Страница 16 из 29
В тот роковой день, 30 сентября, один из этих мужчин приехал заМариной вместе с женщиной-вербовщицей.
Знаете, кто был тем самым мужчиной? Кого Марина не смоглаослушаться? Я выяснила это позже, по той самой фотографии, такнапугавшей отца Марины.
Этого человека звали Руслан Эльмурзаев. Бывший сотрудник МВД, апотом и организации «HALLO-TRAST», официально занимавшейсяобучением специалистов по разминированию, неофициально — являющейсяодним из подразделений британо-американской разведки. Люди,работающие на разведку, не уходят потом на хлебопекарню. Их опытвсегда остается востребованным — в спецслужбе той страны или ужедругой.
Эльмурзаев — тот самый человек, который, по версии следствия,организовал и взрыв у «Макдоналдса», и захват «Норд-Оста».
Но он остался живым и невредимым.
Поэтому Наби так испугался, увидев фотографию Эльмурзаева —правда, под другим именем, — среди целой стопки снимков«террористов», но так и не назвал мне его настоящую фамилию и связьсо своей дочерью. Наби лишь намекнул мне на то, что этот мужчинаприехал на черной «Волге» и имел при себе спецпропуск, благодарякоторому мог беспрепятственно проезжать через все возможныеблокпосты в Чечне.
А иметь такие пропуска могут лишь члены Региональногооперативного штаба по проведению контртеррористической операции —МВД, ФСБ, Минобороны…
Я и говорю: такие люди не уходят потом на хлебопекарню.
…Мысли — словно яркие вспышки — вспыхивают, и гаснут, изагораются снова. Это знакомые ей люди, но в душе у Марины — всетот же липкий страх, какой был и пять дней назад. Она так и несмогла его перебороть, как ни старалась. Она смотрит в окно итихонько плачет. Впереди — Москва, которую она никогда не видела,черное платье, уже подогнанное ей по размеру, и страх, одиннескончаемый страх. Вот и все, что она знает. Остальное она пойметпотом. Когда будет слишком поздно что-то исправить. Но это будетпозже, впереди у нее еще три недели.
Хусенова Лиана Мусаевна родилась 31 октября 1979 года в станицеНаурская Чеченской республики.
Об этой девушке нет почти никакой информации. Известно лишь, чтоона уже достаточно долго не жила дома, «выйдя замуж» за ваххабита иуехав в Грозный. Вдовой она, по словам матери другой «шахидки»Заиры Юпаевой, не была.
Сотрудники ФСБ задержали меня по пути к ее родителям и, не давдаже поговорить с ними, приказали срочно покинуть территорию Чечни,пока «не пропала без вести».
Юпаева Заира Башировна родилась 17 мая 1978 года в Наурскомрайоне Чечни. Жила с родителями. Незадолго до «Норд-Оста» вышлазамуж.
25-летняя цветущая девушка, роскошные каштановые волосы,симпатичное лицо, Зачем? — вот вопрос, который я задаю себе напротяжении всей дороги в одно из сел Наурского района Чечни.
Итак, начало весны, безнадежно голубое небо, ослепляющее солнце.Сапоги тонут в размытой грязи. Захожу во двор аккуратненькогокирпичного домика, встретив возле входной двери обувающегосяюношу.
— Мать дома? — наобум спрашиваю я.
— Мама, тебя! — кричит он куда-то вглубь. И синтересом рассматривает меня. Наконец на крыльце появляется полнаяженщина, наглухо повязанная платком, с большими карими глазами икакими-то курносыми, простыми чертами лица. «Чеченка?» — удивляюсья про себя.
— Здравствуйте, я журналист, я приехала, чтобы поговорить свами о Заире.
Они, родители, все понимают без лишних слов. Поговорить о Заире— все понятно, не надо объяснений. Она тяжело вздыхает.
— Пройдемте, мне скрывать нечего. Я вам все расскажу прото, как мою девочку похитили. Спасибо, что хоть вам интересно, чтобыло на самом деле. — Она начинает говорить быстро, плачущимкаким-то тоном.
Меня это немного смущает. То ли у нее так все накипело, что онахочет выплеснуть это первому встречному, то ли она уже точно знает,как нужно себя вести в подобной ситуации и что говорить.
Я снимаю обувь, ставлю ее в прихожей. Оглядываюсь. Как чисто исветло! Крашенный коричневой краской пол, столы с белыми кружевнымискатертями, на подоконнике — горшки с зелеными цветами.
Мы садимся: Люба, мать, — рядом со мной, напротив —тоненькая девочка, сестра Заиры. Точеные черты лица, тонкая кость,какие-то раскосые, тоскующие светло-зеленые глаза. Копияфранцуженки Ванессы Паради.
Мать тем временем начинает бойкий, очень бойкий, рассказ отаинственном исчезновении Заиры.
— Она у меня поехала к сестре на свадьбу в станицуКалиновскую. Я ее просила: Заира, не оставайся там ночевать,пожалуйста, я больная, приезжай пораньше. Она говорит: «Хорошо,мамочка!». Уехала. В первую ночь я ее не ждала — все же свадьба,задержалась девочка в гостях. А на второй день я сталабеспокоиться. Понимаете, она у меня такая была послушная,правильная, на пять минут выйдет за двор: «Мамочка, не кричи, ячерез пять минут вернусь». И ровно через пять минут и возвращалась.Хорошая девочка была…
Ой, какая хорошая! Но она у меня молилась. Платок закрытыйносила. Всегда молилась. — Вдруг Люба резко соскакивает с темыи зачем-то начинает говорить о религиозности дочери. — Но онане ваххабитка! Это все неправда! Если бы она ею была, она бы книжкикакие-то специальные читала, девочек из села агитировала. Но этогоже не было!
Она достает фотоальбом и показывает Заирины снимки. Что меняпоражает: Заира действительно везде в закрытом платке. И вдруг,нечаянно, Люба открывает страницу с фотографией, где Заира — вбелом свадебном платье!
— Она была замужем? — поражаюсь я. Ведь это всеменяет. Это след, зацепка. История о похищении просто умирает.
— Нет-нет, — Люба аж подскакивает. — Это онамеряла платье, когда подруга выходила замуж. У нас обычай такой —мерять платье невесты, чтобы горя не знать.
Ничего себе фантазия! О таком обычае я никогда не слышала, какне слышали о нем и мои друзья-чеченцы. Значит, факт замужестваскрывают. Интересно, потому что она была вдовой или потому что мужтут тоже очень при чем?
Но Люба говорит о другом.
— Заира молилась, да. Но и я молюсь, и муж мой молится, всемы молимся. А после войны так вообще мы постоянно молимся. Война,нам страшно. Мы так спасаемся от страха. Понимаете?
Я киваю. Она немного успокаивается, кладет руки на колени.
— Ну так вот, Заиру на второй день проводили из Калиновскойв Наурский район. Родственницы мои посадили ее прямо в автобус.Автобус поехал. Но она так и не приехала. Пропала моя девочка — какв воду канула. Исчезла.
Это в воскресенье было, а в понедельник ко мне приехали двамужика. Один — мулла с Комсомольского. Привез записку: «Заира вышлазамуж. Город Грозный, площадь Минутка, тейп Белгатой». Я спросила:как замуж?! Аж не поверила. Она уже, понимаете… — Она вдругзамешкалась. — Жених у нее уже был. Валид, он в Казахстанеживет, а на осень у них свадьба назначена была.
Она так увлеченно, не останавливаясь, ведет свой рассказ, чтоневольно закрадывается мысль — может, она просто боитсяостановиться и сбиться? Она волнуется, но все ее волнение — в речи,восклицаниях, интонациях. Сама же неподвижна, как большая кастрюляс опарой.
— Ну так вот, когда мужики эти пришли, я на них кинуласьпрямо как львица, «Где моя девочка, — кричу. — Ничего незнаю, верните мне девочку». Мулла дает мне 200 долларов и говорит,что он ни при чем, а просто передает деньги — калым, — как егопопросили. Я после него побежала к Медине, родственнице нашей.Говорю: где Заира? Она: так я ж ее проводила на автобус. И ну даваймы рыдать: девочку у нас украли. И тетка пришла, тоже рыдатьстала.