Глоток мрака

– Согласен, – ответил Дойл.

– Что ты подразумеваешь под «более реальной частью»? – спросил Шолто, кладя руку на одно из деревьев, стоявшее в углу кровати.

– Одеяло вернулось к тому, из чего оно было создано. Волшебство тает, – сказал Дойл.

– Ты хочешь сказать, что как в сказках, волшебство длится только некоторое время, – спросила я.

Он кивнул.

И тут прозвучал голос издалека:

– Мой Король, принцесса, это – Генри. Вы меня слышите?

Ответил Шолто:

– Слышим.

– Отверстие к этой комнате сужается, мой Король. Вы должны выйти прежде, чем оно закроется окончательно? – Голос Генри выдавал беспокойство.

– Да, – сказал Дойл. – Думаю, он прав.

– Я здесь король, Мрак, и я говорю, что мы будем делать и что не будем делать.

– Господа, – сказал я, – как принцесса и будущая королева всех, я приму решение. Мы должны выйти прежде, чем стена закроется.

– Соглашусь с принцессой, – сказал Мистраль. Он подошел к кровати и протянул мне руку.

Когда я взяла протянутую руку, Мистраль улыбнулся и обернул своей большой рукой мою маленькую ладошку, его улыбка была мягче, чем я когда-либо видела у него. Он повел меня обратно к костяным воротам. Трава на нашем пути больше не пыталась дотронуться до меня. Камни были просто камнями, как будто двигавшиеся в них существа ушли из них. Мы оставили Дойла и Шолто стоящими на коленях на кровати и все еще продолжавшими сверлить друг друга глазами. Когда вернемся в спальную Шолто, нужно будет выяснить причину их взаимной неприязни.

От прикосновения Мистраля костяные ворота рассыпались.

– То, что создало это место, исчезает, – крикнул он Дойлу и Шолто. – Принцесса должна быть в безопасности прежде, чем это место полностью разрушится.

Мистраль подхватил меня на руки и понес через груду костей. За воротами была видна спальня Шолто и взволнованное лицо Генри, смотрящего оттуда на нас. Можно было видеть, как срастались камни, как что-то живое и жидкое. Это было похоже на наблюдение за цветочным бутоном, если можно взглядом уловить почти незаметные изменений.

Мистраль пронес меня через открытие, и мы оказались в винно-фиолетовой спальне Шолто. Генри поклонился нам и опять повернулся к отверстию в ожидании своего короля. Отверстие продолжало сужаться, а мужчины не спешили выбраться из сада. Это было столкновение эго? Чтобы не случилось между ними, но мои нервы могли и не выдержать, наблюдая как срастаются края отверстия.

И я крикнула мужчинам:

– Я умру, если вы оба останетесь в этой ловушке. Сегодня же вечером мы уезжаем в Лос-Анджелес.

Мужчины переглянулись и побежали к нам. Наверное, в других обстоятельствах я бы наслаждалась видом бегущих обнаженных мужчин, но стена зарастала. Если она зарастет полностью, здесь некому было бы ее открыть вновь. Среди сидхе у кого-то были руки власти, которые могли разорвать камень, но ни Шолто, ни Дойл такими руками не обладали.

Я закричала:

– Быстрее!

Дойл сорвался на бег, став похожим на черное гладкое животное, под кожей которого текли мускулы и плоть. Мне было страшно за него. Он всегда походил на скалу. Теперь же я поняла, что это не так. Он был как ветер, дождь или что-то стихийное и больше, чем просто плоть. Несколько месяцев назад я уже такое чувствовала. Тогда я наблюдала за ним и не могла поверить, что он, со всеми его возможностями, любит меня. В конце концов, я была просто человеком.

Шелто бежал позади Дойла, как его бледная тень. На мгновение мне показалось, что это был мой Холод. Он был парой Дойлу. Мои белое и черное, мои мужчины. Шолто был красив и стремителен, но не мог бежать так быстро, как Дойл. Он немного отставал и немного… более человечен.

Мистраль сказал,

– Попроси, чтобы стена осталась открытой.

– Что? – спросила я пораженно. Я все еще была у него на руках и все еще в спальне Шолто.

Он поставил меня на пол.

– Хватить смотреть на Дойла, как томящийся от любви подросток, и прикажите стене не закрываться.

Я не была уверена, что ситхен слуа послушается мне, но попробовать можно.

– Стена, пожалуйста, не закрывайся.

Казалось, на мгновение меня услышали, как будто стена колебалась повиноваться ли, но потом стена опять начала зарастать. Медленнее, чем было, но все равно не остановилась.

Дойл нырнул через отверстие, перекувырнулся и приземлился на ноги на ковер в водовороте черных волос и черных мускулов.

Шолто повторил нырок Дойла, но упал на ковер, тяжело дыша. Дойл тоже дышал тяжело, но казался готовым найти оружие и встать на мою защиту. Шолто же требовался хотя бы минутный отдых.

Он выпалил,

– Мне показалось, или пока мы бежали, дорожка становилась длиннее?

– Да. – Кивнул Дойл.

– Почему? – Спросила я.

Шолто встал на ноги и посмотрел вверх. Я тоже посмотрела вверх, но как не приглядывалась, видела только камень.

– Здесь кто-то или что-то. – Он пошел к платяному шкафу у противоположной стены комнаты и вынул одежду. Она была белой и золотой и не соответствовала комнате, но очень походила его совершенным глазам и волосам. Он бы очень подошел ко Двору Благих, если бы не особенности его генетики и дополнительные органы. Но даже Двор Неблагих считал его ужасом. В прошлом даже Благой Двор был бы счастлив ему. Но Шолто, как и я, не мог скрыть смешанную кровь. Не существовало такого гламора, который мог бы сделать нас одними из них.

Дойл внимательно огляделся. Он тоже что-то видел? Что-то чего я не ощущала?

– Что это?

– Магия, магия слуа, но не… моя, – сказал Шолто и пошел к двери.

– Мой Король, – сказал Генри, и все посмотрели на него. Я не забыла, что он был там.

– Вы были в волшебном сне несколько дней. Некоторые слуа испугались, что Вас могли околдовать на столетия.

– То есть как спящая красавица, – сказала я.

Генри кивнул. Его красивое лицо было взволновано, но не была уверена, так как не очень хорошо знаю его.

– Они пришли сюда и увидели сад. Это было похоже на действия благих, мой лорд. Ни один из нас не мог войти в ворота или преодолеть стены. Это сдерживало нас и защищало вас ото всех, кто пытался приблизиться.

– Что случилось, пока мы спали, Генри? – спросил Шолто. Он подошел к нему и схватил его за плечо.

– Мой король, благие разбили лагерь около нашего ситхена. Они потребовали встречи, но у нас не было короля, чтобы выступить от нашего имени. Вы же знаете правило – без правителя, мы прекращаем быть слуа, прекращаем быть свободными. Мы бы были поглощены неблагим двором, но сначала должны были бы самостоятельно справиться с благими.

– Они выбрали другого короля, – сказал Шолто.

– Только временного правителя.

– Но это разделило власть короля, и у кого бы ни была эта часть власти, он не захочет, чтобы мы вышла из стены.

– Зачем пришли благие? – спросил Дойл.

Генри стал объяснять Шолто, а тот кивал в ответ.

– Они говорят, что слуа украли принцессу Мередит и держат против ее желания.

– Я не их принцесса. Почему они решили, что должны спасти меня?

– Они хотят и Вас и чашу. Они говорят, что обе были украдены, – сказал Генри.

«Ох», подумала я.

– Они хотят мою магию… не меня. Только какое право они имеют брать в осаду слуа?

– Право на родство – Ваша мать приехала, чтобы потребовать возвращение ее милой дочери, и внуков, которых она носит. – Генри выглядел еще более сконфуженным.

– Одним из отцов детей, которых я ношу, является Шолто. Право отца заменяет право бабушки.

– Благие утверждают, что дети принадлежат Королю Таранису.

Шолто пошел к двери.

– Подождите здесь. Я должен поговорить со своими людьми, а потом будем противостоять безумию благих.

– Шолто, ты не хотел бы выбрать что-нибудь другое из одежды? – Спросила я.

Он застыл, потом нахмурившись, посмотрел на меня.

– Почему?

– Твоя одежда выглядит, как у благих, а твои люди и так бояться, что мы с тобой превратим их из темных и ужасных слуа во что-то легкое и воздушно-красивое.