Я - Монстр

Повезло, что по крайней мере Нимворд на свободе и сражается. Я,правда, с трудом представляла себе, как мы сможем выиграть время,даже если у него все получится как надо. К тому же присутствиемагистров сильно действовало мне нервы, чувствовать себя мушкой вянтаре крайне неприятно, особенно под взглядом Навислава, в котороммешались одновременно брезгливость и научный интерес. Рядом с нимстояли Ольмек, Таарос и еще парочка неизвестных мне магов. Вампирыклана Ярист рассредоточились по залу таким образом, чтобы сразу пополучении нужного приказа быстренько перебить своих извечныхпротивников. Мстислав Ярист, скользнув взглядом по сыну и Световидусо Всеславом, подошел к Диадеме, однако не спешил брать ее в руки.Любопытно, у них роли расписаны по плану или сейчас будетимпровизация? Пожалуй, второе, Навислав просто не мог непокрасоваться перед конкурентом, никто другой его неинтересовал:

— Что ж, магистр, вы всегда утверждали, будто вам удалосьповторить опыт древних. Но нам приходилось верить вам на слово.Сейчас же у нас есть возможность проверить данное заявление напрактике, — обратился он к Ольмеку.

— Каким образом вы хотите это проверить?

— Ну, ведь известно, что Диадемой мог пользоваться толькоОгнеяр. Или мне изменяет память?

— Вы совершенно правы, Верховный, — с почтением вголосе подтвердил его слова Таарос.

— По словам этого молодого человека, вы как будто смогли вполной мере воссоздать его кровь?

Если бы вампиры могли двигаться, то сейчас по залу прокатился быгул от выпавших челюстей. Впрочем, его с успехом замениливытаращенные глаза. Правда, вампиры клана Ярист вместе со своимпредводителем смотрели на меня без восторга, я бы даже сказала,как-то совсем нехорошо смотрели.

— Таарос докладывал вам о проекте «МОНСТР»? — Ольмекбыл обескуражен.

— Конечно, ваш ассистент истинный маг и понимает, чтовыгоднее служить Верховному магу Ордена, а не одиночке, проводящемнесанкционированные и непонятные эксперименты, — с апломбомзаявил Верховный.

Ну, еще бы, а если бы он знал, каких усилий и изворотливости намстоила подготовка ему каждого отчета, он бы гордился Тааросом ещебольше.

— И что же вы ему пообещали?

— Я ему гарантировал, — выделил Навислав этослово, — должность своегоассистента и возможность заниматьсясобственными исследованиями. Ну да не будем отвлекаться от темы.Все кадровые вопросы мы можем решить в Цитадели. Ах да, простите,ваша подопытная виновна в ее разрушении. Что ж, тогда заодно здесьпроведем и наказание. Ведь насколько я понимаю, магистр, вы неспособны компенсировать нам убытки по потере Цитадели, —ехидно закончил Верховный.

Ха, да кто бы говорил. Прототипов штакри, ныне покойных,Навислав создал предельно тупыми, так как искренне считал, чтоинициативность вредит исполнительности. В итоге во время одного изопытов его экспериментальные зверюшки в припадке служебного рвениябуквально разнесли две лаборатории и попутно повредили виварий. Авсе убытки магистру, по настоянию покойного главы Ордена, в порядкепрофилактики таких инцидентов пришлось компенсировать из своегокармана. Но гибель целой Цитадели магистр Ольмек не потянет — тутВерховный прав.

Плохо то, что пока Навислав трепался, он не только успевалотслеживать реакцию Ольмека, но и, что хуже всего, Таароса. Молодоймаг прекрасно понимал, что помимо уже использованного заклинанияобездвижения в заначке Навислава еще немало других, не менеедейственных и смертоносных, активировать которые он может в любоймомент. Да и другие маги не останутся в стороне в случае егопрямого нападения на Верховного. Поэтому Таарос так медленно иаккуратно плел заклинание «Временного разрыва» — шаг оченьрискованный, мы не успели в свое время с ним отработать его напрактике. Неизвестно, что еще из этого выйдет. Но маг прав, еслимагистра и его присных заключить во временной кокон, состоящийодновременно из разнонаправленных потоков настоящего, прошедшего ибудущего, то даже в случае, если они применят посмертныезаклинания, это не нанесет нам особого вреда, так как между ихактивацией и конечным этапом будет непреодолимый временной разрыв.От Ольмека в данный момент было мало толку, в собственнойлаборатории он действительно гений, но сейчас, увы, практическибесполезен.

Навислав тем временем, продолжая свой спектакль и используя насв качестве статистов, снял заклинание обездвижения со Всеслава:

— Ты сейчас возьмешь Диадему и наденешь этому существу наголову, — дернул он подбородком мою сторону.

— Вы имеете в виду Мстислава Ярист, — прикинулсянедалеким вампир, — с удовольствием. Ведь он столь долго иупорно её добивался, чемвполне заслужил эту честь.

Мстислава Ярист это предложение не порадовало, он невольноотшатнулся от артефакта, который до того с пристальным упорствомразглядывал, а затем, рассвирепев, накинулся на парня:

— Ах ты, выродок, сейчас я сам сниму твою глупуюголову.

— Прошу вас, Киир Райс, воздержитесь пока от такихопрометчивых действий, если только вы действительно не хотите самивзять артефакт в руки, — остудил его пыл Навислав, — авы, молодой Киир Райс, сделайте то, что я вам сказал и без шуток,иначе вашему отцу, другу и как я вижу, молодой невесте, будет оченьбольно.

От такого прямого приказа у Всеслава заходили желваки, онпрекрасно понимал, что Навислав не шутит, но смириться без борьбыпросто не мог. Верховный магистр, видя его колебания, сделал легкийпасс рукой в сторону Световида. Страшно наблюдать со стороны, какот невыносимой боли у неподвижно-стоящего тела напрягаются всемышцы, пот катится по лицу, а бедняга не может облегчить своюучасть ни руганью, ни лишним вздохом. К тому же Верховный магистрявно специально удерживал тело в вертикальном положении, чтобыбылолучше виднои правитель ни в коем случае не упал в корчах на пол.Вампиры, конечно, умели терпеть физические мучения, зато маги умелиих причинять. Навислав же принадлежал к той категории чародеев,которые под видом более тщательного и полного изучения жизни готовыистреблять ее всяческим образом, и свое мастерствоживодераоноттачивал годами.

— Отпустите его, я все сделаю, — долго выноситьподобное зрелище Всеслав не смог.

— Я отпущу его тогда, когда вы сделаете то, что я вамприказал. А до тех пор он будет испытывать боль, и поверьте,немалую.

Всеслав подошел к Диадеме Огнеяра, кинул сочувствующий взгляд наотца, а затем, решившись, взял артефакт в руки, стараясь при этомне морщится.

Я уже говорила, что при помощи Диадемы вампиры проверяют чистотукрови. Однако как они не старались сохранить эту самую пресловутуючистоту, все же каждая новая мать-не-вампир хоть капельку, норастворяла ее. Поэтому неудивительно, что почти сразу Всеславсерьезно обжег руки, и чем дольше Диадема будет находиться у него,тем сильнее будутего ожоги. Однако, несмотря на боль, которуюиспытывал он сам и его отец, парень не торопился надевать артефактмне на голову, а продолжал держать его навесу. В итоге запах гаристановился уже ощутимым. Удивляло и другое: чем ближе он подносилко мне артефакт, тем свободнее становилось мое тело. Видимо,Диадема каким-то образом гасила действие обездвиживающегозаклинания, что меняхоть немного, но обнадеживало.

— Ну же, я не собираюсь торчать в вашем гнездедолго! — потерял терпение Верховный.

Воспользовавшись тем, что он переключил внимание на Всеслава, ярешила дать знак Тааросу. Магистр Ольмек, хоть и искренне переживалза меня, но как всякий Создатель, он в своем Творении несомневался. А потому лишь ободряюще мне улыбнулся и кивнул. Да-уж,сильно подбодрил, что и говорить. Но тянуть долее нет смысла,Таарос доплел заклинание, но Навислав опять стоял к немувполоборота, так что незаметно он его применить не мог. Эх, была небыла. Придется положиться на то, что ощущения меня не обманывают. Янеожиданно для Навислава и остальных вскинула руки, дернув Всеславаза запястья и заставив его таким образом надеть мне на головузлополучный артефакт.

После чего на меня обрушилась абсолютная темнота: я, казалось,полностью оглохла и ослепла. Однако это была не знакомая мне смомента моей прошлой смерти тьма, отнюдь. В тот раз тамсоседствовали яркий, но не режущий глаза свет и мягкая, уютнаятьма: они не противоречили друг другу, а как бы взаимодополняли.Теперь же это было просто отсутствие каких-либо привычных ощущенийреальности, правда, до поры до времени: потом в моей головеодновременно зажгли тысячи тысяч ярких светильников, заполняя мозгнезнакомыми образами, звуками, чужими лицами, непонятнымисобытиями, мешая в одну кучу воспоминания о прошлом и предвидения обудущем. От такой нагрузки мой мозг, казалось, забурлил и вскипел,как пар в закрытой плотной крышкой кастрюле. Затем в какой-томомент в сознание пробились знакомые голоса: