По воле ведьмы

Сторм похлопала по кровати рядом с собой.

Несколько секунд Эйден сомневался, принимать ли приглашение, но потом сел рядом.

- Повторяю, мне было хреново. Рано или поздно в таком состоянии мужчина делает что-то из ряда вон.

- А хреново тебе было из-за Клодетт.

Он кивнул:

- Кинг и Морган хотели меня приободрить, поэтому мы поплыли на острова. А через неделю, которую теперь мне даже вспоминать стыдно, все и произошло.

- Похожие татуировки я видела в интернете, но эта все равно другая.

- Там я и подцепил идею.

- Почему же ни Морган, ни Кинг не остановили тебя?

- Потому что в тот момент они тоже обзаводились татуировками.

- Не…

- Нет, моя самая идиотская. Вот у Кинга почти нормальная.

- О его татушке мне Хармони расскажет, а у Моргана какая?

- Мы поклялись никому об этом не рассказывать. И судя по твоему лицу при виде моей, Кинг сдержал слово и не рассказал Хармони.

Приблизившись, Сторм провела рукой по его бедру, заметила, как он дрожит, и увидела, что дракон оживает.

- Значит, ты надрался, потому что тебя бросила бывшая, и сделал себе татуировку?

- Нет, я надрался, потому что мне было хреново, а потом по пьяни заключил дурацкое пари. Чтобы сделать татуировку, мне надо было быть трезвым. Алкоголь разжижает кровь и все такое.

С трудом Сторм заставила себя не закатить глаза.

- Ты так сильно любил Клодетт?

- Нет. Я был на нее зол, как тысяча чертей. Ей хотелось обязательств, а мне нет. Поэтому она ушла. А мне нужно было как-то отстоять свою независимость.

- Почти полтора года без женщин только потому, что Мистер Здоровяк-Волшебник сменил имидж? Вряд ли. Чего ты не договариваешь?

Эйден промолчал, и Сторм покачала головой. Видимо, для него еще не пришло время открывать истинные причины. Это стоило уважать.

Она коснулась сморщенного зверя и неожиданно для себя поняла, что в полный рост он… прекрасен. Или так, или ей нравился этот мужчина так адски сильно, что это нельзя было назвать нормальным. Или безопасным.

- Выходит, я первая женщина, не считая татуировщицы с помощницами, которая его увидела?

Эйден кивнул и затаил дыхание, словно ожидал вынесения приговора. Словно ожидание сводило его с ума. Словно он не заслуживал понимания.

Но он заслуживал. Потому что это был Эйден. И Сторм хотелось увидеть, как взлетит его дракон.

Она погладила драконью шею.

- Так я первая женщина, которую ты возбудил до белого каления и которой позволил к нему прикоснуться?

- Полегче, - сказал Эйден. – Это его первый раз в женской компании, поэтому он несколько обнаглел. Раз уж ты не влепила мне пощечину и не сбежала куда глаза глядят, у него есть все основания радоваться жизни. Боюсь, он начнет изрыгать пламя раньше, чем мы успеем к этому подготовиться.

- Учту, - отозвалась Сторм, лаская растущего зверя и проводя пальцами по контурам его изящных крыльев, раскинувшихся над длинной шеей. – Ой, - она внезапно приподнялась, все еще стоя на коленях, - чуть не забыла. У него есть друг. – Повернувшись спиной к Эйдену, она опустила одеяло, в которое была завернута, чтобы показать ему кельтское изображение дракона, вытатуированное на пояснице. – Знакомься, это Электра, дракон. Мой тотем. Могущественная защитница, которая ведет меня. А еще она морская богиня, которая дает мне смелость и помогает пользоваться экстрасенсорными талантами. Электра защищает меня, помогает расти и увеличивает силу моей магии.

- Алая леди-дракон, - проговорил Эйден. – А я всегда думал, что все драконы мужского пола. Может, из-за своего собственного. Теперь вот думаю: рано или поздно драконы же должны делать маленьких дракончиков?

Сторм повернулась к нему:

- Твой дракон растет только оттого, что я на него смотрю. – Она чуть-чуть наклонила голову. – Он такой же красивый, как те, что я видела в сети, но в нем прорисовано меньше особенностей.

Эйдена передернуло:

- Во мне самом нет никаких особенностей.

Он повернул Сторм так, чтобы снова увидеть ее татуировку.

Нервные окончания, сосредоточенные на пояснице, встрепенулись и потянулись навстречу пальцам Эйдена, ласкающим алый рисунок.

- Электра, - произнес он с благоговением. – Прекрасное имя для драконицы.

- Богиня Электра была матерью штормов и радуг, - объяснила Сторм.

- Электра прекрасна, как и ее тезка. Как назовешь уродливого дракона?

Услышав в голосе Эйдена нотки уязвимости, она повернулась, чтобы отдать должное его дракону: почтить его и поддержать. Ласковые прикосновения ее пальцев, такие нежные, легкие, медленные… словно приручали зверя, вновь пробуждая его к жизни.

- Я и правда была в шоке, когда увидела его, - призналась Сторм. – Но когда он растет… на тебе… то становится менее пугающим. – Она уже знала, каким прекрасным мог быть этот дракон в полный рост. – Думаю, у тебя водяной дракон. У многих из них только одна голова…

- И слава Богу, - поспешил вставить Эйден.

Глава 24

- Может, назовем его Тритон – в честь бога морей, который умеет успокаивать волны? Тритон с Электрой даже могут быть парой. Ну, на время. И нет тут никаких обязательств, так что не вздумай опять заползать в свою раковину.

- Ведьма, - отозвался Эйден. – С каждой минутой ты становишься менее пугающей. – Он заключил лицо Сторм в ладони и пальцем погладил ее губы. – Интересно, слышала ли ты, как плакал мой дракон? Почти уверен, он лил слезы в три ручья, пока не мог до тебя добраться, и трепетал от восхищения, когда ты была рядом.

Ей так сильно нравилось его внимание, что в какой-то момент нахлынул страх, и Сторм пожалела, что у нее самой нет раковины, в которой можно было бы спрятаться.

- Поскольку Тритон – водяной дракон, он вытаскивает на поверхность скрытые воспоминания, - стала объяснять она, чтобы отвлечься. – Он помогает нам принять болезненное прошлое и смело смотреть в будущее.

- Тритон, - повторил Эйден. – Мне нравится. И знаешь, то, что я тебе его показал, действительно заставило меня столкнуться с чертовски болезненными воспоминаниями.

Сторм погладила зверя.

- Тогда давай повысим его предназначение до того, кто дарует смелость. Тритон, конечно, могущественный бог, но Электра не только не уступает ему, но и, кажется, немножко превосходит. Она ведь его соблазнительница.

- И уже приступила к делу? Давай-ка посмотрим, как это.

Голос Эйдена стал таким чувственным, а дракон – таким великолепным, что несколько часов подряд Сторм занималась исключительно изучением многочисленных качеств и талантов Тритона. Он делал с ней такое, что она кричала, плакала от восторга, умоляла о передышке и очередном полете…

Чем дольше Тритон и Электра предавались брачным играм и танцам, тем прекраснее становился Тритон, пока наконец не поднял неистовую Электру к небесам. Они пролетали звезду за звездой, поднимаясь все выше и выше, и Тритон был самым прекрасным драконом в этой галактике, превзойдя даже само Созвездие дракона на его же, так сказать, территории.

Уснула Сторм на животе, когда Эйден гладил Электру, а проснулась, когда Тритон снова… принялся за дело. Но на этот раз Эйдену хотелось видеть Электру, поэтому он приподнял Сторм повыше и вошел в нее сзади, так глубоко, что дракон наверняка целовал ее прямо в матку.

За всю жизнь Сторм не встречала мужчин с таким длинным членом, который доставал бы до таких ее глубин, хотя двое отчаянно пытались. А Тритон гладил ее изнутри, шел так твердо и неистово по скользкому и умирающему от желания пути, орошал такими сумасшедшими взрывами, что Сторм испытывала настоящую бурю первобытных чувств, которые не могли подарить ни другие мужчины, ни самые навороченные вибраторы.

Позже Эйден с энтузиазмом позволил Сторм вдоволь наиграться с Тритоном руками, губами и пирсингованным языком. Она покрывала поцелуями прекрасные крылья, длинную шею, голову Тритона и даже его глаз. А потом взяла его в рот и сосала, пока Эйден не зарычал. Не прошло и секунды, как она оказалась под ним, а он возвышался над ней, ведя ее по волнам, подвластным только ему. Так продолжалось, пока он не приказал ей подняться ввысь вместе с ним, и она послушалась. Они тонули на самом дне и снова поднимались на поверхность. Раз за разом. Наконец, ошеломительный финал накрыл обоих с головой, а потом укачал на легких волнах неги и истомы.