Страница 39 из 79
Он посмотрел на меня так, как будто хотел поспорить, затем вернулся к платяному шкафу. Он вытянул черные штаны и ботинки, но не стал одевать рубашку. Воздух перед ним заколебался и на животе проступили щупальца.
– Я напомню им, что я частично ночной летун, а не только сидхе.
– Если я пойду с тобой, это тебе поможет или навредит? – Спросила я.
– Думаю, навредит. Я поговорю со своими людьми, потом вернусь за вами. Таранис сошел с ума, если решил осадить нас.
– Почему Двор Неблагих не помогает слуа? – спросил Дойл.
– Я узнаю, – сказал Шолто и протянул руку к ручке двери, когда заговорил Мистраль.
– Мои поздравления тебе, Король Шолто, королю королевы Мередит. – Его голос был почти нейтрален, когда он произносил эти слова. Почти.
– Поздравляю и тебя, Громовержец, хотя с таким количество королей вокруг, я не уверен, какое королевство мы разделим. – С этим Шолто вышел, Генри следовал за ним.
– Что он имел ввиду, поздравляя меня? – Спросил Мистраль. – Я знаю, что принцесса носит ребенка Шолто и твоего, Дойл. Я это слышал в кровати после пробуждения.
– Мистраль, разве королева не сказала тебе? – Спросила я.
– Мне было сказано, что ты наконец забеременела от нескольких стражей. Я немного узнал, пока было больно. – Он не смотрел на меня и продолжил. – Она была в бешенство, когда ты уехала, принцесса. Твой зеленый рыцарь разрушил зал пыток, и она приказала меня приковать цепью к стене ее покоев. Там я был в ее милосердии с тех пор, как вы уехали.
Я коснулась его руки, но он отодвинулся.
– Так и думала. что она причинит тебе боль за то, что ты был со мной, – сказала я. – Мне очень жаль.
– Я знал, что это была цена, которую я заплачу. – Он скользнул по мне взглядом, а затем позволил своим волосам упасть на лицо, скрывшись за этой завесой. – Я был рад заплатить, я надеялся… – он покачал головой. – Для надежды слишком поздно. – Он повернулся к Дойлу, протянув ему руку. – Я завидую тебе, капитан.
Дойл шагнул и взял протянутую руку, черную на белом.
– Я не могу поверить, что королева не рассказала правду своему двору.
– Меня освободили от цепей только этой ночью, поэтому я не знаю, что она говорила двору. Я не в числе ее любимчиков, чтобы мне что-то говорили. Меня освободили и тут же предали свои же. Онилвин должен умереть, мой капитан.
– Он предавал тебя?
– Он привел меня к засаде стрелков благих.
– Что ж, буду знать. Он будет наказан.
– Он уже наказан, – сказала я.
Они оба смотрели на меня.
– Что ты имеешь ввиду, Мерри? – Дойл спросил.
– Онилвин убит.
– Чьей рукой? – спросил Мистраль.
– Моей.
– Что? – Спросил Мистраль.
Дойл взял меня за руку, изучая мое лицо.
– Что случилось, пока я был в человеческой больнице?
Я рассказала наиболее короткую версию из возможных. У них было множество вопросов о Дикой Охоте, а Дойл держал меня, пока я говорила, что бабушка мертва.
– Благие у ворот слуа – это частично моя ошибка. Я послала благих сидхе, которые были вынуждены присоединиться к охоте, обратно к Таранису с сообщением, что я убила Онилвина собственной рукой и что чаша прибыла в мою руку.
– Почему ты показала им чашу, ведь королева запретила это делать? – спросил Мистраль.
– Чтобы спасти твою жизнь.
– Ты использовала чашу, чтобы спасти меня? – переспросил он.
– Да.
– Не надо было впустую тратить магию на меня. Ты должна была спасти Дойла и Шолто, я не стою такого риска.
Дойл посмотрел на меня.
– Он не знает, – сказала я.
– Думаю, да.
Мистраль по смотрел на нас.
– Чего я не знаю?
– Я упомянула имя Клотры не просто так, Мистраль. У нее был сын от трех отцов, а у меня будет два малыша, каждый также от трех отцов.
– Слишком много королей, что ты будешь делает со всеми нами, принцесса?
– Мередит, Мистраль. Зови меня Мередит. Я ношу твоего ребенка, хотя бы поэтому называй меня по имени.
Мистраль мгновение смотрел на меня, зачем покачал головой и повернулся к Дойлу.
– Она говорит загадками. Если бы я был одним из отцов, то королева освободила бы меня и я должен был бы уйти в западные земли.
– Мы узнали об этом за несколько минут до похищения Мередит королем. У тебя не было времени добраться до нас в западных землях, потому что мы были здесь, в волшебной стране, и в землях слуа.
– Значит королева не знала, что я был одним из отцов? – Мистраль спросил.
– Я сам сообщил ей, что Мередит беременна и кто является отцами, – сказал Дойл.
– Она освободила меня, но ничего не сказала. – Он повернулся ко мне. Его глаза вмещали в себя частички неба, или бегущие разноцветные облака. Он, казалось, не знал, что думать или чувствовать, и в глазах отражалась эта неуверенность.
Я подошла к нему, коснулась его руки, и вгляделась в эти неуверенные глаза.
– Ты будешь отцом, Мистраль.
– Я был с тобой только дважды.
– Ты же знаешь, что говорят: даже одного раза достаточно, – улыбнулась я.
Тогда он в ответ улыбнулся немного растерянно и посмотрел на Дойла.
– Это так?
– Да. Я был там, когда видения показывали это Мередит. Мы оба будем отцами. – Темное лицо Дойл блеснуло белоснежной улыбкой.
Лицо Мистраля наполнилось светом. Его глаза внезапно стали синими – цвета ясного, летнего неба. Он нежно коснулся моего лица, как будто боялся, что я сломаюсь.
– Беременна моим ребенком? – Он произнес это как вопрос.
– Да, – ответила я.
Я видела, как в его глазах бежали облака, сменяя цвет. Они стали цвета дождливого неба. И это небо закапало по бледным щекам. Можно было ожидать любой реакции от Мистраля, но я совершенно не ожидала такого от Громовержца. Он был всегда настолько жестким и в спальне и в сражении, и теперь он, единственный из всех отцов, кто плакал, когда узнал об этом. Каждый раз, когда я мне кажется, что я понимаю мужчин, я снова ошибаюсь.
Его голос был надломлен.
– Почему она не сказала мне? Почему она причиняла мне боль, когда я делал то, что она говорила, что она хотела больше всего на свете? Она получила наследника ее собственной крови, чтобы занять ее трон по ее же желанию, и она мучила меня за это. Почему?
Я знала, кто это «она» была. Я заметила, что многие из стражей говорили о королеве Андаис, как «она». Она была их королевой и абсолютным правителем их судеб. Единственная женщина, которую они так долго надеялись коснуться.
– Я не знаю. – Это единственное, что я могла предложить.
Дойл подошел и обхватил за плечи Мистраля.
– Логика давно оставила королеву.
Это был вежливый способ сказать, что Андаис была безумна. Это было так, но говорить это вслух не всегда было мудро.
Я коснулся руки Мистраля и он отдернулся, как от боли.
– Если она узнает, что волшебная страна обручила вас с Шолто, она может воспользоваться этим предлогом, чтобы забрать назад остальных стражей.
– Она не может забрать отцов моих детей, – сказала я увереннее, чем чувствовала.
Мистраль высказал мои страхи.
– Она королева, и она может делать все, что ей нравится.
– Она поклялась отдать вас всех мне, если вы приедете в мою кровать. От нее отказались бы. Дикая охота снова стала реальностью и снова охотится на клятвопреступников, даже королевских.
Мистраль сжал мою руку так, что стало больно.
– Не угрожай ей, Мередит. Ради любви к Богине, не делай ничего, чтобы стать для нее опасной.
– Ты делаешь мне больно, Мистраль, – сказала я мягко.
Он ослабил свою хватку, но не позволял освободить руку.
– Не думай, что внуки ее брата будут для тебя достаточной защитой от нее.
– Мне опасно оставаться в волшебной стране. Я знаю это. Именно поэтому мы должны уехать как можно быстрее в Лос-Анджелес. Мы должны выдвинуть обвинения против короля и натравить на него человеческие СМИ. Мы должны бежать из волшебной страны. Слишком много вещей, которые станут оружием, используемым против всех нас. – Я повернулась к Дойлу и положила свою руку на его. – Богиня предупредила меня, что сидхе вернулись к ней. Здесь слишком много наших врагов. Мы должны вернуться в город и окружить себя металлом и технологиями. Это ограничит силу других.