Страница 16 из 20
― Я иду с тобой, ― говорю я.
Парадайз ― типичный провинциальный городок в штате Огайо. Фермы мирно соседствуют тут с частными домами ― небо и земля по сравнению с однотипной искусственной роскошью Эшвуд-эстейтс. Мы с Малкольмом движемся вдоль главной городской дороги, держась за деревьями. Делаю глубокий вдох.
О, да. Мне здесь нравится.
Едва на горизонте показывается Парадайз, Малкольм уводит нас поглубже в лес. Почти полтора километра мы идем по бездорожью. Иногда прям среди леса попадаются дома ― от цветущих сельских особняков до полусгнивших хибар. Мы минуем их все, срезая путь через лес так, чтобы нас никто не увидел.
― Как он выглядит? ― спрашиваю я. За время нашего путешествия я поведал Малкольму всю свою жизнь ― как сын уважаемого могадорского военачальника превратился в предателя. Сам же Малкольм до сих пор во многом остается для меня загадкой. Иногда мне кажется, это потому, что он сам не хочет о себе вспоминать.
Не сбавляя шага и не сводя взгляда с дороги, Малкольм печально улыбается.
― Не знаю, ― отвечает он.
― В смысле вспомнить не можешь?
― Нет, как раз наоборот: Сэма я помню более чем хорошо. Просто… ― Малкольм останавливается. ― Я с трудом представляю, как он теперь выглядит, я же столько лет его не видел. Меня не было слишком долго. Когда меня забрали, он был совсем малышом. Но он уже был очень умным и добрым мальчиком. Самый лучший ребенок на свете. ― Малкольм смеется. ― Сэм был особенным.
― А что будем делать, когда его найдем? ― интересуюсь я.
Лицо Малкольма мрачнеет.
― Я просто хочу увидеть его. Убедиться, что он в порядке. Мы с тобой ― оба на прицеле могадорцев. Пока это не изменится, мне нельзя оставаться с Сэмом, но я не могу не увидеть его, всего один раз. А потом… ― Голос Малкольма срывается.
―… мы снова пустимся в бега, ― заканчиваю я за него.
Малкольм кивает.
― Нам опасно здесь оставаться.
Эта мысль приносит мне странное чувство облегчения.
― Мы почти на месте, ― говорит он, ускоряя шаг.
Впереди, за деревьями, проглядывается дом.
― А вот и он, ― сообщает Малкольм.
По мере приближения почва под ногами становится неровной. Опускаю взгляд. Земля обожжена. Вся в рытвинах. Подбираюсь, готовясь к возможной атаке.
Чем ближе мы подходим, тем хуже все выглядит. Земля вся в подпалинах, некоторые деревья повалены. Здесь явно было сражение.
― Малкольм, ― говорю я. ― Тут явно побывали моги.
Но мой спутник, конечно же, уже и сам все заметил. Он ускоряет шаг, а потом и вовсе срывается на бег. Припускаю за ним, с тревогой ожидая, что нас ждет в доме.
Малкольм подбегает к задней двери и начинает в нее колотить. Наружу с круглыми от шока глазами выходит женщина. Я резко останавливаюсь невдалеке. Малкольм не давал мне никаких указаний; понятия не имею, что тут происходит.
Замираю в нерешительности.
Малкольм хватает женщину за плечи, говорит ей что-то, засыпает вопросами. Женщина потихоньку приходит в себя, и с ее лица сходит выражение шока и изумления, сменяясь чем-то иным. Гневом.
Она отвешивает Малкольму пощечину. Еще одну. Вскоре она уже не может остановиться, и Малкольм просто стоит перед ней, безмолвно принимая оплеухи. С моего места ее слов не слышно, но я и так их знаю: «Где ты был!? Где ты был!? Где ты был!?»
Женщина оседает на колени и начинает рыдать. Секундой позже Малкольм присоединяется к ней.
Малкольм уже с час пропадает в доме вместе с женщиной. Прежде чем он проследовал за ней внутрь, мы обменялись взглядами, и я кивнул, давая понять, что спокойно побуду тут один. Вот я до сих пор тут и маюсь.
Не находя себе места, я с тревогой пинаю вывороченные куски земли. Судя по оставленным следам и обугленной почве, не так давно здесь произошло столкновение. Могадорцы могут быть все еще поблизости.
«Теперь у меня есть Наследие Первой», ― напоминаю я себе. Даже если мне придется столкнуться с могами лицом к лицу, я уже не буду бессилен. Я смогу дать сдачи.
Чем дольше Малкольм пропадает внутри дома, тем сильнее я за него волнуюсь. Надеюсь, он проделал весь этот путь не для того, чтобы узнать, что с его сыном что-то случилось, такого и врагу не пожелаешь.
Наконец, Малкольм выходит из дома. С непроницаемым лицом он решительно проходит мимо меня в сторону леса, бросая на ходу единственное слово:
― Идем.
Следую за ним через задний двор ― там оказывается большой каменный колодец.
― Открыт. ― Мальком недовольно качает головой.
― И что? ― спрашиваю я. ― Малкольм, ты должен объяснить мне, что происходит.
Оставляя мои слова без ответа, Малкольм перелезает через край колодца и исчезает внутри.
И снова я следую за ним.
Спускаюсь по длинной узкой лестнице до самого дна колодца.
― Малкольм? ― зову я. В ответ тишина. Тогда наощупь нахожу проход и медленно продвигаюсь по тесному туннелю, пока не попадаю в какое-то подземное помещение. Вдруг вспыхивает свет ― это Малкольм включил большую галогенную лампу. Взяв ее в руку, он обводит лучом помещение.
Прослеживаю за пятном света. Голые стены, в углу какое-то компьютерное оборудование. Стеллаж со всякими запасами: бутылки с водой, консервы…
Зрелище то еще. Но следующая находка заставляет меня буквально задохнуться. На стене, всего лишь на расстоянии вытянутой руки, висит огромный скелет.
Череп задран в горделивой позе, почти с королевской осанкой. Но это по-прежнему скелет, и он буравит меня своими глубоко посаженными глазницами. Невольно вскрикнув, отшатываюсь к противоположной стене.
― Могадорцы сюда не добрались, ― говорит Малкольм. ― Иначе б они обязательно уничтожили или забрали с собой этот скелет. Но стена открыта. Значит, кто-то здесь все же побывал. ― Подытоживает Малкольм, обыскав комнату. ― Записная книжка пропала. Должно быть, он нашел это место, а потом…
― Малкольм, ― тихо говорю я, желая, чтобы он успокоился и объяснил все толком. ― Не темни, тут и так темень, хоть глаз выколи.
Малкольм пропускает мою шутку мимо ушей.
― Моя жена видела Сэма с какими-то ребятами, говорит, здесь было сражение. Судя по ее описанию, эти «другие ребята» скорее всего Гвардейцы. И Сэм был с ними, дрался на их стороне.
От мысли, что на этом самом месте еще недавно были Гвардейцы, меня охватывает легкая дрожь волнения. Гвардия. Мой народ. Мой новый народ.
― Похоже, в мое отсутствие он пошел по моим стопам, а в результате столкнулся с могами, и вот теперь… его нет.
Малкольм обращает ко мне затравленный взгляд.
― Мой сын, мой Сэм, исчез.
Жена Малкольма больше не пустила его в дом, потому что все еще жутко злилась.
В результате нам пришлось устроить ночлег в подземном бункере, разложившись прямо на голом каменном полу. Мне, конечно, уже приходилось спать и в более негостеприимных местах, с тех пор как мы с Малкольмом пустились в бега, но еще ни разу я не был вынужден делать это под дырявым носом восьмифутового [5]скелета.
Малкольм объясняет, что его жена разбита горем из-за пропажи сына. Но окончательно женщину добило то, что Малкольм наконец-то вернулся лишь, когда с момента исчезновения Сэма прошло уже несколько недель ― слишком поздно, чтобы его спасать.
Во всем, что произошло с Сэмом, она винит Малкольма. И, по его мнению, ― правильно делает.
― Все из-за меня. Мне так не терпелось вступить в контакт с лориенцами, что о последствиях я даже не задумывался. Уже потом, увидев, на что способны моги, до меня, наконец, дошло, что, став Встречающим, я, вероятно, подверг свою семью опасности, но дело было уже сделано. Меня захватили до того, как я успел их как-то обезопасить.
Малкольм полагает, что, переживая из-за его пропажи, Сэм постепенно начал разгадывать тайны вторжения могов, и каким-то образом вступил в союз с Гвардией.
5
244 см