Страница 63 из 77
А вот мне-то как раз и было необходимо узнать, что Тони делает в офисе.
– Это я, Дэнни, – проговорил я. – Позови Тони.
– Эй, – ничуть не удивившись, позвал он Вермонте. – Подойди к телефону.
– Слушаю, – сказал Тони.
– Это я. Частныйсыщик.
– Ах ты, долбаный придурок, – выругался Тони. – Я тебя убью.
Вероятно, он забыл, что я покрупнее его, хотя вешу всего на пятьдесят фунтов больше.
– У тебя уже был шанс, – услышал я собственный голос, отвечавший Тони. Признаюсь, он все еще казался мне романтической фигурой, и я чувствовал наше с ним глубинное родство. – Правда, если б ты все-таки спустил курок, то попал бы или себе в ботинок, или в колесо велосипеда, который проезжал футах в ста от машины.
– Да нет, я бы уж постарался прицелиться, – сказал Тони. – Жаль, что я не проделал парочку дыр в твоей голове. Как ты мог оставить меня с этим кретином-легавым!
– Постарайся забыть об этом, – посоветовал я. – А сейчас я пытаюсь тебе помочь.
– Ничего себе! – бросил Тони Вермонте.
– СъешьменяСентВинсент!– Я отвел трубку от лица, дожидаясь, пока тик пройдет. – Тебя подстерегает опасность, Тони. Прямо сейчас.
– Что такое ты плетешь?
Мне хотелось спросить: «Уезжаешь из города? Что ты ищешь в бумагах? С каких это пор ты полюбил хрен?» Но я не мог дать Тони понять, что нахожусь рядом с офисом, чтобы он не вышел и не попал прямехонько в лапы гиганта.
– Поверь мне, – произнес я проникновенно. – Я говорю правду.
– Да уж как не верить, король шутов, – отозвался Тони. – Вопрос в том, стоит ли тратить время на то, что ты хочешь сказать?
– Ты обижаешь меня, Тони.
– Ах ты, господи. – Теперь уже он отвел трубку ото рта и выругался. – У меня возникли некоторые проблемы, шут, и ты – первая из них.
– На твоем месте я бы больше беспокоился из-за «Фудзисаки», – заметил я.
– А что ты знаешь о «Фудзисаки»? – прошипел он. – Ты вообще-то где?
– Мне известно… раздень телефон, развлеки клоуна… мне кое-что известно.
– Тебе бы надо получше спрятаться. – Тони заговорил угрожающим тоном. – И надеяться, что я тебя не найду.
– Ах, Тони, – вздохнул я. – Мы с тобой в одинаковой ситуации.
– Забавно, только я не стану смеяться. Я тебя убью.
– Мы семья, Тони. Минна свел нас вместе… – И тут я поймал себя на мысли, что мне хочется процитировать мусорного копа и сказать что-то о минуте молчания.
– Вот что, шут, у этого воздушного змея слишком длинный хвост. У меня нет времени.
Не успел я ответить, как он повесил трубку.
Был уже шестой час, на улице появились грузовички с хлебом. А скоро к Зеоду приедет грузовик с газетами, в одной из которых он прочитает заметку о смерти Фрэнка Минны.
Я впал уже в почти коматозное состояние, когда Тони вышел из «Л amp;Л» и сел в «понтиак». Какая-то часть моего мозга еще бодрствовала и продолжала следить за офисом, а остальная погрузилась в сон, так что, очнувшись, я с удивлением обнаружил, что солнце уже встало, а на Берген-стрит полно транспорта. Я посмотрел на часы Минны: было без двадцати семь. Я весь промерз, голова раскалывалась, а язык, казалось, пропитался кока-колой пополам с хреном. Я потряс головой, и шейные позвонки захрустели. Пытаясь сфокусировать взгляд, я пошевелил челюстью, чтобы вернуть к жизни лицо. Тони вывел «понтиак» в поток утреннего транспорта. Гигант поспешал следом за ним, отстав только на две машины. Я включил зажигание и оживил мотор, а потом последовал за ними, держась на некотором расстоянии.
Тони вел нас за собой по Смит-стрит, явно направляясь к набережной в потоке грузовиков и служебных автомобилей. Я быстро потерял его из виду, а вот яркая красная машинка великана была постоянно у меня перед глазами.
Вскоре Тони выехал на скоростное шоссе Бруклин-Квинс. Гигант и я последовали за ним. Гринпойнт, подумал я. Меня пробрала дрожь, когда я вспомнил контейнер для мусора рядом с предприятием Гарри Брэйнума, рядом с бульваром Макгиннесс, где Минна встретил свой конец. Интересно, каково было гиганту ехать за Тони к этому месту?
Однако я ошибался. Мы проехали выезд из Гринпойнта и направились на север. Я увидел черный «понтиак» далеко впереди у поворота к аэропортам и Лонг-Айленду, но я не мог торопиться и вынужден был сохранять дистанцию хотя бы в пару машин от красного авто с великаном. Мне пришлось довериться гиганту в слежке за Тони – это был прекрасный повод доказать свое умение соблюдать истинно буддистское спокойствие. Мы покружились по Бруклину, по Квинсу, а теперь спешили к выездам из аэропорта. После следующего поворота мне в голову пришла очередная теория, согласно которой из Японии прилетал представитель «Фудзисаки корпорейшн», может, курьер с пакетом, а может, и палач-якудза. Что, если смерть Минны была лишь началом поднимающейся волны убийств и насилия? Тогда становилось понятно, почему Тони не спал ночью и так нервничал. Едва я все это обдумал, как красная машинка отъехала от аэропорта и покатила на север – туда, где стоял указатель «Уайтстоун-Бридж». Я едва поспевал за ней.
Но разработать до конца теорию о курьере «Фудзисаки» мне мешала туреттовская страсть к пересчитыванию: из головы не шли четыре сэндвича и шесть банок в упаковке пива. Мы выезжали из города. К счастью, я уже обмозговал версию о пикнике Тони и сумел заставить себя не думать больше на эту тему. Я спросил себя, была ли у гиганта какая-то еда, кроме пакета с вишнями или маслинами, которые он поглощал у меня на глазах. И вообще наша компашка напомнила мне сэндвич – впереди и сзади парни Минны, а посередине – гигант. Тупые сироты на колесах. Когда мы проехали Уайтстоун, я сделал еще один глоток кока-колы. Он заменил мне утренний кофе. Вот только возникла одна проблема: мне ужасно захотелось писать. Что ж, я допью колу и смогу воспользоваться бутылкой вместо туалета.
Получасом позже мы проехали «Пелхэм», «Уайт-Плейнз», «Маунт-Киско», а также несколько других указателей, все эти названия ассоциировались у меня с пригородами Нью-Йорка; потом покатили в сторону Коннектикута – сначала по Хатчинсон-Ривер-Парквей, а затем по Меррит-Парквей. Я глаз не сводил с маленького красного автомобиля. Машин на дороге было много, так что мне было нетрудно спрятаться среди них. Гигант то и дело совсем близко подъезжал к «понтиаку» Тони – словно помогая мне убедиться в том, что нас по-прежнему трое и мы, как тайные любовники, связаны равнодушными милями дороги.
Мне по душе вести машину по хайвею – это очень успокаивает. Необходимость постоянно удерживать внимание, нажимать педали, заглядывать в зеркало заднего вида – все это полностью сдерживало мои тики. Я все еще чувствовал себя измотанным, мне хотелось спать, но эта необычная погоня, новые места разгоняли сон. Деревья я, конечно, видел и раньше, к тому же в Коннектикуте не было ничего такого, чего не было бы на Лонг-Айленде или даже на Стэтен-Айленде. Но вот сама мысль о том, что я нахожусь в Коннектикуте, будоражила меня.
Транспорта стало больше, когда мы выехали из маленького городишка под названием Хартфорд, и ненадолго мы оказались зажаты в пятирядной пробке. Время приближалось к девяти часам, и, надо понимать, это был час пик по-хартфордски. Тони и гигант оба были в поле моего зрения; великан неожиданно выехал в правый ряд, и я, нажав на газ, к собственному удивлению, едва не поровнялся с ним. Теперь я понял, что красная машина была марки «контур». Гигант что-то жевал, его челюсть и шея двигались, рука то и дело поднималась к подбородку. Надо понимать, красный автомобиль был битком набит всевозможными закусками – вероятно, «Фудзисаки» снабдила гиганта продовольствием, чтобы тот не беспокоился и не покупал еду за наличные. Хотя им следовало бы дать ему машину побольше.
Я чуть притормозил, чтобы держаться позади гиганта. Полоса, по которой ехал Тони, начала сливаться с другими, и великан рванул вперед, даже не посигналив, словно был уверен, что «контур», благодаря невероятным размерам его водителя, обладает преимущественными правами. Я был даже рад, что мы оторвались друг от друга, прежде чем миниатюрная хартфордская пробка рассосалась. «Хартфорд, хрустфорд, хот-дог, хрен-ког, Хичкок», – тоненько запели мои мозги. Решив, что на меня подействовал аппетит великана, я пошарил в пакете с сэндвичами, лежавшем на переднем сиденье. Я искал любимый деликатес – острый маринованный перчик Зеода.