Страница 64 из 77
Деликатес уже был наполовину пожран, когда я увидел, что черный «понтиак» Тони медленно сворачивает в зону отдыха. «Контур» великана неспешно прополз мимо.
Это могло означать только одно. Увидев, что Тони доехал до этого места, гигант мог больше не следить за ним. Он знал, куда Тони Вермонте направляется, и предпочитал приехать туда первым, чтобы поджидать там моего давнего приятеля.
Значит, мы ехали вовсе не в Бостон; быть может, мы и минуем Бостон по пути, но не этот город был пунктом назначения. Я наконец-то сложил мирных людей и мирное местов единое целое. Не так уж я глуп.
И, как это было всю ночь и во время утренней погони, я по-прежнему следил за гигантом, а тот – за Тони. Я знал, куда едет великан, знал, куда едут они оба. И я очень надеялся их обоих опередить. Я все еще надеялся расквитаться с гигантом. Может быть, мне удастся отравить его суши.
Я остановил «трейсер» в следующей зоне отдыха, сходил в туалет, купил имбирного эля, чашку кофе и карту Новой Англии. Ну конечно, диагональ, проведенная через Коннектикут, упиралась в Массачусетс, а оттуда – в побережье Нью-Хемпшира и далее вела ко входу в Мейн-Тернпайк. Я вытащил брошюрку «Мирное место» из кармана, пролистал ее и нашел по карте прибрежную деревушку под названием Маскон-гаспойнт-Стейшн. Название было тягучим, незнакомым; оно сразу раздразнило мой синдром. На карте были и другие подобные названия. Дикая природа штата Мэн произвела на меня большее впечатление, чем урбанистический Коннектикут, и все вокруг приводило в восторг.
Итак, мне оставалось всего лишь взять на себя лидерство в этой тайной гонке по штатам. Я мог не бояться гиганта – он был настолько уверен в том, что является единственным преследователем, что даже не счел нужным остановиться и проверить, не следит ли кто за ним. Впрочем, я тоже не так уж часто оглядывался через плечо. Сделав это несколько раз, я вернулся в свою машину.
Она ответила после второго звонка немного заплетающимся голосом.
– Киммери.
– Лайонел?
– Дарог!
– Куда ты подевался?
– Я нахожусь… Я почти в Массачусетсе.
– Как это – почти? Ты что, просто вообразил, что ты в Массачусетсе?
– Нет, я действительно почти что там. Я еду по хайвею, Киммери, – объяснял я. – Мне никогда не доводилось так далеко уезжать от Нью-Йорка.
Она на минуту замолчала.
– Нет-нет, ты меня не поняла. Я вынужден был поехать, ведь я занимаюсь расследованием. Я… расследоволет, связнолегавый, инвентачус-сетс… – Стиснув зубы, я повозил по ним языком, пытаясь остановить поток.
Теперь, когда я объявил Киммери лекарством от своего недуга, я люто ненавидел тики, мешавшие разговору с ней.
– Не поняла… кто ты?
– Я на хвосте у гиганта, – с трудом выговорил я. – Конечно, не буквально на его хвосте, но мне известно, куда он направляется.
– Ох, ты все еще ищешь своего гиганта, – задумчиво сказала она. – И это потому, что ты переживаешь из-за смерти того парня по имени Фрэнк, верно?
– Нет. Да.
– Ты огорчаешь меня, Лайонел.
– Почему?
– Знаешь, тебя слушаешь, и кажется, что ты считаешь себя… виновным в чем-то.
– Послушай меня, Киммери, я позвонил, потому что… скучайпомнебейли!…Потому что я соскучился по тебе.
– Забавно ты это говоришь, Лайонел! Алло-о! Алло-о!
– Да?
– Это ты взял мои ключи?
– Они были нужны для расследования, – объяснил я. – Прости меня, Киммери.
– Ладно, пусть так, но мне это показалось довольно неприятным.
– Я не хотел, чтобы тебе было неприятно.
– Ты не должен делать ничего такого, Лайонел. Ты же распугиваешь подобными поступками людей, тебе это известно?
– Мне и в самом деле очень жаль, – сказал я. – Непременно верну тебе ключи.
Она снова замолчала. Я перестроился в скоростную полосу с несколькими другими автомобилями и пропустил вперед себя одного особенно резвого. Вождение машины по хайвею раздувало мои туреттовские инстинкты. Я стал воображать, будто крыши и откидные верхи машин – это воротники и плечи, к которым я не могу прикоснуться. Мне пришлось держаться от автомобилей подальше, чтобы не пытаться высунуть руку в окно и не потрогать их сверкающие бока.
Я не видел ни Тони, ни гиганта, но у меня было основание предполагать, что Тони находится где-то впереди меня. Гиганту непременно понадобится остановиться на бензоколонке, так что я увижу его, когда буду проезжать мимо.
– Я еду в одно место, о котором ты знаешь, – сказал я. – Это «Йосииз». Убежище.
– Хорошая идея, – сказала она недовольно, но в ее недовольстве слышалось и любопытство. – Мне всегда хотелось попасть туда. Роси говорит, там замечательно.
– Может быть…
– Что?
– Может быть, когда-нибудь мы поедем туда вместе.
– Давай прекратим этот разговор, Лайонел.
Звонок растревожил меня. Я съел второй сэндвич с ростбифом. Массачусетс оказался ничуть не лучше, чем Коннектикут.
Я снова позвонил ей.
– Что ты имела в виду, сказав, что я чувствую себя виновным? – спросил я. – Я не понял.
Киммери вздохнула.
– Я не знаю, Лайонел. Просто я не совсем уверена в твоем расследовании. Такое ощущение, что ты суетишься, бегаешь по кругу, пытаясь избавиться от чувства грусти, или вины, или еще какого-нибудь чувства – из-за этого Фрэнка.
– Я хочу поймать убийцу.
– Да ты прислушайся к своим словам! Ведь обычные, нормальные люди, когда убивают кого-нибудь из их близких, не пытаются поймать убийцу! – возмутилась Киммери. – Они идут на похороны!
– Я детектив, Киммери. – Я едва не сказал: «Я телефон».
– Ты все время говоришь это, Лайонел, но я не знаю… Я просто не могу принять это.
– Почему же нет?
– Мне всегда казалось, что детективы должны быть более… – Она замялась на мгновение, а потом все же подыскала нужное слово: – …проницательными.
– Знаешь, Киммери, должно быть, ты насмотрелась на детективов в кино или в телесериалах. – Я-то прекрасно видел разницу между киногероями и реальными людьми – профессионалами. – На экране они все одинаковые. А вот настоящие сыщики друг на друга не похожи – как отпечатки пальцев или снежинки.
– Очень смешно.
– Я пытаюсь рассмешить тебя, – сказал я. – И я рад, что ты это заметила. Ты любишь шутки?
– Ты знаешь, что такое коансы? – спросила Киммери в ответ. – Это нечто вроде дзен-буддистских шуток, но в каждой из них не один, а несколько смыслов.
– Так чего же ты ждешь? Рассказывай! У меня куча свободного времени. – На самом деле вести машину становилось все сложнее, поскольку хайвей обрастал дополнительными полосами, новыми транспортными развязками и ограничениями. Но я не собирался останавливать Киммери, коли уж дела пошли так хорошо, ведь я почти не страдал от тика, к тому же дурел от ее штучек.
– Ох, я никогда не могу сразу вспомнить, потому что они такие… неопределенные. Множество монахов бьют друг друга по голове и другим частям тела.
– Звучит забавно, Киммери. А вообще я бы сказал, что в лучших шутках всегда фигурируют животные.
– Да уж, животных там полно. Вот… – Я услышал шорох – это Киммери пристроила телефонную трубку между плечом и ухом и принялась перелистывать страницы книги. Сначала мне казалось, что она находится посередине большой комнаты, а теперь я решил, что Киммери сидит на своем ложе, протянув туда телефон, и возможно, Шелф лежит у нее на коленях. – Так вот… Два монаха спорят о кошке, а потом один из них разрывает эту кошку пополам… Ох, похоже, в этой шутке нет ничего забавного, – смутилась она.
– Ты просто убиваешь меня, – заметил я. – Меня, того и гляди, вывернет наизнанку.
– Заткнись, – отозвалась Киммери. – Ага, вот какая мне нравится. О смерти. Один молодой монах приходит к другому, пожилому, чтобы спросить о третьем, совсем старом монахе, который только что умер. Этого умершего монаха звали Тендо. Итак, молодой монах спрашивает про Тендо, а пожилой отвечает фразами вроде «Посмотри вон на ту собаку» или «Хочешь принять ванну?» и тому подобную ерунду. Итак продолжается до тех пор, пока на молодого монаха не снисходит озарение.