Страница 31 из 73
- Я все сделала правильно, - снова сказала она, закрывая сумочку. – Нельзя скучать по тому, чего никогда не имел.
- Это неправда, - вмешалась Сторм. – Неужели тебе никогда не хотелось узнать, кто их усыновил? Где они живут?
Марвеланна смерила Сторм убийственным взглядом:
- Я оставила их заботам их же папаши.
Сторм придвинулась еще ближе. Свет в ее глазах угасал с каждой секундой.
- Может быть, папаше было наплевать на них.
- Зато его матери – вряд ли. Она была тряпкой.
- А может, его мать, узнай она о детях, точно так же убила бы его, как тебя – твой отец. И он ничего ей не сказал, пока дети не выросли настолько, чтобы больше не нуждаться в ней.
- Матери он не боялся. Он был старше меня. И однажды уже был женат.
Сторм отодвинула тарелку в сторону, но Эйден успел вовремя засунуть ей в рот кусочек батата. Она прожевала и наградила его тусклой улыбкой.
- А позже? – спросил он у Марвеланны. – Когда вы уже ушли из родительского дома, вы пытались найти своих тройняшек?
Марвеланна только пожала плечами:
- Я и так едва сводила концы с концами. А дети тянут из тебя все соки независимо от того, сколько тебе лет. – Она махнула рукой обслуживавшей их официантке. – Сильвия, принеси-ка мне кусок земляничного чизкейка. Хотите чего-нибудь на десерт? – добавила она, обращаясь к Сторм и Эйдену.
Он положил на стол полсотни, которые наверняка принесут Марвеланне дополнительный доход за сегодняшний день.
- Так что с десертом? – снова спросила она.
- Нет, спасибо, - ответила Сторм, поднимаясь. – Мне как-то нехорошо.
Глава 27
Эйден взял Сторм за руку:
- Пойдем, сниму для нас номер, - и в последний момент повернулся к бессердечной Марвеланне и сказал: - Приятно было познакомиться.
- Очень надеюсь, что ты соврал, - проговорила Сторм, когда они вместе вышли из зала.
- О номере?
- О том, что знакомство было приятным. Это было ужасно.
Руки и ноги покалывало, а царившая вокруг жара, казалось, намеревалась задушить Сторм. То, что сейчас, возможно, она встретила свою мать – женщину, которая, не задумываясь, отказалась от нее, наводило панику.
Если же учесть все факты, Сторм была в этом почти уверена. Полной гарантии не давало понимание, что всю жизнь она так сильно лелеяла мечту когда-нибудь найти мать, что эта необходимость могла теперь сыграть злую шутку с ее экстрасенсорными талантами. Да и кто бы хотел иметь такую мамашу?
Вот вам и крушение всех надежд.
Усадив ее на диванчик в холле отеля так, словно она из хрупкого стекла, Эйден пошел к стойке регистрации, а когда вернулся, Сторм попыталась выдавить улыбку:
- Приятно знать, что я не оказалась последней каплей.
Он показал ей ключ-карту размером с кредитку.
- Приятно видеть, что ты взяла себя в руки.
- Я не пытаюсь играть в отрицание, если ты об этом. И так ясно, что имеются очень весомые аргументы в пользу того, что эта… неудачница – моя мать. Хотя мне все еще не верится, что у Марвеланны достаточно великодушия и человечности, чтобы позволить кому-то пользоваться ее маткой целых девять месяцев.
- Почему ты не спросила у нее, как звали отца тройняшек?
- Не хотела. Так у меня еще остается хоть какая-то надежда. Может, пойдем и поиграем в прятки с драконом?
- Неужели теперь ты убегаешь?
Они зашли в лифт и, когда двери закрылись, остались одни.
- Поделишься со мной своей раковиной?
- Ну вот…
- Поцелуй меня, дракоша.
Они целовались, и целовались, и целовались… Эйден уже вжал ее в стену, как вдруг чей-то кашель заставил их оторваться друг от друга. Двери лифта были открыты, а на пороге стояла пожилая, солидная, дорого одетая и явно нетерпеливая чета.
- Опачки, - сказала Сторм, - мы что, забыли нажать на кнопку?
- И правда, - отозвался Эйден. – Нам в пентхаус. И чтобы туда добраться, нужно воспользоваться ключом. – Что он и сделал незамедлительно.
- Так вы заходите? – спросила она, прикусив губу при виде пораженных лиц престарелой парочки.
Наградив их неободрительными взглядами, снобы вошли в лифт и нажали кнопку третьего этажа. Однако Эйден был первым, так что пришлось вчетвером проделать путь на двадцать этажей вверх в полной тишине.
Выйдя на этаже пентхауса, Сторм с Эйденом разразились смехом, как только двери лифта закрылись. Однако через несколько секунд силы бодриться и притворяться, что все в порядке, иссякли, и она обнаружила, что рыдает в его утешающих объятиях.
Эйден поднял ее на руки и пронес до двери в пентхаус, как невесту. Со второй попытки ему удалось открыть ключом дверь. Чудо, если учесть, что на пол он ее так и не поставил.
Попасть в пентхаус было все равно, что войти в замок сестры. Правда, мебель, декор и лампы были новее и традиционнее, но от этого не менее дорогие и элегантные.
Бедняге Эйдену пришлось тащить ее через прихожую, гостиную, столовую и маленькую спальню, прежде чем они добрались до хозяйских комнат.
Очарованная великолепной пышной цветовой палитрой с акцентом на красно-коричневом, Сторм едва успела заметить, как опустилась на самый обалденный матрас на свете, а потом уже не чувствовала ничего, кроме теплого тела Эйдена, который, казалось, окружал ее везде, защищая от всего мира.
В его объятиях она нашла настоящий приют, а слова лились бальзамом на душу, омывая ее нежной заботой.
- Сторм Картрайт, не смей позволять случившемуся сбить себя с ног. Ты выше этого. И у тебя есть тонна способов подняться еще выше. Ты прекрасная, великодушная, решительная, с ясной головой, несгибаемая, упрямая, совсем капельку сумасшедшая и очень, очень притягательная.
Слова вызвали у Сторм улыбку и вернули ей чувство собственного достоинства. А еще заставили немножечко в него влюбиться.
Сколько времени она тонула в слезах, неизвестно. В жизни Сторм слезы случались так редко, что сестры даже не верили, что она умеет плакать. Она только успела заметить, что солнце зашло, поскольку в комнате стало темно.
Губы Эйдена были везде, а она цеплялась за него руками, как за последнюю опору в вихре нарастающего внутри чувственного давления, заново создающего головокружительный мир интимного танца двух драконов. Тот мир, в котором нет места ни ужасной действительности, ни рухнувшим надеждам.