшим таким образом на руку своего злейшего врага.

– Но среди свевов наверняка остались люди, знающие эту историю не понаслышке?

– Вряд ли, – поморщился Орест. – У князя Яромира хватало наложниц. Многие из них рожали ему детей. Попробуй разберись, был ли в их числе младенец по имени Ратмир. Не среди свевов нужно искать нужного человека, а среди вандалов. И если ты его найдешь, то участь дукса будет решена. Русы Кия не простят Ратмиру обмана, и ты сможешь его устранить, ничем не рискуя. Никто с тебя не спросит за смерть наглеца, пытавшегося обмануть венедских богов.

– Я это сделаю, Орест, клянусь Перуном. Но если ты меня обманул, то гнев богов, как и моя ярость, падут на твою голову с последствиями весьма печальными для тела и души.

Глава 7 Майорин

Варенги и франки атаковали Лиссабон столь стремительно, что рекс Труан, возглавлявший гарнизон города, не успел изготовиться к обороне. Из десяти тысяч готов, находившихся в то время в Лиссабоне, уцелело чуть более тысячи человек, в спешке отступивших, чтобы не сказать бежавших, в стан рекса Тудора. Верховный вождь готов, уже успевший загнать в горные теснины свевов Миодрага и готовившийся нанести им последний решительный удар, был потрясен известием о появлении нового врага. К сожалению, ни сам рекс Труан, чудом уцелевший во время резни в Лиссабоне, ни его люди так и смогли объяснить взбешенному Тудору, откуда в Галисии взялись варенги и франки. Положение прояснилось, когда в готский стан прикатился помятым колобком нотарий Первика, назначенный верховным готским вождем управлять гражданской администрацией утерянного ныне города. Первика успел пообщаться с победителями, а потому куда лучше разобрался в ситуации, чем рекс Труан, придавленный тяжестью беды, внезапно обрушившейся на его плечи.