Страница 24 из 28
Однако проблема заключалась в том, что дядя не вступал с ней в контакт, не отвечал на звонки. Чарин дважды приезжала к маленькому домику на берегу океана, оставляла записки на двери… и безрезультатно. В доме продолжалась жизнь. Достаточно было одного взгляда, чтобы попять: дом не заброшен и сюда вернутся с минуты на минуту. Ее обманули, ведется нечестная игра? Нет, но где же дядя?
Во время второй поездки на пляж она обнаружила соседа, который загружал машину домашними вещами, и спросила о Заке. Однако сосед ничего вразумительного не ответил, лишь то, что он сам бросил борьбу против компании «ТрайТерраКорп».
— Зак со мной больше не разговаривает, — возмущался сосед. — Он считает меня предателем.
Чар позвонила Анни Мэй в дом около поля для гольфа, но пожилая женщина не видела Зака с того самого момента, как покинула побережье.
— Ты не звонила в клуб? — спросила она. — По средам он отправляется туда играть в карты.
Чарин позвонила менеджеру — и опять неудача: в клубе его не видели уже несколько недель. Она думала о том, не заночевать ли ей у дверей дома до приезда дяди, но у нее не было времени: работа, дети… Майкл.
Майкл, удивительный Майкл, почти каждый день он был рядом, с ней и детьми. То они ездили в пиццерию, то в зоопарк кататься в маленькой карете, то играли в мини-гольф, ели замороженные бананы на городском пляже; все, к чему приложил руку Майкл, искрилось весельем. Она видела, ее мальчики в восторге от своего большого друга, и глупо позволять им привязываться к мужчине, которого и след простынет через несколько месяцев. Однако тормозить было поздно, уже обозначилась сильная привязанность. Она и дети были уже вовлечены в круговерть, и все, что им оставалось, — это сплотиться и надеяться на удачу.
Чарин не знала, как долго Майкл останется в городе. Строительство продвигалось вперед семимильными шагами, в офисе говорили, что ее босс гений, коль сумел так блестяще наладить работу в Триволо, на всей территории… за исключением пляжа. Однако, чтобы сломить сопротивление последних живущих на берегу океана людей, от администрации компании требуется большое терпение. По слухам, Джеллет Джонсон воспринимал задержку со строительством на пляже как слишком серьезную ошибку. И если не найдутся рычаги давления, то, возможно, он будет не на стороне Майкла.
История с календарем имела продолжение: совет директоров решил отказаться от версии Шерри и выпустить свою с фотографиями служащих фирмы «ТрайТерраКорп» за выполнением их обязанностей и с остроумными изречениями. Они запланировали распространить календарь в Триволо и Рио-де-Оро.
— Идея, — говорила Чар на совещании совета директоров, куда ее пригласили в качестве эксперта, — состоит в том, чтобы распахнуть двери для общения, позволить людям проникнуться нашими заботами. Они должны увидеть, что собой представляет наша компания. Мы можем пригласить клоунов, поставить машину для попкорна, раздавать воздушные шарики детям…
Миссис Легхорн, единственная женщина в администрации, пришла в полный восторг:
— Какая замечательная идея! Я займусь ею прямо сейчас, не стоит откладывать в долгий ящик.
И в следующий момент Чар получила приглашение на ленч с миссис Легхорн. Та хотела знать, какие идеи скопились у молодой сотрудницы… а персональное приглашение означало продвижение по службе и повышение зарплаты.
— Стремление продвинуться вверх по карьерной лестнице — неплохое начало, — поздравил ее Майкл. — Ты на верном пути. Мы оглянуться не успеем, как ты станешь председателем совета директоров.
— Почему бы и нет? — засмеялась Чар и как бы подбросила свою шляпу в воздух. — Пределом может быть только небо.
— И ты, — сказал он и поцеловал ее. Быстрый поцелуй, точно сверкнувшая молния.
Последние время они часто целовались, и все поцелуи были похожи один на другой: легкие, ничего не значащие, дружеские. Ни глубины, ни умопомрачающих желаний с той самой ночи на тахте. Однако Чар видела в карих глазах, как много страсти тлеет под внешним хладнокровием… ее сердце набатом гудело в груди, когда он был рядом… тот же признак страсти, тлеющей и в ней. Поэтому ей придется призвать на помощь все свое мужество, буквально встать на цыпочки, чтоб сохранить контроль над чувствами и трезвую голову.
Чар собиралась возвращаться в свой дом. Ремонтные работы закончились, небольшая генеральная уборка, и она сможет забрать детей, домашний скарб и покинуть викторианский особняк. Пару раз она уже ездила домой, чтобы прибраться и приготовиться к «великому возвращению». Среди старых вещей лежала фотография Денни.
Рассматривая ее, Чарин никак не могла взять в толк, почему при первой встрече с Майклом ей бросилось в глаза их сходство. Они совершенно не похожи. Она изучала исступленный, дерзкий взгляд на лице Денни. В молодости этот взгляд наводил на нее благоговейный ужас, а сейчас человек на фотографии выглядел неоперившимся юнцом. И в довершение всего Майкл был мужчиной ее мечты.
Влюблена ли я?
— Да! — уныло прошептала она.
Чар застонала и обхватила голову руками. Ради всего святого, что же делать? Любовь к мужчине, который хочет остаться холостяком, — что может быть хуже? Она знает, к чему приводят подобные истории. Существует ли возможность убедить Майкла пересмотреть свои взгляды на брак?
Сначала Чар думала, что он очень рационален и не хочет находиться в окружении детей. Такую позицию она бы приняла и отказалась от любви сразу и безоговорочно.
Однако события последних недель доказали, что Майкл утратил свою нелюбовь к детям и сейчас просто обожал мальчиков. И кто кого обожает больше — неизвестно: дети Майкла или наоборот. Ронни был ему предан с самого начала, да и Рикки с того несчастного случая на пирсе приоткрыл ему свое сердце, стал его почитателем. Они дружили, и сейчас у Майкла не было ни одной веской причины признаться в своей «аллергии» на детей.
Так что не дает ему покоя, держит в узде инстинкты? Первый брак? Ни словом Майкл не обмолвился о том, что же произошло в его семейной жизни. И Чарин не знала наверняка, только чувствовала. То, через что пришлось ему пройти в детстве, явилось причиной самовнушения: мне никогда не быть хорошим мужем и отцом. Знакомая история, только Чар в нее не верила. Даже если вы сейчас не в состоянии побороть свои комплексы, однажды вы проснетесь, посмотрите в глаза правде и найдете в себе силы объявить им войну и построить новую жизнь. Чар собиралась поговорить с Майклом, узнать, о чем он думает, страдает. Она не стремилась к выяснению отношений, хотя расставить все точки над «i» не помешало бы.
Внезапно вся ее смелость испарилась. О, как можно обманывать себя? Нельзя заставить человека раскрыть душу против его воли.
Итак… что теперь? Жить дальше, набраться терпения, быть готовой к страданиям… и надеяться, что время изменит порядок существующих вещей.
Время? А если его нет?
— Меня отправляют во Флориду, — сообщил Майкл, входя в кухню, где Чар готовила хот-доги для близнецов.
Она повернулась к нему, так и застыв с бутылкой горчицы в руке. Сердце налилось свинцовой тяжестью, голова пошла крутом.
— Почему?
Его глаза смотрели настороженно, неожиданная новость тяготила его.
— Потому что администрация думает, проект «Белые камни» находится под контролем, а другой — под угрозой срыва. Необходимо составить новые договоры, наладить работу. Я нужен им, чтобы расчистить завалы.
Конечно, им нужен был он, лучший из лучших. Кресло вице-президента почти в кармане, дело за малым.
— Ты же вернешься? — спросила Чарин, стараясь не выдавать своего беспокойства.
— Думаю, да. — Майкл провел рукой по волосам, теперь они стояли торчком, почти как у Ронни. — Впрочем, я не совсем уверен и не знаю когда.
Чарин вернулась к своим хот-догам. Он когда-нибудь уедет отсюда. Разве она не знала этого? Просто не ожидала, что отъезд случится так скоро. Судороги страха свели желудок: они теряют его. А вдруг предчувствия оправдаются? Как ее дети будут жить без него?