Страница 7 из 31
Он ухмыльнулся.
— Надо сказать, в этом ты преуспела, Ну-ка, покажи. Господи, вотэто каракули! Без твоей помощи я ничего не разберу.
— Я сама тебе все прочитаю. Только, ради Бога, закажи сначалачто-нибудь поесть. Умираю с голоду.
— Повинуюсь, — сказал Родриго и подозвал официанта.
Заказав напитки, он просмотрел меню.
— Смотри, здесь блюда с такими загадочными названиями! Так ихочется их все попробовать. Ты не против?
— Как я, слабая беззащитная женщина, могу быть против решенийстоль умного, богатого и знаменитого мужчины? Вы шутите, сеньорАлькасар!
— Кажется, мы перешли на «ты»? Или есть возражения?
Мэри рассеянно махнула шариковой ручкой и углубилась в изучениесвоих записей. Она даже не заметила, как появился официант. Неуспела она и глазом моргнуть, как Родриго сделал заказ и тотудалился.
— Но ты даже не спросил, что я буду есть! — запротестовалаона.
— Мы решили отведать всего понемножку.
— Ты решил отведать всего понемножку. А я продолжаю трудиться впоте лица. Нет, что ни говори, все вы испанцы одинаковы. На твоемместе мой отец поступил бы так же.
— За последние два дня ты только и делаешь, что порочишь передомной своего отца.
Мэри слегка смутилась.
— Папа замечательный человек, заботливый, трудолюбивый. Емуудается содержать нашу большую семью. Вот он и полагает, что этодает ему определенные права. Кроме него, никто в семье решений непринимает. Точно так же и ты поступил сейчас.
— Ничего подобного! — Родриго был серьезен. — Мой отец, сколькоя его помню, всегда был нежен с женой. И я буду вести себя так же,обещаю.
Мэри нацелила на него соломинку.
— Алькасар, я не собираюсь за тебя замуж, заруби это себе наносу!
— Твой отец думает совсем иначе. По-моему, он уже решает, что бытакое подарить нам на свадьбу.
В этот момент появился официант.
— Заканчивай пить сок, — сказала Мэри. — Жду не дождусьпопробовать, какой заказ ты сделал.
— Тогда начни с салата. Будучи специалистом по морепродуктам, язаказал салат из креветок. Он заправлен каким-то соусом, названиекоторого я слышу впервые. Очевидно, это местное изобретение.Попробуем?
Мэри подцепила порцию салата вилкой и отправила в рот.
— Ммм! Восхитительно!
— Запей белым вином, — посоветовал Родриго. — Ну, я не ошибся ввыборе?
— Ничуть, как ни печально это признавать.
— Дальше будет еще лучше. Но мы отвлеклись… Мне интересно, а какже твои сестры? Они не бунтуют против отца?
— Да нет. — Мэри сделала еще глоток вина. — Конечно, время отвремени у них с родителями бывают перебранки. Но без этого ни водной семье не обходится. Дети растут. Но, в отличие от меня, онине считают нашу семейную атмосферу удушающей.
— А ты считаешь? — нахмурился Родриго.
— Меня раздражает, что родители ждут, чтобы я плясала под ихдудку. Вот и вчера, увидев, как мы целуемся при всех среди беладня, они не удивились. Небось, сказали себе: ага, наш плансработал!
— И теперь ты хочешь предъявить им того парня из отеля, — Макса,кажется? — чтобы они осознали, как жестоко ошибались?
— При чем тут Макс? Я вообще не понимаю, с чего это все только иговорят о мужчинах? Будто я не могу гулять сама по себе! Если я невстречаюсь с одним, значит, у меня есть кто-то другой. Чушькакая-то!
— Видишь ли, близость между мужчиной и женщиной — вещьестественная. Так заложено в природе. Иначе бы настал конецчеловечеству.
— В том-то вся и загвоздка! Вы, испанцы, воспринимаете женщинтолько в этом смысле.
Кроме воспроизводства, вас ничего не интересует.
— Итак, — задумчиво произнес Родриго, — если я паду перед тобойна колени и попрошу стать моей женой, то ты ответишь «нет»?
— А ты что думал? Впрочем, у тебя хватит мозгов не совершатьподобной глупости. Зная мой характер…
— Да уж, спасибо, что предупредила.
Мэри улыбнулась.
— Честно говоря, мне было приятно рассказать тебе о наболевшем.Редко представляется такая возможность.
— Для этого и созданы друзья. — Он внимательно посмотрел на нее.— Думаю, тебе нужен друг.
— Между мужчиной и женщиной не может быть дружбы.
— Это еще почему?
— Так папа говорит. Удел женщины — стряпня, больше она ни в чемне смыслит. Да и мама ему вторит. Мужчинам, говорит, от женщинынужно только одно.
— Тогда давай докажем, что они оба не правы. Мужчина и женщинапросто обязаны дружить. Иначе наш мир давно бы провалился втартарары.
— Согласна. Но вы, испанцы…
— И вы, испанки, — вставил Родриго. — Циники ошибаются. У насвсе получится. — Он протянул ей руку. — Дружба?
Она улыбнулась ему в ответ и вложила свою ладонь в его.
— Дружба.
Уголком глаза Родриго заметил, как поглядывают на нихокружающие. Мэри осмотрелась.
— Знаешь, что они думают? — спросила она.
— Знаю. Что мы влюблены. Иначе зачем мы держимся за руки иглядим друг другу в глаза.
Действительно, зачем?
Наступило молчание.
— Скажи мы им правду, ведь ни за что же не поверят! — произнеслаМэри.
— Не поверят. Разве им понять, что есть еще что-то помимолюбви.
— Как это «помимо любви»? Мы вроде не влюблялись.
— Ну, когда-то это со мной случится. Да и ты встретишь того, ктоне вызовет у тебя отвращение с первого взгляда.
— Да, наверное, — сказала она.
— Но, пока этого не произошло…
— Дружба превыше всего. Кстати, ты только что сказал, чтовлюбишься… И часто это с тобой бывает?
Он покраснел.
— Да ладно тебе, — рассмеялась она, — выкладывай. Я же друг.Наверняка ты чертовски распутен.
— Распутник — это про меня, — признался он. — И как ты меняраскусила? А вот и спагетти с улитками!
Они дружно принялись уплетать это блюдо. Когда со спагетти былопокончено, Мэри спросила:
— Что ты вчера так разволновался, когда речь зашла о твоихбратьях. Сколько их все-таки у тебя, один или двое?
— Один родной, а другой не совсем.
— Как это? Сводный, что ли? Значит, твои отец или мать были вбраке еще до твоего рождения?
— Да нет, не в этом дело, — замялся Родриго. Этот разговор емубыл явно неприятен. — Мой отец… У него была связь с одной женщиной.Ее звали Присцилла. У нее родился Хиль-Луис. Он ее сын.
— Хочешь сказать, твоей отец изменял твоей матери?
— Да.
— И она знает, что?..
— И всегда знала. Она пообещала папе, что позаботится о еговторой семье.
— Второй семье? — Мэри не верила своим ушам. — Хочешь сказать,что… Постой, они что, выходит, теперь с этой женщиной подруги, чтоли?
— Присцилла умерла вместе с папой. В результате несчастногослучая. А Хиль-Луис с тех пор живет в нашей семье. Мама вырастилаего как собственного сына.
Мэри в ужасе смотрела на него.
— Наверное, твоя мама святая, — только и смогла онавыговорить.
— Так и есть.
— Бедняжка!
— Ты заблуждаешься, она не чувствует себя несчастной. Совсемнаоборот. У нее властный характер.
— Твой отец разбил ей сердце!
— Сомневаюсь. Они всегда отлично ладили.
— Потому что она была согласна на все: другого выбора у нее небыло. Вот что я об этом думаю!
— Я вовсе не из-за этого не стал ничего рассказывать вчеравечером. Просто на меня все смотрели: твои мама и отец, братья исестры, родственники… Я просто не смог…
До Мэри дошло, что Родриго ужасно смущен. Это ейпонравилось.
— Да ты просто выходец из девятнадцатого века. Такой жестаромодный, как те испанцы на выцветших от времени фотографиях внашем семейном альбоме.
— Что я испанец, это точно, — признался Родриго. — Но и тыиспанка, нравится тебе это или нет.
— Ничего подобного!
— Что толку отрицать, это сразу видно.
— Алькасар, предупреждаю, ты напрашиваешься на неприятности!
Он опустил голову и принялся доедать стоявшее перед нимблюдо.
— Расскажи мне лучше о своем сводном брате. Он и впрямь сталнастоящим членом вашей семьи?
— Нет, но это не наша вина. Он сам не хочет иметь с нами ничегообщего. Живет в деревушке, где родился, работает, сам землю пашет.И терпеть не может богатеев. Поэтому, очевидно, и нас на дух непереносит, даже отказался от причитающейся ему доли папиногонаследства. Недавно он стал встречаться с одной девушкой, неместной; похоже, даже влюбился в нее. Мы все ждали, когда же будетсвадьба, и тут, представляешь, он узнал, что эта девушка богата. Ихотношениям пришел конец. Он просто-напросто прогнал ее.