Страница 42 из 61
— Раньше к нам не попадали такие, как ты, — произнесла шаманка. — Сюда чаще приходили люди, которые походили на твоего спутника.
— Мы из разных народов, — откликнулась вампирша, понимая, что от нее ждут ответа. — А я несколько отличаюсь даже от своих.
— Как и наши мудрые от всего остального племени аргаров, — кивнула ее собеседница. Кисточка переместилась на бедро девушки, выписывая изящные вензеля. Айшэ не сомневалась, что каждая черточка и точка находятся в четко отведенном для них месте и имеют свое значение. — Скажи, охотница, в твоем племени охотились на кио? — вдруг сменила тему шаманка.
— Я не знаю такого названия, — покачала головой девушка. С этими женщинами надо было быть предельно честной. — Возможно, мы просто зовем их иначе.
— Это ночной хищник, — тонко улыбнулась мудрая. — Мы зовем его "кио", тенью. Они неслышно ступают, и атакуют стремительно. Ты видела их шкуры в доме, где тебя поселили.
— Лесные коты? — припомнила Айшэ, прикинув, что один из "ковриков" в их хижине раньше был чем-то вроде крупной пантеры.
— Так их зовут люди с побережья, — кивнула шаманка.
— Охотилась, — согласилась вампирша. — Правда, они у нас немного иного окраса.
— Тогда ты знаешь и их повадки, так что учить тебя не нужно, — улыбнулась еще одна женщина, охотница.
— Ты всегда так ходишь? — поинтересовалась шаманка, перебирая ловкими пальцами волосы Айшэ.
— Да, это удобно и красиво, — подтвердила вампирша, не понимая, почему ее про это спросили.
— Смотри, — поняла ее невысказанный вопрос мудрая, указывая на девушек, сейчас быстро превращающих свои густые темные гривы в подобие ее собственной прически. Перья, ракушки, бусины на маленьких веревочках свисали с косичек на их головах в том же художественном беспорядке, что и у самой наемницы. — Мы так приманиваем духов леса, они любят пестрые украшения. Если попросят — не скупись. Но за пределами леса так можно призвать и что-то злое. Не боишься?
— Нет, — покачала головой девушка, на что шаманка только хмыкнула и принялась рисовать узор на виске вампирши. Айшэ замерла, чтобы не испортить рисунок неловким движением.
— Ты храбрая, — усмехнулась все та же охотница. — Наши мужчины, скорее всего, постараются произвести на тебя впечатление. Как, останешься в племени, если кто-то приглянется?
Айшэ чуть не расхохоталась от такой перспективы, но вовремя прикусила язык.
— Нет, — ровно отозвалась она. — У меня своя дорога и свой мужчина, — выдала благовидную причину для отказа она, мысленно извинившись перед Эльхиором, которого опять эксплуатировала в целях прикрытия.
— Я так и думала, — усмехнулась женщина, — но попробовать стоило. Пойдем, нам пора.
Старшая из орчанок направилась из домика, за ней потянулись одетые в платья мудрые и охотницы, шествие которых замыкала Айшэ.
На улице уже стемнело, и посреди площади горел большой костер, отбрасывающий вокруг зыбкие тени. Доносился мужской и женский смех, порой мелькали заливисто хохочущие стайки детишек, которым ради праздника матери позволили гулять подольше. Вокруг костра уже были расставлены скамьи и разложены циновки, чтобы люди могли с комфортом разместиться и наблюдать за участниками ритуала. Айшэ заметила неподалеку еще несколько костров, на которых готовилась еда. У самого большого огня их уже поджидали мужчины-охотники. Вампирша не ошиблась в своих догадках и у племени, кроме женщин-мудрых, был еще и мужчина-вождь, предводитель воинов. В подобных культурах это случалось сплошь и рядом. Мужчины совершенно спокойно реагировали на раздетых почти донага охотниц, ни один не позволил себе улюлюканья или одобрительного свиста, чего можно было ожидать в аналогичной ситуации от людей. Все же орки, как их не назови, были народом суровым, но без двойного дна.
На лицах нескольких воинов девушка заметила свежие синяки, один и вовсе щеголял от души расквашенным носом. Айшэ украдкой усмехнулась, похоже, Эльхиору все же нанесли "визит вежливости", но маг не ударил в грязь лицом и спровадил доброхотов.
Молодежь, которая не доросла еще до участия в священном действии, толпилась вокруг, завистливо и с восхищением наблюдая за раскрашенными охотниками. Айшэ рассматривали с наибольшим интересом, но никто и не думал демонстрировать неприязнь. Наоборот, на лицах женщин, особенно постарше, то и дело виднелись ободряющие улыбки.
Когда вампирша рассмотрела в толпе Эльхиора, то ничуть не удивилась. Ему наверняка было любопытно, а после того, как он и сам прошел проверку и местных воинов, то ни за какие коврижки не остался бы в четырех стенах. Маг стоял чуть в стороне ото всех и был немного чужим на этом празднике жизни, но его быстро взяли в оборот местные женщины из тех, кто по тем или иным причинам не мог участвовать в ритуале: давешняя Зарна, ее мать и две какие-то сильно беременные орчанки. Что они ему рассказывали, Айшэ слышать не могла, но Эльхиор заметно расслабился и даже стал улыбаться. Может, еще адаптируется, — понадеялась Айшэ и выбросила мага из головы — начинался сам ритуал.
Те, кто не принимал участия в священнодействии, отошли подальше, усевшись на циновках вокруг площадки в центре деревни. У большого костра остались только охотники и мудрые. В племени, где выросла Айшэ, перед началом ритуальной охоты камлали только шаманы, здесь же, похоже, к духам-покровителям обращались все участники обряда. В огонь полетело несколько пучков трав, над площадью потянулся немного терпкий дымок. Айшэ принюхалась и усмехнулась: это было что-то вроде легкого наркотика, повышавшего скорость реакции. Полезная штука, если использовать ее редко, помогает уровнять шансы между охотником и куда лучше ориентирующимся в темноте хищником.
Глухо и медленно застучали барабаны. Это напоминало сердечный ритм, который постепенно все убыстрялся, точно так же, как начинал отдаваться в ушах ее собственный пульс. Сначала она просто повторяла то, что делали девушки: танец оказался незамысловатым, но красивым. Айшэ быстро уловила последовательность, и повторять ее, в такт размерено бьющим музыкальным инструментам было не сложно. Вскоре она просто прикрыла глаза, начиная двигаться по наитию, легко и грациозно. Это был своеобразный транс, некое мистическое соединение с самим этим местом и его силой. Обычный мир постепенно отступал, вытесняемый на задний план узором танца, простого и вечного, как сам лес. А потом шаманки запели. Женские голоса, тянущие бесконечно длинные ноты разной тональности, казались чем-то запредельным, нереальным. Это была песня жизни, дикой и прекрасной, она будила дремучие животные инстинкты и заставляла рваться куда-то вдаль, бежать вместе со стаей.
Когда песня резко оборвалась, выводя охотников из транса, распахнула глаза и Айшэ. Инстинкт требовал одного — охоты. Это было почти потребностью: гнать дичь, сражаться с хищником за добычу. Девушка краем сознания отметила, что находясь в трансе, выпустила на волю своеобразную вампирскую "ауру", расцветившую мир перед ее глазами в красные тона. Теперь она видела, как струится кровь под кожей каждого аргара, слышала, как учащенно бьются их сердца. А еще эта аура, как запах свежепролитой крови, приманивала хищников.
Толпа расступилась, пропуская разрисованных ритуальными узорами мужчин и женщин к лесу. Айшэ легко сорвалась с места, устремившись в чащу. Ночной воздух был свежий и чистый, напоенный ароматами горевших в кострах трав и характерного духа леса, в котором смешался запах мокрого мха, сминаемого босыми ступнями, смолы, разогретой за день солнечными лучами, и мускуса.
Вампирша чувствовала, как с ее пути старается побыстрее убраться разная живность, в том числе и мелкие хищники. Но они ее не интересовали — предстояло найти лишь одного, определенного зверя. Девушка, сейчас ведомая скорее инстинктами охотницы, нежели разумом, предвкушала предстоящую схватку, но не торопилась, прекрасно зная, какими опасными могут быть эти животные.
Лесные коты, свирепые и хитрые хищники, были настоящими царями природы, и мало какой зверь мог сравниться с ними в силе и проворстве. А еще они обожали нападать сверху, а потому, углубившись в чащу, девушка ловко взобралась на дерево и продолжила путь по ветвям. Здесь это сделать было тяжелее, чем в дикой сельве, где она выросла. Там меж стволами лесных исполинов переплетались толстые лианы и воздушные корни, значительно упрощавшие путь поверху.