Страница 10 из 12
– И это все?
– По Козаковой? Да, все.
– Особые приметы американца?
– Да обычный такой амер... Крутой мужик, это было заметно по манере поведения, по разговору... Но каких-то особых примет... Хотя...
– Что? Договаривай!
– У него, когда говорит, лицевой мускул немного так дергается. Как будто тик... или последствие контузии. Он как будто ухмыляется!
Виктор и старший группы в этот момент многозначительно переглянулись. То, что сейчас прозвучало, если только их предположения верны, может перевернуть всю картину событий.
– На левую сторону?
– Что? А-а... да, кажется.
– Такая ухмылочка... а-ля Сильвестр Сталлоне?
– Да... точно! Я еще думал: где, у кого я подобную гримасу видел?
* * *
Разговор по душам длился еще около четверти часа. Наконец Виктор выключил цифровой диктофон, на который он записывал их «беседу».
– Мироненко, по Козаковой – все! Пока все, потому что озвученная тобой информация будет перепроверена. Теперь вернемся к теме «кнута и пряника». В том, что у нас имеется кнут и что мы умеем им пользовать, ты, думаю, уже понял. Теперь о прянике. Ты и твое окружение, как нам известно, крышуете местный филиал «кулябской» группировки?
– Ммм... У нас нормальные отношения с авторитетными таджиками. Они нас приглашают на плов. Мы иногда оказываем им кое-какие услуги.
– Ты ведь близко знаком с бизнесменом Атаджаном Мирзоевым? Ему принадлежит несколько кафе и небольших отелей в вашей области... В последнее время он живет в Москве и бывает у вас наездами. Верно?
– Гм... Ну да, приглашал как-то на достархан.
– Не прибедняйся. Вы с ним – партнеры по бизнесу. Так вот, чтоб нам два раза не вставать. С вас с Мирзоевым – по двести тысяч баксов с носа! Можем взять и товаром.
– Че-ево? Каким таким «товаром»?
– Тем самым, что торгуют твои друзья-оптовики, – героином!
– Но... Вы ж говорили про «пряник»?!
– А это и есть пресловутый пряник. Вас обоих надо бы прибить за то, что не делитесь с уважаемой структурой. За то, что беспредельничаете и наезжаете на таких людей, на кого вам и глядеть-то не положено!
– Так кто ж знал, что у этой девушки... такие вот знакомства! Мне об этом ничего не сообщили!
– Теперь будешь знать. Хотя будет еще лучше, если ты вообще о ней забудешь. Потому что у нее такие покровители, что голову на раз снесут!
– Но... Откуда ж мне взять столько «герыча»?! Да и по деньгам многовато…
– Не прибедняйся. Для вас с Мирзоевым это подъемная цифра. Даю неделю.
– Могу не успеть...
– Твои проблемы! Номер контактного запомнил?.. Будешь работать впредь на нас. Вернешь должок, с тобой встретятся люди. Возражения есть?
– Нет... Вот только как... как объяснить исчезновение моих людей?
– Нет нужды. Оба – живы, но пока в наручниках.
– Э-э... как это? А разве...
– Мы не убиваем понапрасну, – жестко сказал Виктор. – Но если нас вынуждают – действуем безжалостно!
– Понятно...
– И последнее, Петр Леонидович. Твои личные доходы от такого сотрудничества, о котором я говорил, лишь возрастут. Потому что у нас – масштаб! Станешь частью целого – и будешь спать спокойно.
* * *
Анна поднялась со своего «рыбацкого» стульчика. Кто-то из сотрудников принял у нее тулуп, который все это время надежно защищал ее от холода и свежего ветерка.
Виктор взял ее под руку. Шагая по борозде в глубоком снегу, оставленной как протянутыми волоком мешками, так и человеческими следами, вышли на проселок, где замерли в ожидании остальные участники мероприятия.
Игорь, выйдя из салона, открыл дверцу; молодая женщина забралась в теплое, нагретое печкой нутро внедорожника. Куратор подошел к двум сотрудникам, расположившимся возле микроавтобуса «фольксваген» и устроил еще одно небольшое совещание.
– Ну и выдержка у вас, Анна, – сказал негромко Игорь, усаживаясь обратно в водительское кресло. – Холодно ведь! Небось продрогли? У меня тут термос с кофе... Я коньячку туда еще капну. Для сугреву, так сказать!.. Сейчас Виктор Михайлович вернется. Отсюда поедем в аэропорт. Замерзли, наверное?
– Есть немного, – сказала Козакова, беря у водителя пластиковую кружку с ароматным кофе, в который водитель плеснул коньяка из никелированной фляжки. – Спасибо, Игорь! Да, продрогла... хотя ребята и укутали в кожух. Но зато я узнала много интересного для себя и о себе...
ГЛАВА 4
Иван не считал себя большим знатоком Священного Писания и Корана. И уже поэтому не смог бы в точности ответить на вопрос, сколько времени Адам и Ева провели в Эдеме вплоть до того дня, как их выгнали на грешную землю. Несколько дней? Месяц? Год? А может, целую вечность, если брать по меркам простого смертного, а не библейского персонажа?
Кто его знает. Свидетелей давно нет в живых. Сами же участники событий грамоте обучены не были, а изустно оставили весьма путанные и противоречивые показания.
А вот Иван, поинтересуйся кто-нибудь у него, мог бы сказать о себе с точностью до часа. Он находится в раю семь полных суток – целую неделю. Причем все это время фактически предоставлен самому себе.
Вилла, на которую его привезли в ту памятную ему ночь (вернее, раннее утро), сочетала в своем облике современный европейский дизайн и элементы арабского зодчества. В интерьерах комнат и залов преобладали нежно-кремовые, карминовые, небесно-голубые и золотистые цвета. Шикарная мебель испанского и итальянского производства соседствовала с местным антиквариатом – изделиями начала минувшего века, произведенными руками и талантом афганских и персидских краснодеревщиков. Практически любая вещь, которую он здесь видел, будь то старинные вазы из фарфора китайских мастеров, исфаханские ковры ручной работы, ультрасовременная музыкальная и киноаппаратура, фолианты или даже обыкновенная, казалось бы, гитара, которую он выпросил у «мажордома», стоила немалых денег. Хозяин этого расположенного на северо-востоке афганской столицы особняка – человек, мягко говоря, не бедный: роскошь здесь так и прет в глаза...
Да и сам по себе четырехэтажный особняк с пристройками и двумя галереями, в одной из которых оборудован бассейн, а в другой – зимний сад, выглядит весьма внушительно, смотрится весьма достойно. По любым меркам: хоть старой доброй матушки Британии, или Новой Англии, или «новорусским» подражательным стандартам, или местным. Благо и в здешней местности, как и во всем восточном мире, хорошо знают, что такое роскошь, комфорт, удобства...
Сколь-нибудь обстоятельного разговора с Доккинзом не получилось. Они успели обменяться лишь несколькими фразами, причем говорил в основном американец, как вдруг появился смугловатый парень лет двадцати пяти в светлом костюме и передал Ричи инкрустированную белым золотом и бриллиантовой крошкой трубку сотового. Тот, отойдя в сторонку, некоторое время говорил с кем-то по этой навороченной мобиле. Сначала на английском. Потом перешел на местное наречие, мешая арабские слова с кабульским диалектом фарси... Закончив разговор, поманил к себе пальцем Козака, который все никак не мог прийти в себя после того, что случилось этой ночью.
– Ivan, мне надо ехать! Не могут без меня обойтись... мать их! Я рад тебя видеть, парень! – Он ухмыльнулся. – Располагайся, отдыхай.
– Эмм... То есть...
– Да, ты остаешься здесь, на вилле. У тебя были не самые легкие деньки, как я понимаю?
– Да уж... Ричи, могу я отправить весточку одному человеку? А то пропал вроде как... Волнуется, полагаю. Я смогу отсюда позвонить?
– Конечно, Kozak, но... не все так просто. Когда я вернусь, а вернусь, наверное, через несколько дней, мы с тобой обо всем подробно переговорим. Весточку можно отправить... почему б и нет? В виде SMS-сообщения. А позвонить сможешь несколько поздней, уже после моего возвращения!
– Понял, босс.
– Нас ждут большие дела, Ivan. Не забыл, о чем мне говорил... хм... когда мы с тобой беседовали в крайний раз?