Глазурь на торте

— Мама хотела, чтобы я пригласила тебя к нам сегодня наужин.

— Эй, — пожаловался Фрэнк, — сегодня на ужинсобирался прийти я…

Мелани бросила на Фрэнка быстрый взгляд, потом улыбнуласьСэму.

— Что скажешь, Сэм?

Это была последняя капля. Сидни знала, когда нужно уступить всражение. Не то, чтобы она хотела Сэма. Нет, сэр. Но, в концеконцов, он был ее квартирантом. И она не могла не чувствоватьнекоего чувства собственности, когда дело касалось его и егошоколадного торта. Она отступила назад, намереваясь сбежать прежде,чем Сэм начнет обсуждать свои планы на ужин.

Отступив, она уперлась прямо в сильное тело Сэма. Он схватил ееза пальто и удержал в неподвижности рядом с собой.

— Не смогу, — весело ответил он. — Сегодня днемСидни планировала научить меня рыбачить, а после, вечером, мысобирались пожарить то, что наловим.

Сидни развернулась, как могла, учитывая то, что он все ещесжимал ее пальто, и уставилась на него.

— Разве не так, Сид?

Она могла бы поклясться, что он подмигнул ей. Она не могла дажевыдавить ответ. Сэм натянул ей на голову капюшон ее пальто.

— Почему бы тебе не пойти на улицу и не прогреть джип? Яуверен, что Фрэнк поможет мне с вещами. И, Сид, как ты думаешь, мненужны на зиму сапоги? Джо, у тебя есть какие-нибудь сапоги?Двигайся, Сид. Мы не можем провести здесь весь день. К томувремени, когда мы доберемся до реки, вся рыба уже будет спать.

Сидни подтолкнули к дверям. А Сэм не прекращал бессмысленнойболтовни все то время, пока направлял ее мимо коварной ловушки ввиде половицы и выталкивал за дверь.

— Заводи машину, — тихим голосом сказал он. — Яхочу как можно быстрее убраться, пока здесь не появилась мамашаМелани. Двигайся.

Что Сидни и сделала. Она направилась к своей машине, села заруль и завела мотор. Затем опустила голову на руль и постараласьзаплакать. Не удалось. Она с головой погрузилась в унижение, черезкоторое только что прошла, раз за разом мысленно повторяя словаМелани. Но, ни одной слезинки не появилось. Даже знание того, чтоСэм хотел поскорее уехать не из-за нее, а из-за матери Мелани, непринесло ни слезинки. Как будто он на самом деле хотел заступитьсяза нее!

Хотя он так и сделал. Что довольно приятно. Сидни покачалаголовой. Он не кривил душой. Он просто повел себя как хорошийчеловек. Ему от нее ничего не надо. Он, вероятно, чувствует то жесамое, что и большинство мужчин во Флаэрти. Сидни Кинкейднеподходящий для жены материал. Женщина, которая не умеет готовитьи вести хозяйство — проигранное пари для замужества. Лучшедержаться от нее подальше, если не хочешь испортить себе репутациюили что-нибудь еще.

Дверца со стороны водителя распахнулась.

— Ключи.

Сидни не пошевелилась, поэтому Сэм сам потянулся за ключами. Онаслышала, как он загрузил их запасы в багажник. Судя по звуку,запасов было предостаточно, что позволяло им пережить зиму. Этотакже было хорошо. Скоро начнутся снегопады, и они окажутсязаперты. Наедине в ее доме.

Жаль, что ничего не случится.

— Подвинься, сладкая.

Сидни взглянула на Сэма… красивого, милого Сэма, который стоялвозле открытой двери.

— Что?

— Домой машину поведу я. Двигайся.

— Но…

Он взял ее на руки, отнес к другой стороне машины, открыл дверьи усадил ее внутрь. Потом пристегнул ремень, вернулся наводительское место и завел мотор. На протяжении всего пути до домуон не сказал ни слова. С каждой пройденной милей Сидни чувствоваласебя все более несчастной. Может быть, он передумал. Может быть,Мелани уговорила его прийти на ужин. Может быть, он планируетостаться, раз уж окажется там. Она понятия не имела, почему этоволнует ее так сильно, но отрицать это не имело смысла.

Вместе с Сэмом она выгрузила продукты, потом помогла ему убратьих. Когда они закончили с этим, он посадил ее на кухонный стол,словно она была куском жареного мяса, и уперся руками по обестороны от нее.

— У нас проблема, — заявил он, смотря прямо ей вглаза.

Она с трудом сглотнула.

— Ты собираешься на ужин к Мелани?

— Черт, нет. Ее мамаша ласкала меня прямо на приеме Юнис иДжереми. Представь себе — на приеме! Нет, я точно не собираюсь наужин в дом Мелани.

Сидни не смогла сдержать небольшой улыбки.

— Знаешь, это настоящий комплимент. Она не ощупывает когопопало.

— Я бы предпочел осадить ее. Что подводит меня к тому, чтоя хочу обсудить.

Улыбка Сидни пропала. Он уезжает. Он уезжает, а она оказаласьнастолько глупой, что хочет, чтобы он остался.

— Как мне кажется, — тем временем продолжал Сэм,продолжая удерживать руки по сторонам от нее, — у нас у обоихесть то, что другие рассматривают как проблему.

— У нас?

— У нас. Я не могу найти жену, потому что не могу отличитьодну сторону молотка от другой. Ты не можешь найти мужа, потому чтоне умеешь готовить. Это если в общих словах.

Она медленно кивнула.

— Вот в чем дело.

— Поэтому, — сказал он, прочищая горло и глядя начто-то позади нее, прямо над ее правым плечом, — я думаю, чтомы можем помочь друг другу. Ты поможешь мне стать механиком, а япомогу тебе научиться готовить. Конечно, это означает, что мнепридется остаться с тобой несколько дольше, чем я планировал.Вероятно, еще на три-четыре месяца, — он вздохнул. — Ясовершенно безнадежен, когда дело касается починки каких-либовещей. Восполнение пробелов в моих знаниях может занять у тебядовольно много времени.

Он остается. Сидни сморгнула слезы, которые должны были быпоявиться от его заявления.

— Ты считаешь, мужчине необходима женщина, которая умеетготовить?

— Совершенно верно. И не просто готовить. Она должнасказочно готовить. Мне потребуется, по крайней мере, шесть месяцев,чтобы научить тебя всему, что ты должна знать. А может и больше,если ты действительно хочешь стать ценной. Особенно, если мнепридется трудиться над переработкой книги.

— Так что, ты будешь не в состоянии помогать мне каждыйдень? — Он остается.

— Та-ак, посмотрим. Чем ты обычно занимаешься зимой? Тыбудешь сильно занята?

— Я просто читаю. И смотрю телевизор, — она замолчалаи посмотрела на что-то поверх его левого плеча. — Я могла быприготовить тебе обед, пока ты работаешь. Просто радипрактики, — добавила она поспешно.

— Конечно, — кивнул он, также поспешно. — Все впорядке, давай составим план. Мы будем вставать утром и готовитьсовместно завтрак. Ты сможешь взбить яйца?

— Если они не проходят предварительную расфасовку иобработку, то я ничего не смогу с ними сделать.

Сэм улыбнулся.

— Что ж, тогда начнем с яиц. После того, как закончимзавтракать, ты сможешь научить меня чему-то, что увеличит моимужские качества. Сегодня я купил сапоги, так что могу неволноваться относительно потери пальцев.

— Точно подмечено.

— Затем мы готовим ланч. После чего, во второй половинедня, я работаю над своей книгой, в то время как ты читаешь своируководства для проводников, или я учу тебя как печь. Как тебетакое?

— Довольно честно, — сказала она. На самом деле, этопрозвучало как благословение. Может быть, если она окажетсяисключительно неспособной, то Сэм останется до весны.

Или до лета.

Или до осени.

Или навсегда.

Он щелкнул ее по носу.

— Иди поспи, сладкая. Твои веки уже почти закрыты. Яразбужу тебя, когда ужин будет готов.

— Цыпленок с абрикосами?

— Что же еще?

Она спрыгнула со стола и оттолкнула его с дороги.

— Я думаю, это хорошая затея, — сказала она, стараяськазаться деловой. — Полагаю, мне давно пора выйти замуж, апоскольку я такая, какая есть, то не притягиваю заинтересованныхлиц.

Он улыбнулся.

— Мы делаем друг другу одолжение. Поскольку я, являясь тем,кто я есть, получаю лишь щипки за задницу, то мне хотелось бы иметьнемного уважения к своему мастерству в обращении синструментами.

Сидни кивнула и покинула кухню. Она была счастлива. Впервые замного лет она была счастлива. И это счастье длилось, пока она незакрыла за собой дверь своей спальни и не рухнула на кровать. Тогдасчастье сменилось пустотой. Как много ночей она провела в этойсамой кровати, мечтая о мужчине, который хотел бы ее? И несосчитать. Она делала вид, что это не ранит ее чувств. Мужчины былислишком тупы, и ей не хотелось ни с кем из них иметь дело.