Глазурь на торте

Прошло три дня с того момента, как он поцеловал ее на кухне. Иза это время она быстро усвоила, что он был решительно настроензаставить ее практиковаться в поцелуях так часто, как это тольковозможно. Если же он, в конечном счете, заставлял себя работать, тоникогда не проводил в своей комнате больше десяти минут, чтобы невыйти и не проверить ее.

И Сидни нравилось это.

Ей не хотелось думать об его причинах. Он не желал обсуждатьмисс Сасквоч, кем бы она ни была. Сэм никогда не получал личныхзвонков, и Сидни отчаянно надеялась, что в Нью-Йорке у него не былоникого, кто бы его ждал.

— Ой, Сэм, — проговорила она, указывая на разводнойключ справа от себя, — не мог бы ты достать его для меня? Я,кажется, не могу до него дотянуться.

Пробормотав что-то себе под нос, он потянулся, чтобы спуститьинструмент вниз. Забирая у него ключ, она скользнула своей рукой поего предплечью и чуть выше. Сидни готова была поклясться, что онвздрогнул. Также она определенно услышала, как он выругался.

— Ох, нет, не этот, — промурлыкала она. — Тот,что повыше.

Сидни прислонилась к нему как раз в тот момент, когда онпотянулся, получая явное наслаждение, поддразнивая его. Ни разу завсю ее жизнь мужчина не смотрел на нее иначе, чем с презрением инетерпением. Сэм же смотрел на нее с желанием, простым и ясным. Ох,были, конечно, и другие взгляды, взгляды, которые менее разумнаядевушка приняла бы за любовь. Но Сидни была кем угодно, только ненеразумной.

— Может, вон тот, что еще выше, — проговорила она,показывая. — Да, думаю это то…

И подпрыгнула, когда Сэм схватил лоскут ткани и раздраженношвырнул его на скамейку, затем развернул ее и усадил на деревяннуюповерхность с силой, достаточной, чтобы у нее щелкнули зубы.

— Все, с меня хватит. Ты можешь меня дразнить, но до техпор, пока я не выйду из себя. А я вышел из себя.

— Дразнить? — удивленно промолвила она, прижав руку кгруди и удивленно заморгав. — Я?

— Твои джинсы такие узкие, что я сомневаюсь, что ты можешьдышать, твоя рубашка расстегнута достаточно глубоко, что ты слегкостью можешь подхватить пневмонию, и ты нанесла макияж. В чемты совершенно не нуждаешься, кстати.

— Я не…

Сэм закрыл ее рот своим, обрывая все слова. Что ж, у негоопределенно был талант, когда требовалось добиться небольшойтишины. Он целовал ее, пока она не забыла, что собиралась сказать,после чего она забыла свое имя, а потом и вовсе была близка к тому,чтобы забыть, как это — дышать. Ей едва хватило присутствия духа,чтобы заметить последнее, и то лишь потому, что из-за нехваткивоздуха у нее в ушах начало звенеть.

Она замерла. Звенело не в ушах. Это звонили в дверь!

— Сэм, — она с трудом дышала, — отпусти меня.

— Нет, — пробормотал он, сжимая ее еще крепче.

— Кто-то пришел!

Сэм застыл, потом поднял голову. Его глаза расширились.

— О, нет.

— О, нет, что?

— Я пригласил на ланч Женское Общество Помощи.

— Сэм! — взвыла она.

— Я забыл, — промолвил он, отпуская ее и отступаяназад. — Иди, открой дверь. Я сейчас подойду.

— Я? — пронзительно выкрикнула она. — Я выгляжузацелованной!

— А я выгляжу возбужденным. Дай мне пять минут, чтобы, гхм,успокоиться, — он с надеждой улыбнулся ей. —Пожалуйста?

Сидни спрыгнула со скамейки и постаралась привести в порядокволосы. Что было бесполезно, поэтому она просто провела пальцами поволосам и разгладила одежду. Распрямив плечи, она постараласьвернуть часть своего достоинства.

— Сид?

Она обернулась, стоя у двери. Сэм смотрел на нее с ласковойулыбкой.

— Я люблю тебя.

Сидни замерла. Потом указала на скамейку:

— Из-за…

Он резко покачал головой.

— Нет.

— О, Сэм.

— Пойди открой дверь, сладкая. Это будет самая короткаявстреча Женского Общества в истории.

Четыре часа спустя Сидни была готова вышвырнуть Женское ОбществоПомощи из своего дома без всякого сожаления и волнений о том, гдеони приземлятся. Сэм же выпроводил их со своим обычным очарованием,и Сидни смогла заняться посудой. Единственное, что она могласказать в пользу Сэма — он научил ее держать кухню в чистоте.

Девушка подпрыгнула, почувствовав руки, обвившиеся вокругнее.

— Это всего лишь я.

Сидни прижалась к нему спиной.

— Ты был серьезен, когда чуть раньше сказал те слова?

— Да, — он взял из ее рук последнюю тарелку, поставилв посудомоечную машину, а затем повернул ее к себе лицом иулыбнулся, глядя на нее сверху вниз. — Пойдем пообжимаемся надиване. Я просто разбит, а ты как?

— Общество выматывает.

— Но оно под впечатлением от твоих шоколадных пирожных.

— Меня это мало волнует.

Сэм рассмеялся.

— Знаю. И мне это нравится, — он поцеловал ее в кончикноса. — Пошли.

По пути в гостиную, Сидни схватила с кухонного стола свойжурнал.

— Что у тебя там за статья, будущий победительПулитцеровской премии? — спросил Сэм.

Сидни улыбнулась.

— Твоя, чья же еще.

— Я думал, ты не читаешь кулинарные журналы.

— Я солгала. Джо дал мне экземпляр.

— И как она тебе?

Она улыбнулась тому, что он не пожелал посмотреть ей вглаза.

— Очень понравилась. Ты великолепен, Сэм.

Он вытянулся на диване, потом улыбнулся ей.

— Что за волшебные слова. Иди сюда, милый читатель, ипозволь мне поцеловать тебя в благодарность за сохранение моегонежного авторского эго.

Сидни позволила ему притянуться себя вниз рядом с ним на диван ивздохнула, когда он поцеловал ее.

Он поднял голову и улыбнулся ей.

— Пошли со мной в пятницу на танцы, которые устраиваетЖенское Общество Помощи. Я хочу утереть нос Фрэнку Слейтеру. ИСасквочу. Кем бы он ни был.

— Это ты, глупый. Кто, как ты думаешь, им был?

— Если честно, то понятия не имел. Джо сказал мнепосмотреть поблизости от дома. Я полагал, что он является каким-тоохотником, скрывающимся в твоих лесах.

— Нет, он писатель, скрывающийся на моей кухне.

— Коль речь зашла о кухне, ты хочешь пообедать?

— Только если я не должна готовить.

Он вздохнул и поднялся.

— Мужская работа никогда не кончается. Если я должен идти,то ты пойдешь также. Самое меньшее, что ты можешь сделать — этохвалить меня, пока я готовлю.

Это показалось ей честным обменом.

Глава 10

Наступил вечер пятницы, и Сэм обнаружил, что расхаживает погостиной, ожидая, когда Сидни выйдет из ванной. Расхаживал он такжеи по другим причинам. Он провел ночь со среды на четверг на диване,обнимая Сидни, пока та довольно спала в его объятиях. Вчера они имгновения не провели порознь. Сэм чувствовал, что ему, скореевсего, до свадьбы придется переехать в отель.

Если допустить, что Сидни хочет выйти замуж.

Он сразу же перестал расхаживать, едва заметил ее, стоящую возлекамина. Его челюсть отвисла.

— О, нет, — проговорил он, качая головой, — тыникуда не пойдешь в таком виде.

Ее лицо незамедлительно опало, и она отвернулась. Сэм пересеккомнату и обнял ее. Развернул лицом к себе и приподнял ее лицо.

— Ты выглядишь ошеломляюще. Дух захватывающе. Изысканно. Кконцу вечера я буду весь в синяках, в крови и с переломами от драксо всеми теми дикарями, которые захотят тебя. Где та рогожка,которую я нашел для тебя?

Сидни неуверенно улыбнулась.

— Тебе нравится?

— Сидни, ты выглядишь сексуально в джинсах, а вэтом… — он отступил назад и оглядел ее с головы до ног. На нейбыло длинное темно-синее платье и деловые рабочие ботинки. Он былсовершенно уверен, что никогда не видел ничего подобного вНью-Йорке. Более того, он был совершенно уверен, что никогда невидел ничего более сексуального. Он сделал глубокий вдох: — тыошеломила меня.

Это ее не убедило.

— Я не знаю, как долго смогу выносить все эти танцы. Намведь не обязательно оставаться там надолго, правда?

— Мы пробудем там так долго, как ты этого захочешь. Однотвое слово и мы сразу же уйдем.