Холодные деньки (ЛП)

— Не будь идиотом, — ответила Кэррин — Ты знаешь, как легко эти штуки загнивают? Тебе следует обработать рану.

— Сделаю это, когда мы остановимся где-нибудь.

— Дом Молли, — сказала Кэррин — Он под защитой Сварталфхейма. Никто не проникнет туда без серьезной армии.

— Верно, — согласился я слегка нечленораздельно. — Туда.

— Черт побери, Дрезден, — раздраженно ответила мне Кэррин. — Просто ложись и не двигайся до тех пор, пока мы не сможем осмотреть тебя хорошенько.

Я отсалютовал ей правой рукой и замер, чувствуя непонятную тяжесть на моей руке.

Я осмотрел ее. Капитан Крюк свисал с нее, полудюжина крючков его брони зацепилась в рукаве моей куртки. Я уставился на крошечную фигурку и затем ткнул в него пальцем. Он издал полубессознательный стон, но собственные крюки эффективно удерживали его.

— Ха, — захихикал я — Ха! ха-х-ха-ха-хххаахх.

Томас обернулся через плечо и несколько раз потрясенно моргнул — Что это за фигня?

— Бесценный источник информации, — ответил я.

Томас поднял бровь — Ты собираешься допросить этого маленького парня?

— Если у Молли найдется кухонная спринцовка, то может быть, ты сможешь пытать его водой, — язвительно сказала Мёрфи.

— Расслабься, — произнес я — И веди, нам нужно..

Я забыл что я хотел сказать о том, что нам нужно сделать. Кажется хихиканье стало последней каплей. Мир вдруг слегка перевернулся и моя растерзанная щека упала на заднее кожаное сиденье. Это было замечательно и прохладно, что резко контрастировало со вспышками боли, которое подобно пламени проходило через мое тело с каждым ударом сердца.

Мир не погрузился в черноту сразу, все постепенно расплывалось в темно-красном, беспокойном цвете.

Глава 27

Я очнулся, когда кто-то попытался заклеймить мою шею куском раскалённого железа.

Ладно, на самом деле случилось не это, но в то время я еще не до конца пришёл в сознание, и мне показалось, что всё было именно так. Я испустил проклятие и принялся отмахиваться.

— Держите его, держите его! — решительно приказал кто-то. Чьи-то руки опустились на мои, прижимая их назад к гладкой, твердой поверхности подо мной.

— Гарри, — сказал Томас, — Гарри, полегче, успокойся. Ты в безопасности.

Свет ударил мне в глаза. Ощущение было не из приятных. Я щурился, пока не смог разглядеть перевернутую голову Томаса, нависшего надо мной.

— Наконец-то, — сказал Томас. — Мы уже начали беспокоиться.

Он отпустил мои руки и дотронулся до моей щеки в чём-то среднем между поглаживанием и пощёчиной:

— Ты всё не приходил в себя.

Осмотревшись, я увидел, что лежу на столе в квартире Молли, на том самом месте, где ранее в тот же день мы осматривали раны Тука. В воздухе стоял резкий запах дезинфицирующего средства. Я чувствовал себя ужасно, но не так ужасно, как в машине.

Я повернул голову и увидел жилистого маленького парня с копной черных волос, большим носом и блестящими, умными глазами. Он взял в руку металлическую миску и со звоном уронил в нее что-то из другой руки, в которой сжимал остроносые плоскогубцы.

— И теперь он сразу очнулся? — спросил Уолдо Баттерс, судмедэксперт и самый большой знаток польки в Чикаго. — Ещё скажите мне, что всё это не немного жутковато.

— О чём это ты? — спросил я.

Баттерс поднял металлическую миску, наклонив её так, чтобы я мог увидеть, что внутри. Там было несколько крошечных, блестящих, острых, окровавленных кусочков металла.

— Зубцы от рыболовных крючков, — сказал он. — Несколько из них остались у тебя под кожей.

Я хмыкнул. Теперь моё изнеможение в машине имело больше смысла.

— Да, — сказал я. — Когда железо попадает мне под кожу, оно, видимо, вступает в конфликт с могуществом Зимнего Рыцаря. Что буквально лишает меня способности здраво соображать.

Я начал подниматься.

Баттерс очень спокойно положил руки мне на грудь и толкнул меня обратно вниз. Сильно. Я, моргнув, уставился на него.

— Обычно мне не приходится применять силу, — сказал он извиняющимся тоном. — Я не очень люблю работать с людьми, которые еще??живы. Но если я делаю это, то я, чёрт возьми, собираюсь делать это правильно. Так что оставайся на месте, пока я не скажу, что ты можешь встать. Это понятно?

— А-а… Да, думаю, понятно.

— Вот и умница, — заметил Баттерс. — У тебя два гигантских синяка на месте предплечий. Ты покрыт рваными ранами, и пару их них нужно зашить. Некоторые уже начали воспаляться. Мне нужно все их вычистить. Мне будет легче работать, если ты не будешь дёргаться.

— Это я смогу, — ответил я. — Но я чувствую себя во всех смыслах лучше, старина. Гляди.

Я поднял руку и пошевелил пальцами. Их движения были немного стесненны. Я взглянул на них. Они были опухшими, покрыты фиолетовыми пятнами. Мои запястья и предплечья тоже были все в синяках и опухшие.

— Гарри, я однажды видел наркомана, который молотил кулаком по бетону, пока не сломал себе почти все кости в руке. И даже не прижмурился.

— Я не под наркотиками, — возразил я.

— Нет? В функционировании твоего тела есть нарушения. Если ты чего-то не чувствуешь — это не значит, что этого нет, — твердо сказал Баттерс. — У меня есть теория.

— Какая теория? — спросил я, пока он начал обрабатывать мои порезы.

— Ну, допустим, ты королева фэйре, которой нужен смертный головорез. Ты хочешь, чтобы он действовал эффективно, но не хочешь делать его таким могущественным, что ты не сможешь им управлять. Мне кажется разумным, в этом случае поиграть с его болевым порогом. Это не сделает его неуязвимым, но заставит его так себя чувствовать. Он будет игнорировать такие болезненные вещи, как… как ножевые ранения или…

— Пули в кишках? — предложил Томас.

— Или пули в кишках, да, — сказал Баттерс, — И большую часть времени, это, вероятно, даёт большое преимущество. Он может пробежаться по твоим врагам, словно кролик-Энерджайзер, а потом, когда все закончится…. Он чувствует себя прекрасно, но на самом деле его обманули, и его телу потребуется на восстановление несколько недель или месяцев. Если тебе не понравилась его работа, то вот он весь на блюдечке, ослабленный и уязвимый. А если понравилась — ты просто дашь ему отдохнуть, чтобы потом использовать его еще раз.

— Ничего себе, это так цинично, — сказал я. — И расчетливо.

— Но я ведь мыслю в правильном направлении, так ведь? — спросил Баттерс.

Я вздохнул:

— Да, это звучит… очень похоже на Мэб, — особенно если слова Мэйв о том, что я могу представлять угрозу для Мэб, были правдой.

Баттерс глубокомысленно кивнул:

— Вот поэтому, каким сильным, проворным и быстро восстанавливающимся это тебя не делало, помни одно: ты не более неуязвим перед травмами, чем прежде. Ты их просто не замечаешь…

Он немного помолчал, а затем спросил:

— Ты ведь даже не чувствуешь этого, да?

— Не чувствую чего? — спросил я, поднимая голову.

Он положил ладонь мне на лоб и снова уложил вниз.

— Я только что зашил трехдюймовый порез над одним из твоих рёбер. Без анестезии.

— Ха. Нет, я не… То есть я что-то чувствовал, но это не было неприятно.

— Это говорит в пользу моей теории, — кивая сказал он. — Я уже разобрался с порезом у тебя над глазом, пока ты был в отключке. Вот красотища. Прямо до кости дошел.

— Подарок от Капитана Крюка. У него есть крошечный меч, — ответил я и взглянул на Томаса: — Крюк ведь всё ещё у нас, да?

— Он в плену на керамическом противне в духовке, — ответил Томас. — Я подумал, что он не сможет выбраться из груды стали, но ему будет о чем поразмыслить, прежде чем мы начнем задавать ему вопросы.

— Поступать так с одним из Маленького Народца просто ужасно, старина, — сказал я.

— Я планирую начать делать пирог у него на глазах.

— Тонко.

— Спасибо.

— Как долго я был в отключке? — спросил я.

— Около часа, — ответил Томас.

Баттерс фыркнул. "Я бы приехал раньше, но вчера вечером кто-то вломился в мой дом, и я убирал беспорядок".