Страница 6 из 73
— Ты сильно подросла с тех пор, как я видел тебя последний раз, — говорит он.
— Год прошёл. Сейчас мне шестнадцать.
— Надеюсь, мой сын хорошо о тебе заботился там, в Центруме? — спрашивает он.
— Конечно, я хорошо заботился о ней, — отвечает Себастьян.
Путаный комок эмоций скручивает мой живот. По крайней мере, Себастьяну не за что стыдиться. Он остался жить со мной, мамой и Полли, когда нас эвакуировали в Центрум, а Крейвену было приказано остаться в Блэк Сити продолжать свою работу. Себастьян был приписан ко мне в качестве персонального телохранителя, и это был отличный план до тех пор... до тех пор, пока не произошло одно событие. Ненавижу думать об этом.
— Что ты делаешь с тем Дарклингом? — спрашиваю я Крейвена.
— Тестирую новый спрей от превращения в Разъярённых, — радостно говорит он, показывая на аэрозоль, стоящий на верстаке.
На баллончике были написаны слова «Уходи, спрей от Разъярённых внутри!»угловатыми красными буквами. Ещё один аэрозоль? Они, похоже, каждый месяц выпускают новый. Я боюсь, что это рынок, у которого огромный спрос, — все боятся нападения Разъярённых. Это ужасный способ умереть.
— Это всего лишь прототип, но он очень эффективен. Смотри, — Крейвен поднимает аэрозоль и распыляет вонючий газ на Дарклинга, лежащего на каталке. Существо немедленно начинает корчиться от боли.
Себастьян закрывает нос от отвратительного запаха, в то время как я прикрываю рот, чтобы скрыть свой ужас. Это не наука — это пытки.
— Превосходная работа, Крейвен, — говорит мама.
Я увидела достаточно.
— Можно мне уйти, пожалуйста? — спрашиваю я маму.
— Не стоит быть такой чувствительной. Это просто животное, — бросает мама. — Тебе следует быть жёстче, если хочешь здесь работать.
— Что ты имеешь виду? — спрашиваю я, сбитая с толку.
— Ты была принята в Ускоренную Научную программу, — говорит Крейвен. — После того, как закончишь этот школьный год, ты станешь моим интерном. Мне кажется, тебе захочется увидеть, где ты будешь работать ближайшие пять лет. Обещаю, что не буду относиться к тебе, как к рабыне.
— Поздравляю, — говорит Себастьян.
Мои плечи опускаются, я думаю, что это, должно быть, шутка.
— Я подала запрос на Политическую программу.
— Я подумала, что карьера политика не для тебя, — говорит мама.
— Ты поменяла мой запрос, даже не посоветовавшись со мной?
— Я знаю, что будет для тебя лучше. Не все из нас рождены для политики, Натали, — говорит мама.
— Но...
— Не будь неблагодарной. Не очень многие получают возможность поступить в Ускоренную программу, и Крейвен дёрнул за нужные ниточки, чтобы ты попала в Научную программу.
Почему бы маме не «подёргать за нужные ниточки», чтобы я попала в Политическую программу, как я хотела? И карьерный, и денежный вопрос там куда перспективнее; не говоря уже о том, что все мои друзья из Центрума записались именно в неё. Я не хочу быть единственной, кто этого не сделал. Это так неприятно, особенно с тех пор, как моя мать стала Эмиссаром.
— Не унывай, душечка. Работать со мной не так уж и плохо, — говорит Крейвен.
Что-то в этом я сомневаюсь. Никаким образом не хочу принимать участия в его «научных экспериментах». Это, видимо, очень явно отразилось на моём лице, потому что у мамы вырвался усталый, раздражённый вздох — звук, который очень мне знаком. Вся моя жизнь — сплошное её разочарование. Я устала от этого.
Значит, моя мать хочет закалить меня? Отлично! Моё лицо каменеет и лишается всяких эмоций, насколько это возможно. Я решаю вести себя так, словно всё происходящее вокруг меня, меня же и не касается. При этом все, чего я хочу, это сбежать.
Крейвен возвращается к Дарклингу на каталке. Существо снова поворачивает голову в моем направлении, мои глаза прикованы к его груди, в которой под прозрачной кожей пульсирует два сердца. Одно сердце значительно меньше другого, но бьётся чаще.
Крейвен замечает мой взгляд.
— То, которое больше, основное. А это просто дублирующее, — говорит он, показывая на меньшее. — Как правило, они не бьются, но иногда нам попадаются случаи, как сейчас, когда они запущены, хотя мы не уверены, как и почему. Это увлекательно, почти также увлекательно, как физиология полукровок. Чего бы я только не отдал, чтобы добраться до одного из них. Живое существо без сердцебиения...
Себастьян громко зевает. Он ненавидит разговоры о науке.
Крейвен бормочет себе что-то под нос, взяв в руки шприц и воткнув иглу в руку Дарклингу. Липкая кровь заполняет ёмкость, Дарклинг издаёт дикий вопль, разбрызгивая повсюду слюну. Некоторые капли попадают мне на лицо.
— Я ведь не превращусь сейчас в Разъярённого? — паникую я, думая о заражённой слизи, покрывающей моё лицо.
— Нет, душечка, — смеётся Крейвен. — Настолько глубоко вирус поражает только Дарклингов, полукровок и некоторых отдельных собак. Но и им нужно быть укушенными или выпить заражённой крови.
Мне не нравится, каким тоном он произносит «настолько глубоко», — словно есть вероятность, что вирус распространится и на людей.
Он ставит образец с кровью на шкаф рядом с острыми деревянными кольями.
— Готова к своему завтрашнему важному дню? — говорит он.
Не могу поверить, что он хочет поговорить о моей школе здесь, в этом месте. Тогда я напоминаю себе, что должна вести себя так, словно меня это не задевает.
— Почему я должна туда идти? Почему я не могу быть на домашнем обучении? — говорю я.
— Потому что Пуриан Роуз требует от тебя ходить в школу, — говорит мама, и холодок пробегает по моей коже от упоминания его имени.
— Почему? — спрашиваю я.
Мама и Себастьян обмениваются понимающим взглядом.
— Потому что Пуриан Роуз так говорит. Это его приказ, так что ты будешь делать то, что тебе сказано, — говорит мама.
— У меня не будет ничего общего с другими ребятами. Они все Бутцы. Они возненавидят меня, — говорю я.
Между рабочим классом, называемым Бутцами из-за ужасных кожаных ботинок, и людьми из Центрума, правящим классом, всегда существовала напряжённость. Только те, кто из Центрума, могли работать в администрации, именно поэтому его называют Правительством Центрума; это просто способ напомнить Бутцам их место.
— Так нечестно. Мне нравится моя Сторожевая школа вместе с моими друзьями-Стражами, — продолжаю я.
— Просто делай так, как тебе велено, Натали, — шипит мама. — Я не хочу, чтобы ты разозлила ПурианаРоуза; тебе ведь известно, какой он. Хочешь снова подвергнуть риску свою сестру?
— Нет, — шепчу я, к горлу подкатывает ком страха.
Себастьян бросает на меня сочувствующий взгляд. Ему хорошо известно, что случилось с Полли. Я доверилась ему, когда мы встречались, да и мама рассказала Крейвену, поскольку он единственный близкий ей человек в Блэк Сити.
— Хотите, я останусь с Натали и удостоверюсь, что она доберётся куда надо? — спрашивает Себастьян.
— Нет! Мама, пожалуйста. Мне не нужен телохранитель, когда я в школе. Там безопасно, — говорю я.
С тех пор как Полли была ранена, мама решила, что мне необходим телохранитель, следящий за каждым моим движением. Это просто душит меня.
— Он может отвозить меня туда по утрам и забирать в обед, — предлагаю я быстро. — Пожалуйста. Я не хочу быть единственной, у кого есть телохранитель. Это сделает меня объектом для придирок куда больше, чем любая другая причина.
Мама обдумывает это. Она смотрит на Себастьяна.
— Убедись, что приводишь её туда и обратно каждый день, без заигрываний.
— Да, Эмиссар.
— Я позвоню директору и договорюсь, чтобы какая-нибудь девочка составила ей компанию, — отвечает мама.
— Мне не нужен друг напрокат, — говорю я.
Мама смотрит на меня испепеляющим взглядом.
Существо на каталке рядом со мной шевелится, и я заставляю себя не обращать на него внимания.
Мама замечает, что у меня в руке всё ещё находится куртка Дарклинга.
— Где ты это взяла?