Мне нужен только ты

Себастиан внезапно замолчал и искоса взглянул на Фелисити. Егослова могли разбередить ее старые раны. Себастиан часто читалДжастину — особенно после того, как тот женился на Фелисити —нотации, внушая ему, что необходимо дорожить работой. В ответДжастин обычно смеялся, превращая слова брата в шутку, и утверждал,что еще не нашел себя.

— Вы хотите, чтобы мой друг был таким же занудой, как вы,босс, — насмешливо сказала Кэтрин, засунув руки в карманыджинсов. — Но мне такой парень не нужен! А теперь мне пораидти. Я бы с удовольствием еще постояла здесь с вами и поговорила отом о сем, но меня ждут ребята.

И, махнув рукой, Кэтрин поспешно направилась в спортивный зал.Себастиан взглянул на Фелисити, пытавшуюся спрятать улыбку.

— Итак, Кэтрин все же вышла на работу. А это значит, что тыможешь ехать домой, — сердито сказал он.

— Ты меня прогоняешь?

— Да, самым решительным образом. Во всяком случае довечера. Кэтрин справится одна. Поезжай домой и постарайся поспатьдо вечерних занятий.

Фелисити удивило то, что Себастиан помнит расписание работыкружков. Впрочем, он любил все держать под контролем. Это поройприводило ее в замешательство, но она знала, что Себастиан никогоне хотел обидеть мелочным надзором. Просто он старался быть в курсевсего, что происходило в центре молодежного досуга, которымруководил.

Конечно, Фелисити не помешало бы немного поспать. Она полночипросидела за разработкой дизайнерского проекта, который скородолжна была сдавать заказчику, и не выспалась.

— Ты ведь не успокоишься, пока я не уеду домой,правда? — спросила она.

— Нет, не успокоюсь.

— Ну хорошо, сдаюсь, ты победил, — со вздохом призналаФелисити. — Я привыкла подчиняться распоряжениям босса.

Себастиан скрестил руки на груди.

— Давно бы так, — проворчал он.

Фелисити окинула его с головы до ног оценивающим взглядом.Крепкая фигура выдавала в нем опытного спортсмена, всегдастремившегося к победе.

Усмехнувшись, она повернулась и направилась к раздевалке,расположенной в другом конце коридора. Фелисити чувствовала на себевзгляд Себастиана и старалась ступать грациозно, а непереваливаться по-утиному, что характерно для беременныхженщин.

Ей хотелось положить руку на поясницу, чтобы уменьшить ноющуюболь, но она запретила себе делать это. Фелисити понимала, чтоСебастиан, как многие мужчины, приравнивает беременность к болезни,к физическому недомоганию, а она не могла допустить, чтобы онсчитал ее слабой. Иначе он действительно отправит ее в отпуск повременной нетрудоспособности. Фелисити было страшно подумать о том,что ее ждет, если она целыми днями будет сидеть дома.

Она привыкла вести активный образ жизни. Ее никак нельзя былоназвать домоседкой. К тому же теперь, после гибели Джастина, она нелюбила оставаться одна в четырех стенах, где ее одолевали тяжелыевоспоминания и грустные мысли.

Фелисити подошла к рядам шкафчиков, в которых ребята оставлялисвою верхнюю одежду и рюкзаки. Здесь ее никто не мог видеть, и она,наконец облегченно вздохнув, помассировала поясницу, в которой нина минуту не утихала боль.

Почувствовав себя немного лучше, она прошла к своему шкафчику.Чтобы быть ближе к ребятам, Фелисити хранила свои вещи в общейраздевалке, хотя могла бы запирать их в одной из комнат, отведенныхпод кружки. Обычно она не оставляла в шкафчике только кошелек.

Фелисити уже вставила ключ в замок, когда до ее слуха донеслисьстранные приглушенные звуки. Она замерла, напряженно прислушиваясь.Вскоре Фелисити поняла, что это рыдания. Кто-то безутешно плакал,зажав рот рукой. Охваченная беспокойством, Фелисити решительнонаправилась вдоль ряда шкафчиков и в углу увидела сидевшую на полудевочку-подростка. Закрыв лицо руками, она горько плакала. Что сней случилось? Кто-нибудь обидел? Или это переживания, связанные сбезответной любовью?

— Памела, что с тобой? — мягко спросила Фелисити,подходя к девочке.

Памела съёжилась и втянула голову в плечи, не отнимая рук отлица. Окажись на месте Фелисити та же Кэтрин, она скорее всего ушлабы, решив, что вмешивается не в свои дела, но Фелисити не моглапройти мимо чужого горя. Она была убеждена в том, что если человекплачет, его надо утешить.

Фелисити положила руку на голову девочки и снова спросила:

— Памела, скажи мне, что случилось?

— Ничего.

Тряхнув головой, девочка сбросила руку Фелисити и стала утиратьслезы тыльной стороной ладони. Она явно не желала ни с кемразговаривать. С вызовом посмотрев на Фелисити, Памела отвернулась,давая понять, что хочет остаться одна.

Работая в центре, Фелисити узнала много нового о жизниподростков, об их психологии. Каждый день она делала для себянебольшие открытия. Сюда приходили дети, жившие на городскойокраине. Это был захолустный район, где в основном обитала беднота.Более состоятельные семьи могли купить своим чадам абонемент дляпосещения частных, хорошо оборудованных спортивных залов иклубов.

В муниципальный центр молодежного досуга приходили в основномтрудные и обездоленные подростки, с которыми было подчас довольнотрудно работать. Лишенные родительского внимания, эти дети иногдабыли неуправляемыми и часто замыкались в себе. К ним требовалсяособый подход.

Порой подросткам не хватало элементарного — хорошего питания.Они выглядели истощенными, анемичными. Их недоедание не имелоничего общего с диетой детей из богатых семей. Они мечтали обобыкновенном футбольном мяче, а не о новых кроссовках илимагнитофоне. Жизнь представлялась этим детым в черных красках, ицентр молодежного досуга существовал именно для того, чтобыраскрасить ее в радужные тона.

— Прости, но я уверена, что у тебя что-то случилось, —сказала Фелисити.

Памела молчала, не поворачивая к ней головы.

— Слезы горю не помогут, — продолжала Фелисити.

Никакой реакции.

— Знаешь, хотя и говорят, что беременные женщины вспыльчивыи раздражительны, я на редкость терпелива, — заявилаФелисити. — И не уйду отсюда до тех пор, пока ты не посмотришьмне в глаза и не расскажешь, почему сидишь здесь, в раздевалке, ипроливаешь слезы.

Фелисити не узнавала Памелу. Что случилось с этой приветливойсмешливой девочкой? Она упорно не поворачивала головы и не желаларазговаривать. По всей видимости, с ней действительно произошлочто-то серьезное. Фелисити не на шутку встревожилась. Она с трудомсела на пол рядом с Памелой.

— Прошу тебя, Памела, не молчи. Расскажи мне, что с тобой.Возможно, я сумею помочь тебе. — В голосе Фелисити звучалобеспокойство.

Памела покачала головой. На ее глаза снова набежали слезы.

— Никто не может мне помочь, — тяжело вздохнув,промолвила девочка. — Кроме, пожалуй, доктора.

Фелисити сразу же догадалась, о чем говорит Памела, и положилаладонь на ее плечо. Пятнадцатилетняя девочка была маленькой ихрупкой. Несмотря на юный возраст, она успела многое повидать всвоей жизни.

— Ты находишься в положении, Памела? — осторожноспросила Фелисити, избегая слова «беременность».

Девочка тяжело вздохнула.

— Да, — тихо промолвила она, и из ее глаз сновабрызнули слезы.

Фелисити достала из кармана чистый носовой платок и протянулаего Памеле. Взяв его, девочка вытерла слезы.

— Я попала в беду и не знаю, что делать, — дрожащимголосом сказала она.

— На каком ты месяце? — спросила Фелисити.

— Не знаю, — еле слышно ответила Памела. — Должнобыть, на третьем.

— Тебе необходимо сходить к врачу.

В глазах девочки зажглась надежда.

— Да, я должна прервать беременность! — воскликнулаона.

Фелисити покачала головой. Она вовсе не предлагала Памелесделать аборт. Такие решения не принимаются в одночасье.

— Нет, речь идет не об этом. Тебе необходим советспециалиста. Ты ведь не знаешь, как протекает беременность и все лив порядке с твоим организмом. — Фелисити взяла руки девочки всвои ладони. — А вдруг ты вовсе не беременна? Тебе надо сдатьанализы и посетить гинеколога.

Болезнь и серьезные осложнения были для пятнадцатилетней девочкине менее страшны, чем беременность. Памела с изумлением посмотрелана Фелисити.