Страница 28 из 55
— А… Ивэн!
— Привет, мистер Коулсхилл.
Ивэн представил Лору. Они поговорили о погоде. Мистер Коулсхилл осведомился о здоровье Евы. Потом вместе с Ивэном они удалились в какой-то темный закуток, где, по-видимому, находилась мебель из сосны, которую приобрел старик. Предоставленная сама себе, в приподнятом настроении, Лора бродила по магазину, втискиваясь в недоступные углы, спотыкаясь о ведерки для угля, стульчики для доярок, сломанные подставки для зонтов, груды фарфора.
Но она бродила не бесцельно — искала подарок для Евы. Перед отъездом из Лондона у нее не было времени купить подарок для хозяйки Тременхира, и ей было неловко от того, что она приехала с пустыми руками. Наконец, наткнувшись на пару фарфоровых статуэток, фигурки пастуха и пастушки, она сразу поняла: то, что нужно. Она внимательно осмотрела фигурки — нет ли трещин, сколов и склеенных мест; статуэтки оказались в идеальном состоянии, только немного грязные. Лора сдула с них пыль, вытерла пастуха о юбку своего платья. Лицо у него было белое, с румянцем; шляпа — синяя, с полями, украшенными по кругу крошечными цветочками. Такие статуэтки она хотела бы иметь в своем доме, — наверно, по этому принципу всегда и следует выбирать подарки. С находками в руках, она пробралась в центральную часть магазина, где ее ждали Ивэн и мистер Коулсхилл, судя по всему уже успешно завершившие свою сделку.
— Простите, загулялась. Не думала, что вы меня уже ждете. Вот, нашла… Сколько это стоит?
Мистер Коулсхилл назвал цену, Лора вздрогнула.
— Это подлинный дрезденский фарфор, — заверил ее старик. Он перевернул фигурки.
Лора обратила внимание на его длинные грязные ногти.
— Настоящий дрезденский фарфор в идеальном состоянии, — он показал Лоре клеймо на основании статуэток.
— Беру.
Пока она выписывала чек, мистер Коулсхилл отошел ненадолго и вернулся с ее покупкой, завернутой в грязную газету. Она отдала ему чек и забрала у него свой драгоценный пухлый сверток. Он направился к выходу, открыл для них дверь, проводил из магазина. Они попрощались и сели в машину. После зябкой прохлады магазина приятно было вновь выйти на жару.
— Пожалуй, ты переплатила, — сказал Ивэн.
— Неважно.
— Очаровательные вещицы.
— Это для твоей мамы. Думаешь, ей понравится?
— Для Евы? Ты просто чудо!
— Правда, прежде чем дарить статуэтки, нужно будет их отмыть. Их, наверно, сто лет не мыли. Да и по дороге домой надо бы остановиться где-нибудь, купить подарочную бумагу. Не дарить же их в грязной газете.
Лора посмотрела на Ивэна. Он улыбался.
— Ты, наверно, очень любишь делать подарки.
— Да. Мне это всегда нравилось. Только, — добавила она в порыве откровенности, — до вступления в брак с Алеком я не могла себе позволить дарить то, что хотела бы купить. А теперь могу. — Она надеялась, что Ивэн не расценил ее слова как признание в том, что она вышла замуж по расчету. — Это замечательное чувство, — сказала она в свое оправдание.
— В городе есть магазин подарков. Там и купим бумагу, но сначала искупаемся.
Опасаясь нечаянно разбить статуэтки, Лора положила сверток в ногах, там он никуда не упадет.
— А ты? — спросила она. — Доволен своим приобретением?
— Да. Вполне. Хотя, как и ты, я наверняка переплатил. Ну и что? Ему тоже нужно как-то жить. — Ладно, — Ивэн завел машину, — забыли про покупки и едем в Гвенвоу, на море.
Сильвия лежала в шезлонге, в том самом, где минувшим днем отдыхала Лора. Джеральд, поработав немного мотыгой, уехал в город по каким-то своим мужским делам, и Ева, ухватившись за возможность успокоить свою потревоженную совесть, позвонила Сильвии и пригласила ее на чай. Сильвия приняла приглашение с подозрительной готовностью и явилась тотчас же, пешком преодолев короткое расстояние от своего домика до Тременхира.
Было уже половина шестого, чаю они попили. На низеньком столике между ними стояли пустой заварочный чайник, чашки и блюдца из тонкого рокингемского фарфора, недоеденное печенье. Люси, решившая, что в отсутствии Лоры она вполне может побыть и с Евой, лежала, свернувшись клубочком, под ее шезлонгом. Ева шила чехол.
Она глянула на часы.
— Пора бы им уже быть дома. Надеюсь, Ивэн не очень утомил Лору. В Гвенвоу он обычно поднимается на скалу и оттуда ныряет, а Лоре тяжело идти в гору. Надо было его предупредить.
— Думаю, Лора способна сама о себе позаботиться, — сказала Сильвия.
— Да, пожалуй. — Ева вскинула голову, иголка застыла в ее руке. Через деревню ехала машина. — Легки на помине. Пойду-ка заварю свежий чай.
— Может, они и не хотят ничего, — резонно рассудила Сильвия.
Они прислушались. Хлопнули дверцы машины. Зазвучали голоса. Смех. В следующую минуту Ивэн с Лорой появились в проеме арки из эскаллонии и по залитому солнцем газону направились к ожидавшим их женщинам, наблюдавшим за их приближением. Ивэн и… Да, Лора. Только теперь уже не та бледная девушка, что приехала в Тременхир два дня назад. Ева на секунду оторопела, не сразу узнав ее. Но, конечно, это была Лора. Лора с ее не обсохшими после купания темными прилизанными волосами, в сарафане свободного покроя. Ее голые длинные руки и ноги уже немного загорели, имели теплый медовый оттенок. Неожиданно задник на одной ее открытой туфле соскочил с пятки. Она встала на одну ногу, поправляя ремешок. Ивэн поддержал ее за руку. Он сказал что-то, она рассмеялась.
Люси, услышав ее смех, села, навострив уши, и, увидев Лору, кинулась к хозяйке, виляя хвостом. Лора, поправив туфлю, наклонилась и подхватила Люси на руки. Та в награду за ее усилия облизала Лоре лицо. Они пошли по траве — белокурый парень, темноволосая симпатичная девушка с маленькой собачкой на руках.
— Привет! — крикнула им Ева, когда они подошли поближе. — А мы уж думали, с вами что-то случилось. Хорошо погуляли?
— Да. Замечательно. Наконец-то охладились. Привет, Сильвия. Не знал, что ты здесь.
Наклонившись, Ивэн поцеловал Сильвию в щеку — на ней были огромные солнцезащитные очки, — поднял крышку чайника.
— Что-нибудь осталось? Чертовски хочется пить.
Ева отложила гобелен в сторону.
— Сейчас заварю. — Но Ивэн не дал матери встать, положив руку ей на плечо.
— Не беспокойся, мы сами. — Он рухнул на траву, откинулся назад, опершись на локти. Лора присела на корточки у ног Сильвии и опустила Люси на землю. Улыбнулась Сильвии.
— Привет.
— Куда ты ее возил? — спросила Сильвия у Ивэна.
— В Гвенвоу. Там уйма народу, визг, крики, но ты была права: море отличное.
— Надеюсь, ты не очень устала, — сказала Ева, обращаясь к Лоре.
— Нет. Чувствую себя великолепно. Будто заново на свет родилась. — Лора опустилась на траву, подогнув под себя колени. После купания в море вид у нее был посвежевший. «Пятнадцатилетняя девочка», — подумала Ева.
— Ты прежде не бывала в Корнуолле? — осведомилась у Лоры Сильвия.
— Нет. Первый раз здесь. В детстве я жила в Дорсете, и летом мы обычно ездили в Лайм-Реджис. [31]
— В молодости мы с Алеком вместе играли на пляже… Жаль, что мне не удалось поболтать с ним, когда он был здесь. Хотя Ева обещала, что мы еще успеем пообщаться, когда он за тобой приедет. Он уехал в Шотландию?
— Да. На рыбалку.
— И вы по-прежнему живете в Лондоне?
— Да. В том же доме, где Алек всегда жил. В Излингтоне.
— Я часто ездила в Лондон в былые времена, когда муж был жив. И это всегда был настоящий праздник. Правда, я уже сто лет там не была. Отели теперь жутко дорогие, и вообще все дорого… Даже поездка на такси для меня разорение.
— У нас есть свободная комната. Это не хоромы, но если захочешь остановиться у нас, она в твоем распоряжении.
— Спасибо.
— Только сообщи о своем приезде. Уверена, Алек будет рад. Это на Эбигейл-креснт. Дом тридцать три. Можно просто позвонить. У Евы есть наш телефон.
— Даже не знаю, как и благодарить. Может, и воспользуюсь твоим предложением.
31
Лайм-Реджис — курортный городок на западе графства Дорсет.