Страница 16 из 47
— Ладно, ребята, я, если что, буду на кухне, — едва слышно, из любезности, из-за воспитанности, прошептала миссис Бамред и торопливо вышла из комнаты.
По старой привычке, по старой любимой привычке, мы забрались на крышу его дома, расселись за столиком, своим столиком. Еще лет семь назад мы устроили здесь свое укромное местечко: притащили доски, бруски, стащили у моего отца гвозди, взяли в руки молотки — и смастерили здесь небольшую лавочку и маленький квадратный столик. Естественно, что со временем про это место узнали и другие ребята. Малыши. И, когда нас здесь не было, они устраивали свои посиделки.
Не раз все это ломали Дэвид и его дружки. Ради забавы. Ради мести. Ломали — а мы чинили, а пару раз — и заново строили…
— Чего хоть губа разбита? — тяжело вздохнул Браян.
— Давай не будем на эту тему, — нехотя скривилась и нервно прикусила нижнюю губу.
— Дэвид?
— Нет, — торопливо ответила я. Ответила как обычно. Соврала? Нет. Браян всегда знал, что стоит за этим "нет". Всегда, а потому даже не обращал внимания на "лживость" ответа.
Нервно напрягся, сжался.
Я знала, что все кипело у него внутри. Я знала, как он мечтал отходить до полусмерти Дэвида. Отомстить за все, что он мне причинил…
Не раз уже у них были схватки. Не раз, младший на два года, Браян срывался на Дэва. Не раз он разбивал ему лицо, не раз ломал нос… Но от этого было только хуже. В тот же вечер дружки брата вылавливали, выслеживали моего "защитника" и избивали до потери сознания, избивали до тех пор, пока Браяну уже не хотелось дышать. А Дэвид в свою очередь шел домой и избивал меня, отучивая от "вредной привычки стучать"…
Очередной такой дефолт увенчался тем, что меня положили в больницу на две недели, а Браяна — на месяц в реанимацию. С тех пор мой лучший друг, Бамред, поклялся мне, что больше никогда не будет разбираться в отношениях между мной и Дэвидом.
Иначе единственный способ все это "починить", остановить — это убить Дэва. А это для меня не вариант.
Тяжелое молчание слишком затянулось. Затянулось, нагоняя тучи нам в душу.
Я собралась с мыслями, мило улыбнулась и, прогоняя грусть, бессознательно хлопнула ладошками по своих коленках.
— Давай закажем пиццу, отпразднуем мое возвращение.
И, мило улыбаясь, вопросительно заглянула ему в глаза.
Секунды раздумий — и вежливая улыбка вынырнула в ответ.
— Богатой стала?
— А что? Одни покупают себе на праздник торт и шампанское, а мы, по старой дружбе, — пиццу погрызем.
— Эх, лучше бы ты спекла мне тортик, как в хорошие старые времена.
Задел. Задел ты глубоко….
Раздраженно опустила взгляд в пол. Тяжелый вдох.
— На то они и старые времена, чтобы никогда не повторяться.
— Уже прошло три года…
— А для меня вечность…
— Но ее больше нет. Зачем ты закрываешься от всего мира? Этим твою маму не вернуть. Зачем закапываешь себя заживо? Да, пусть тебе не хочется заниматься выпечкой, дальше экспериментировать с едой. Ладно, не быть тебе поваром… Но стихи? Почему их перестала писать?
Тяжелый вздох.
Мысли вразнобой.
Глаза ищут подсказки, бессмысленно метая взгляды.
— Умерла моя муза. Умерла.
Браян был единственным человеком, которому я показала свои творения, да и то не все…
В своих стихах я изливаю душу…
А раскрыть все то, что в ней скопилось, я боюсь. И вряд ли когда решусь.
— Ну, так что? Будем заказывать пиццу?
— Будем, — мило улыбнулся Браян и нехотя встал с лавочки.
Я торопливо подскочила за ним и, перехватывая инициативу, первой направилась к выходу с крыши.
— Ну, что? Подождем в квартире или под подъездом?
— Под подъездом, — поспешно уточнила я.
Я так сильно скучила за Браяном, так много хочется ему рассказать, но при других я и звука лишнего не издам.
Да, я глубоко уважаю и сильно люблю его маму и младших сестер, но…
Простите…
Мы сели на ступеньки, Браян обнял меня за плечи и заботливо прижал к себе.
— И где ты была все это время? Куда исчезла?
— Лос-Анджелес. Я уехала в Лос-Анджелес.
— А там?
— А там… Там первое время ночевала на вокзале, пока не выгнали. Дальше бродила в его окрестностях. За первую же неделю проела все деньги. Постоянные замечания и угрозы копов вынудили меня сменить место своего "обитания". Днем пряталась от холода в метро, ночью вынуждена была шляться по закоулкам в центральных районах. Все же страшно было одной…
Браян угрюмо уставился взглядом в пол, бессмысленным взглядом. Все сосредоточение на словах. Боялся даже вздохом перебить меня…
— Питалась отбросами с ресторанов. Иногда добрые люди давали остатки недоеденных порций, а иногда приходилось и самой выковыривать… искать эти "подарки", и явно не на столе в ресторане…
Нервно ухмыльнулась. Тяжелый вдох. Да уж, теперь и самой не верится, что все это было, что я это делала, что я то ела…
Но голод — не тетка, ведь так в народе говорят?
Вот и я с ним не сдружилась…
— А потом, как-то раз, совсем случайно, познакомилась с собирательницей старых газет, миссис Бейли. Тоже бездомной. Она мне и рассказала, что, где и почем в Лос-Анджелесе. Отвела меня в местный "городок", укромный уголок многих бездомных, под мостовой на речке Лос-Анджелес. Там ночами все мы собирались, грелись у огня, питались, кто чем мог, подбадривали один другого. В общем, вели себя, как добродушные, заботливые соседи. Там я и познакомилась с прекрасным человеком, с талантливым бардом Кевином. Он не только умеет изумительно играть на гитаре, не только красиво петь, но и сам сочиняет отличные песни, великолепен в импровизациях. В общем, для меня он — гений… Отличный человек. Кевин постоянно помогал мне разгребать все то дерьмо, что скапливалось на душе. Да и не раз делился со мной куском хлебом, когда мои скудные запасы денег заканчивались, ведь очень редко находилась возможность подзаработать. Так что, когда я не могла позволить себе купить ни воды, ни чего-нибудь погрызть, пожевать. Когда не могла найти, что за кем-то доесть… Меня всегда выручал Кевин. Естественно, я всегда пыталась отблагодарить, вернуть свой долг, но он упорно отказывался, едва не доводя все до скандала… В общем, я встретила там отличного человека. Очень-очень хорошего… Жаль, что не могу вас познакомить. Ты бы тоже с ним сдружился.
— Может, когда-то и свидимся.
— Надеюсь…
— А дальше?
— Что дальше?
— Что случилось, что ты решила вернуться.
Я нервно сглотнула.
— Нет, ты пойми, — поспешно отозвался Браян, желая себя поправить, — я рад, что ты вернулась. Безумно рад. Честно. Но что-то мне подсказывает, что все это неспроста. Да черт подери, я тебя знаю. Ты бы вот так просто не отступила. Не вернулась.
Я пристыжено прикусила нижнюю губу.
Врать… кому-кому, а Браяну я не то, что не хотела, я, просто, не могу… Только не ему…
Но сказать правду — равносильно самоубийству.
— Потому что дала слово одному человеку, что вернусь… домой…
Секунды тягучей тишины.
— И все?
— И все.
— Не хочешь говорить?
— Не могу.
— Ясно.
— А ты как поживаешь здесь? Что нового?