Страница 82 из 125
— Что? — спросил я. Но я уже заметил кое-что. Те пласты и насыпи из сланца? Это был не сланец.
Это были кости.
Миллионы, миллионы и миллионы гребаных тонн костей.
— Какого дьявола здесь происходит? — выдохнул я. — Где мы?
— Это окраина Феерии, — сказала она. — Наши внешние границы. У тебя ушло бы десятилетие, чтобы научиться перемещаться на такие расстояния.
— Ооо, — сказал я. — И… и так все время?
— В основном, — сказала Мать Лето. Она печально смотрела на равнину. — Не думаешь ли ты, что Mэб целыми днями просиживает на троне строя козни со своими вероломными придворными? Нет, Сэр Рыцарь. Власть имеет цену.
— Что произойдет, если они прорвутся сюда? — спросил я.
Губы Матери Лето сжались:
— Всему конец. Всему.
— Срань господня, — пробормотал я. — Тогда и у Лета должно быть подобное место?
Мать Лето покачала головой:
— Это никогда не было задачей Лета. Ваш Совет был достаточно точен, оценивая количество тех войск, что защищают сердца Зимы и Лета. Но у Мэб есть и другие войска. Они нужны ей… для этого.
Я чувствовал себя так, словно меня несколько раз огрели по голове резиновым молотком.
— Так… Войска Мэб в, черте сколько раз, больше Ваших.
— Совершенно верно.
— То есть она может задавить Вас в любое время.
— Она могла бы, — подтвердила Мать Лето, — если бы пожелала утратить эту реальность.
Я нервно оценил протяженность стены. Похоже, она уходила в бесконечность, и сражение шло по всей ее длине.
— Вы говорите мне, что именно поэтому Mэб наделена своей силой? Чтобы… защищать границы?
— Чтобы защищать всех вас от Иных, смертный.
— Тогда для чего же предназначена сила Титании? — спросил я.
— Чтобы защищать всех вас от Мэб.
Я сглотнул.
— Титания не может сравниться с вооруженными силами Мэб, но она может отправить в забвение лично ее и Мэб это знает. Титания является сдерживающим фактором ее власти, противовесом.
— Если Мэб погибнет… — начал я.
Она повела вдоль стены рукой:
— Испорченный, садистский, кровожадный и неопытный ребенок получит контроль над всем этим.
Адские колокола. Я протер глаза и, сопоставив кое-какие факты, осознал кое-что еще.
— Это осада, — сказал я. — Те ребята снаружи штурмуют стены. Но есть и другие, которые пытаются вырыть себе путь внутрь, чтобы открыть ворота своим приятелям. Это то, кем является наш противник. Верно? Сапер, лазутчик.
Мать Лето сказала:
— Теперь, ты понимаешь? Потенциально ты можешь быть довольно сообразительным. Оставайся рядом со мной, дорогой. — И она твердой походкой направилась к массивным воротам.
У нас не заняло много времени, чтобы добраться туда, но когда мы подошли к основанию стены и пошли вдоль нее, мы начали привлекать внимание ее защитников. Я чувствовал как мое напряжение нарастает, по мере того как сзади, легко ступая по земле, нас быстро догоняла марширующая колонна вооруженных Сидхе.
Мать Лето направила меня чуть в сторону, так что мы сошли с пути колонны, и они начали проходить мимо нас. Я не обращал на это много внимания, пока кто-то идущий впереди колонны не выкрикнул ясным голосом приказ, и Сидхе все как один остановились как вкопанные, одновременно топнув парой сотен сапог. Голос рявкнул другую команду, и все Сидхе повернулись к нам лицом.
— Ой-еее, — сказал я.
Мать Лето коснулась моей руки, и уверенность омыла меня, как июньское солнце:
— Шшшш.
Голос рявкнул еще команду, и Сидхе разом опустились на одно колено и склонили головы.
— Доброе утро, кузены, — сказала Мать Лето торжественным голосом. Она отняла ладонь от моей руки и очертила ею широкую, размашистую арку над коленопреклоненными солдатами. Едва уловимая, таинственная сила деликатно зазвенела в воздухе.
— Ступайте с моим благословением.
Один из солдат во главе колонны встал и поклонился ей, выражая благодарность. Затем он отчеканил еще один громкий приказ, и колонна поднялась, повернулась и продолжила быстрый марш.
— Ух, — сказал я.
— Да? — спросила Мать Лето.
— Я в некотором роде ожидал… нечто другое.
— Зима и Лето две противоположные силы нашего мира, — сказала она. — Но мы принадлежим одному миру. Только это имеет значение. И никогда не мешает проявить уважение к своим старейшинам.
— Да, мэм, — сказал я.
Мать Лето послала мне маленькую, лукавую улыбку.
Мы продолжили нашу прогулку следом за ними и вскоре достигли врат. Там я увидел ворота поменьше, лазейку для вылазок встроенную в главные врата. Они были размером с гаражные двери на пожарной станции. Пока я осматривался, кто-то выкрикнул команду, и пара огров в тяжелой броне ухватились каждый за свою створку меньших ворот и начали открывать их. Колонна, подошедшая перед нами, стояла, готовясь отправиться наружу, но выступили они не сразу. Вместо этого, появилась колонна телег и носилок, в которой стенали раненные в боевых действиях снаружи, за ними присматривали несколько дюжин Сидхе, одетых в чистую белую броню, отмеченную подчеркнуто зеленой и алой отделкой — Летние рыцари Сидхе. Медики. Несмотря на огромное число войск, которое я видел в движении вокруг себя, обратно к вратам возвращалось менее сотни выбывших из строя. Очевидно, Иные не признавали практики оставлять за спиной живых врагов.
Худая фигура спустилась по лестнице, построенной в обрамляющих врата стенах, поначалу как темное расплывчатое очертание сквозь все эти слои кристаллов. Он был на пару дюймов выше меня, что составляло почти семь футов, но в его движениях ощущалась бодрая, живая энергия и целеустремленность. Он был одет в темную мантию, которая поначалу показалась черной, но как только он вышел на свет, заиграла оттенками глубокого пурпура. В одной закаленной руке он держал длинный чародейский посох из светлого дерева, и большую часть его лица скрывал капюшон, за исключением кончика орлиного носа и длинного подбородка покрытого седой бородой.
Он обратился к летним и зимним Сидхе на языке, которого я не понял, но, очевидно, понимали они, давая указания медикам Лета. Они воспринимали его приказы с каким-то суровым, официальным почтением. Он склонился, чтобы внимательно обследовать каждого павшего, кивая медикам после каждого осмотра, и они немедленно относили раненых Сидхе в указанную область позади стены в некоем подобии аккуратной сортировки.
— Рашид, — пробормотал я, узнавая человека. — Что он делает здесь…
Я замер и уставился на массивные ворота, возвышающиеся над нами.
У Рашида, члена Совета Старейшин Белого Совета Чародеев, было другое звание, имя которым его называли чаще всего.
Привратник.
Он закончил с последним из раненых, затем повернулся и направился к нам размашистым, целеустремленным шагом. Он остановился за несколько шагов и поклонился Матери Лето, которая вернула жест с глубоким, официальным наклоном головы. Потом он прошел остаток пути ко мне, и я мог видеть блеск темных глаз под его капюшоном. Его улыбка была широкой и теплой, он протянул мне руку. Я взял ее и пожал, чувствуя себя немного ошеломленным.
— Ну и ну, — сказал он. Его голос был глубоким и теплым, с легким акцентом, который звучал отчасти по-британски, но приправленный множеством экзотических оттенков. — Я надеялся, что мы снова увидим ваше лицо, Страж.
— Рашид, — ответил я. — Эээ… мы… они…
Улыбка Привратника стала немного печальной:
— Ах, да, — сказал он. — Я полагаю, они впечатляют, когда видишь их впервые. Добро пожаловать к внешним вратам, Страж Дрезден.
Глава 34
— Внешние Врата не реальны, — сказал я оцепенело. — Они… Они должны быть метафорой.
Мать лето слабо улыбнулась.
— Оставляю дела смертных смертным, — сказала она. — Я буду рядом, юный чародей.
Эээ, — сказал я — Спасибо.
Она кивнула и пошла к раненым Сидхе.
— Что ж… — сказал мне Привратник. Он выглядел… если и не весёлым, то, во всяком случае, сродни этому: настроенным на положительный лад, уверенным и сильным. — Тебе удалось забраться очень далеко от дома.