Страница 33 из 55
— Тременхир.
— Ева.
Звонил Алек из Шотландии. Хотел поговорить с Лорой.
— Ее нет, Алек. Ивэн повез ее в Пенджицаль. Вряд ли они уже вернулись. Сказать ей, чтобы она тебе перезвонила?
— Нет, я сам позже позвоню. Где-то в девять.
Они еще немного поговорили и попрощались.
Какое-то время Ева лежала и в открытое окно смотрела на плывущие облака. Головная боль, слава богу, прошла, но она почему-то по-прежнему чувствовала себя очень усталой. Однако пора было готовить ужин. Вскоре она встала и пошла в ванную, чтобы принять душ.
Дорога, ведущая на вершину скалы, была разбитой, извилистой и настолько узкой, что кусты утесника, росшие по обеим ее сторонам, царапали машину Ивэна. За покрытыми желтыми цветочками кустами, источавшими запах миндаля, лежали поля, где паслись молочные коровы. Поля были маленькие, неправильной формы, объединенные в целостный мозаичный узор высившимися между ними каменными ограждениями. Сама местность была каменистая, и тут и там на зеленых пастбищах виднелись участки обнаженного гранита.
Наконец дорога уперлась в ферму. Какой-то мужчина на тракторе загружал навоз на погрузчик. Ивэн выбрался из машины и направился к фермеру.
— Привет, Гарри, — громко поздоровался он, стараясь перекричать рев трактора.
— A-а… Ивэн, привет.
— Ничего, если мы оставим здесь машину? Хотим сходить к бухте.
— Оставляйте. Там никого нет.
Ивэн вернулся к автомобилю, фермер продолжал грузить навоз.
— Вылезайте! — сказал Ивэн, обращаясь к Лоре и Люси. — И в путь!
Он надел на плечи рюкзак, взял корзину со снедью и повел их к морю. Дорожка сузилась до каменистой тропки, спускавшейся в крошечную долину, где цвела фуксия и журчал ручей, скрытый в зарослях лещины. У самых скал долина переходила в глубокую расселину, поросшую папоротником и куманикой. Чуть дальше впереди лежало море.
Теперь их взору открылся ручей — прорезавший ковер из лютиков небольшой пузырящийся поток, сбегавший вниз по холму. Они перешли его по грубому деревянному мосту и остановились у края обрыва перед тем, как идти дальше.
Под ногами в луговой траве росли смолевка и вереск. Свежий соленый ветер налетал на них, швыряя волосы Лоре в лицо. Была пора отлива. Пляжа как такового с этой стороны не было — только камни, камни, камни, подступавшие к самой кромке воды. Облепленные изумрудными водорослями, зазубренные и суровые, они сверкали и искрились на солнце. Далеко в океане — в Атлантике, напомнила себе Лора, — собирались огромные волны. Гонимые крепчавшим ветром, они с яростью обрушивались на берег. Шум пенящегося прибоя не умолкал.
За бурунами море простиралось до самого горизонта. Зачарованному взору Лоры казалось, что его глубины содержат все оттенки синего цвета: бирюзовый, аквамариновый, индиго, фиолетовый, лиловый. Такого непостижимого цвета она еще никогда не видела.
— Оно всегда такое? — изумленно спросила Лора.
— Боже, конечно нет. Иногда оно зеленое. Или синее. А темным холодным зимним вечером кажется зловеще свинцовым. Мы идем вон туда, — сказал Ивэн.
Она проследила за направлением его руки и пальца и увидела в окружении скал большой естественный водоем, сверкавший на солнце словно огромный драгоценный камень.
— Как мы туда доберемся?
— Вниз по этой тропинке и через скалы. Я пойду вперед. Смотри под ноги, а то тут запросто навернуться можно. А Люси лучше взять на руки, а то еще свалится вниз.
По каменистой тропинке они спускались долго, добрых полчаса, прежде чем достигли цели своего путешествия. Но вот наконец они были на месте. Лора осторожно обогнула последний опасный выступ и оказалась там же, где Ивэн, — на большой плоской скалистой возвышенности с пологим склоном, подступавшим к водоему.
Ивэн втиснул корзину со снедью в расщелину, сбросил с плеч рюкзак, в котором лежали их купальные принадлежности.
— Какие же мы молодцы, — улыбнулся он Лоре. — Добрались.
Лора опустила Люси на камни. Та сразу же принялась обнюхивать все вокруг. Но кроликами тут не пахло — только водорослями и улитками. Через некоторое время это занятие ей наскучило, и, устав бегать по жаре, она нашла тенистый уголок, свернулась клубочком и заснула.
Ивэн с Лорой переоделись и нырнули в холодную соленую воду, голубую и прозрачную, как бристольское стекло. Глубина там была футов двадцать, а то и больше. Дно водоема было усеяно круглыми светлыми голышами. Ивэн, нырнув поглубже, достал один камешек и положил его к ногам Лоры.
— Не жемчужина, но тоже ничего.
Вскоре, наплававшись, они вылезли из воды и легли на солнце. От ветра их защищали стоявшие вокруг скалы. Лора достала из корзины еду, и они сели пировать. Холодный цыпленок, тременхирские помидоры, хрустящий хлеб, душистые сочные персики. Все эти лакомства они запивали вином, которое Ивэн охладил, положив бутылку в заполненную водой выемку в скале. Мелкие креветки, ползавшие в этом озерце, кинулись врассыпную при виде странного предмета, вторгшегося в их мир.
— Наверно, думают, что это марсианин, — сказал Ивэн. — Существо из дальнего космоса.
Солнце палило, камни были теплыми.
— А над Тременхиром висели тучи, — заметила Лора.
Лежа на спине, она смотрела на небо.
— Все облака остались на другом берегу.
— Почему здесь по-другому?
— Другое побережье, другой океан. В Тременхире мы выращиваем пальмы и камелии. А здесь деревья вообще не растут. Эскаллония — единственный кустарник, который способен устоять на здешнем ветру.
— Как другая страна, — промолвила Лора. — Будто мы за границей.
— Ты часто бывала за рубежом?
— Да нет, не очень. Однажды в Швейцарию ездила с компанией на лыжный курорт. И еще Алек возил меня в Париж в медовый месяц.
— Как романтично.
— Да. Правда, мы провели там только одни выходные. У Алека была какая-то серьезная сделка, и ему пришлось вернуться в Лондон.
— Когда вы поженились?
— В ноябре, в прошлом году.
— Где?
— В Лондоне. Расписались в загсе… Тогда целый день лил дождь.
— Кто был на вашей свадьбе?
Лора открыла глаза. Ивэн лежал рядом, подперев рукой голову, и смотрел ей в лицо.
Она улыбнулась.
— Зачем тебе это знать?
— Хочу представить, как это было.
— Ну… Вообще-то, никого. Только Филлис и водитель Алека. И они присутствовали на церемонии лишь потому, что нам нужны были два свидетеля. — Лора уже рассказывала Ивэну про Филлис. — А потом Алек повез нас с Филлис обедать в «Ритц». [33]После мы сели в самолет и улетели в Париж.
— Какой на тебе был наряд?
Лора рассмеялась.
— Не помню. Хотя нет, помню. Платье, которое было в моем гардеробе сто лет. Алек купил мне цветы. Гвоздики и фрезии. Гвоздики пахли хлебным соусом, а вот фрезии источали божественный аромат.
— К тому времени ты давно знала Алека?
— С месяц, наверное.
— Вы жили вместе?
— Нет.
— Когда ты с ним познакомилась?
— О… — Лора села, уперлась локтями в колени. — На одном званом ужине. Банальнее не придумаешь. — Она смотрела, как буруны разбиваются о камни. — Ивэн, начинается прилив.
— Знаю. Да. Естественный ход событий. Кажется, это как-то связано с луной. Но нам еще не обязательно трогаться.
— Прилив и бухту накроет?
— Да, потому здесь вода такая чистая и прозрачная. Бухта очищается два раза в день. Море заливает и это место, где мы сидим, и то, что за нами. Но это произойдет не раньше чем через час. Если повезет и не проспим, увидим тюленей. Они всегда появляются с приливом.
Лора подставила лицо ветру, чтобы ее мокрые волосы сдуло за плечи.
— Расскажи еще про Алека, — попросил Ивэн.
— А больше нечего рассказывать. Мы поженились. Провели медовый месяц. Вернулись в Лондон.
— Ты с ним счастлива?
— Конечно.
— Он гораздо старше тебя.
— Всего лишь на пятнадцать лет.
— Всего лишь. — Ивэн рассмеялся. — Если б я взял в жены девушку на пятнадцать лет моложе меня, ей было бы… восемнадцать.
33
«Ритц» (Ritz) — фешенебельная гостиница на улице Пиккадилли; основана в 1906 году швейцарцем С. Ритцем; название стало символом праздной роскоши.