Страница 43 из 61
— Да и как он может это сделать? — подхватил Гленн.
Это было последней каплей. Больше не в силах терпеть их насмешки и издевательства, я стремительно повернулась к мужу.
— Сможет, если захочет, потому что прекрасно знает, что это его мать виновата в том, что случилось с алебастровой головкой. И я все равно поговорю с Кейтом, улучив момент, когда Гленды не будет рядом со своим юным…
Гленн так сильно ударил меня по щеке, что я пошатнулась и едва не упала. Сестра сразу же схватила его за руку.
— Эй, успокойся! Сейчас не время для публичных спектаклей. Почему бы тебе не уехать, Дина? Совсем, в Нью-Йорк. Почему бы тебе прямо сейчас не вернуться в «Высокие башни» и не начать паковать чемоданы? Ты не можешь праздновать Рождество с нами и…
Я отвернулась и бросилась бежать куда глаза глядят, лишь бы не слышать эти ненавистные голоса и не видеть злобных лиц близнецов. Добравшись до группы деревьев у кромки озера, я с благодарностью скрылась в их тени. Там был большой плоский камень, словно помост с ледяной коркой по краям.
Здесь, при свете звезд, не видя костра и почти не слыша смеющихся голосов, которые доносились как будто из другого мира, я спрятала лицо в ладони и заплакала. У меня больше не было сил ни бороться, ни выносить боль утраченной любви. Выплакавшись, я испытала некоторое облегчение, но слезы все еще продолжали течь по моему лицу, и я вся вздрагивала от всхлипываний.
Вдруг чьи-то руки с нежностью прикоснулись к моим плечам. Это не мог быть Гленн. Я обернулась, увидела лицо Трента, на котором ярко светились голубые глаза, и разрыдалась с новой силой. Его сочувствие могло окончательно погубить меня.
— Бернардина, — мягко сказал он. — Прекрати рыдать и послушай меня. Ты помнишь, как много лет назад, в хмурый дождливый день, я нашел тебя лежащей вниз лицом в мокрой траве, обессилевшей от слез?
Постепенно успокаиваясь, я кивнула.
— Тебе казалось, что ты умрешь от горя в тот день, — тихо продолжал он, — что не сможешь вынести жизни, из которой ушел твой отец. Ты помнишь это?
Я снова кивнула.
— И тем не менее ты живешь. Время лечит, и боль утихает, говорит мудрая пословица. Так бывает всегда. Сейчас ты можешь думать о своем отце с любовью и без того всепоглощающего горя, которое полностью охватило тебя в день похорон. И так будет всегда. Ты совершила ошибку, выйдя замуж, дорогая моя, но это не значит, что у тебя нет будущего.
Мне было трудно поверить в то, что когда-нибудь все образуется. Я сейчас воспринимала только настоящее, только то, что происходило непосредственно вокруг меня.
— Гленн ударил меня, — всхлипнула я.
— Знаю. Я видел это и с трудом сдержался, чтобы не заступиться за тебя. Теперь ты наконец поняла, что тебе нельзя оставаться в одном доме с Глендой? Ведь если у тебя и есть шанс сохранить свой брак, то только вдали от Серых камней и этой женщины.
Трент не знал всего. Он не подозревал, какую роль сыграл его собственный сын в нашем разрыве с Гленном. Но я не могла рассказать ему этого, поэтому только молча подняла заплаканное лицо. Когда-то давно этот человек утешил меня, и сейчас я страстно желала, чтобы ему удалось снова заставить утихнуть боль, которую я испытывала.
Он склонился ко мне и взял мое лицо в свои руки. Я поняла, что он собирается поцеловать меня, и ждала от этого поцелуя нежности и успокоения.
Но тут из темноты прозвучал голос Гленды:
— Видишь! — торжествующе воскликнула она. — Теперь тебе ясно, что я имела в виду, Гленн? Разве это не любовное свидание?
Трент все-таки поцеловал меня и только потом повернулся к ним. Гленда чуть ли не танцевала вокруг нас. Она была в восторге, потому что все шло по ее сценарию. Мой брак стремительно двигался к своему финалу, и она могла гордиться собой. В своей яркой оранжевой куртке она сейчас сама напоминала пламя — ликующее и победоносное.
Гленн холодным, безжизненным тоном произнес:
— Да, теперь я понимаю, что ты имела в виду. — Он посмотрел мне в глаза. — Гленда все рассказала мне о тебе, Дина, — и о том, что ты была влюблена в этого человека несколько лет назад, и о том, что ты никогда не переставала любить его. Так что же на самом деле произошло между вами в Калифорнии? Может, ты ему просто не подошла?!
Трент рванулся к нему, и Гленн полетел на землю от мощного удара в челюсть. Гленда бросилась на Трента, крича от бешенства, но он сжал ее в железных объятиях и тряс до тех пор, пока она не замолчала. Да, видимо, когда они были вместе, ему не раз приходилось утихомиривать свою женушку, промелькнуло у меня в голове. Я впервые увидела в ее глазах испуг.
— У меня к тебе особый счет, — угрожающе сказал ей Трент. — И не забывай об этом. До сих пор я не предъявлял тебе его, но если ты по-прежнему собираешься лгать своему брату, то тебе придется иметь дело со мной.
Он оттолкнул Гленду, так что она отлетела к стволу дерева, и быстро зашагал по берегу.
Гленда пришла в себя и, бросившись к брату, опустилась на колени рядом с ним. Гленн не столько пострадал, сколько был ошеломлен, и, сидя на земле, изумленно покачивал головой из стороны в сторону.
Я не хотела этого видеть и, спотыкаясь, вернулась к костру, по дороге вытирая слезы с мокрого лица. Нужно взять себя в руки, приняла решение я, ведь я так и не поговорила с Кейтом.
Вся оставшаяся часть вечера прошла для меня в какой-то странной, нереальной дымке. Мне удалось заставить себя что-то съесть, и я пыталась даже, к собственному удивлению, принимать участие в общем веселье. Но когда настала очередь рождественских гимнов, петь я не смогла. Эти мелодии не вызывали в моей душе священного трепета, как обычно, и звучали скорее как насмешка.
Гленда, полностью завладев Гленном, вернула его себе, и теперь мне не было места в его жизни. И все же я упорно пыталась сделать то единственное, что было в моих силах. Я должна была поговорить с Кейтом.
Время от времени его клетчатая шапка мелькала в толпе людей, суетившихся вокруг костра. Но он держался особняком, так что создавалось впечатление, что у него нет ничего общего со своими сверстниками. Этот мальчик с такой осторожностью общался с людьми, словно был диким зверьком, готовым в любую минуту скрыться в своем тайном убежище. Я никак не могла улучить момент, чтобы встретиться с ним глазами, не то что начать разговор.
Колтон удивил всех, публично объявив, что готов продать Пандоре землю на этой стороне озера. Она была очень рада, и они пожали друг другу руки, как будто между их семьями никогда не было вражды. Но Гленн выглядел раздраженным, и я решила не спускать глаз с его сестры, так как подозревала, что она задумала что-то ужасное. И хотя Гленда делала вид, что веселится вместе со всеми, я понимала, что с минуты на минуту будет разыграна новая игра, которая на этот раз может стать для Макинтайров роковой.
Близнецы присоединились к кругу людей, собравшемуся вокруг костра, и его мерцающий свет не позволял разглядеть синяк на челюсти Гленна. Трент держался в стороне, но я периодически ловила на себе его внимательные взгляды и была благодарна ему за это. Теперь я была уже не одинока в своей борьбе против брата и сестры Чандлеров.
Когда все взялись за руки и двинулись вокруг костра, Гленн, не подходивший ко мне весь вечер, взял меня за руку и потянул в круг.
Это был последний ритуал праздничной ночи, и на этот раз я заставила себя петь вместе со всеми. Призвав на помощь всю свою храбрость и гордость, я решила подыграть ему и сохранить нашу размолвку в тайне. Я пела, хотя комок стоял у меня в горле, потому что слова старинного гимна имели для меня особое значение. Они напоминали мне о тех, кого уже не было рядом: об умершем отце, о матери — такой далекой и недосягаемой, даже не из-за расстояния, разделяющего нас, а просто потому, что она была старой и больной; о Тренте, которого я потеряла очень давно, потому что была глупой юной девочкой. И о Гленне — который совсем недавно был моим мужем, любимым и желанным. Он держал мои пальцы, но это пожатие было холодным, и я знала, что в другой его руке лежит ладонь Гленды.