Страница 12 из 12
Вилла, через одно из окон которой он последние семь суток подолгу смотрел на окружающий его ландшафт, находилась в самом сердце так называемого квартала миллионеров, фешенебельного – относительно, конечно, – и спокойного района Вазир-Акбар-Хан. Едва ли не единственный квартал в этом трехмиллионном городе, наряду разве что с центральным Шахри-нау (Новый город), где совместными силами войск ISAF, частных армий вроде «Blackwater» [13]и его «родной» AGSM, а также местных сил безопасности и лояльных режиму Хамида Карзая полевых командиров обеспечивается порядок и защита от вылазок многочисленных и фанатичных неприятелей.
«Это Кабул, мать твою... – в который уже раз подумал про себя Козак. – Ты находишься в самом сердце афганской столицы. И пора бы тебе, брат, свыкнуться с этим фактом».
ГЛАВА 5
Дом и прилегающий участок, насколько мог судить Иван, охраняется. И охраняется весьма тщательно. Как и весь тот квартал, в котором расположена эта вилла. Свидетельство тому – колючая проволока, укрепленная на бетонных столбах, ею огорожена северная сторона той ровной грунтовой площадки, величиной с футбольное поле, на которую неделей ранее приземлился вертолет.
На самой площадке, уже выровненной грейдерами и приготовленной, вероятно, под строительство, постоянно дежурят два, а то и три раскрашенных в камуфляжные цвета джипа «Тойота» с надписями на бортах – вязью на дари, а также на английском – «SECURITY».
Джипы, что характерно как для этих мест, так и для пустыни, оборудованы гнездами для пулеметчиков.
Иван также видел через окно своей комнаты, расположенной на третьем этаже виллы, находящийся примерно в сотне метров и смахивающий на небольшую крепость блокпост, высотой с двухэтажный дом. Он выстроен из свинцово-серых армированных бетонных плит с пробитыми в них бойницами-амбразурами. Наверху, на плоской крыше, разместились решетчатые УКВ антенны. На свежее асфальтовое покрытие несколько расширенной в том месте улицы в шахматном порядке был выложен с десяток бетонных кубиков – обычная в таких горячих местах мера предосторожности, чтобы какой-нибудь шахид-смертник не прорвался в самое сердце квартала. Но внутри периметра, в самом доме и на прилегающем участке Козак не заметил ни одного вооруженного человека.
Всего же за первую неделю своего пребывания на этой вилле Иван видел пять живых душ (если не считать столь внезапно уехавшего Ричи Доккинза): троих мужчин и двух девушек. Вторую девушку он видел мельком, в первый день, да и то со спины. Он тогда тоже стоял у окна, как и сейчас. Было около трех пополудни. К парадному входу, миновав открытые настежь ворота, подкатил тяжелый бронированный «мерс». Чистый, надраенный, лоснящийся, как вороной конь. Эта девушка, или молодая женщина, которую вывел из дома сам Юсуф, была одета по мусульманскому обычаю: абайя [14]черного цвета до пят; черный же никаб [15]скрывал лицо, так что оставалась лишь узкая щелочка для глаз. Голова была повязана белым с зелеными диагональными полосками платком, или, как называют на востоке эту деталь женского убранства, хиджабом.
Этот наряд скрывал не только лицо, но и в целом очертания женской фигуры. К тому же, он мог наблюдать ее лишь несколько секунд, пока она не исчезла в салоне «Мерседеса»...
Но что-то, прежде всего походка, подсказывало, что это именно молодая женщина, а не почтенная матрона, мать нескольких детей. И еще: эта женщина заметно, едва ли не на голову выше Ханумы. Рост Юсуфа примерно сто восемьдесят. А она – эта женщина в никабе – как показалось, была ростом выше «мажордома», который сопровождал ее до машины, хотя, возможно, из-за высоких каблуков. Женщины столь высокого роста были большой редкостью среди местного населения.
Впрочем, эту женщину в хиджабе он вряд ли еще когда-либо увидит. Контактирует он здесь в основном с тем самым смуглым красавцем, которого Ричи представил как старшего менеджера. Остальные двое – парни примерно того же возраста, что и Юсуф – были прислугой. Один из них повар, другой постоянно занимается уборкой. Меж собой они общаются на одном из местных наречий. Но стоит им увидеть «уважаемого гостя», как тут же замолкают... На вопросы, заданные на английском, не отвечают, лишь вежливо улыбаются.
А вот Юсуф оказался приятным обходительным человеком. Его английский – весьма хорош. Парень определенно провел некоторое время в англоязычной среде. Носит костюмы из чистого льна, преимущественно светлых тонов, и шелковые сорочки с закругленным глухим воротником. Обувь на нем тоже недешева. Такие мокасины ручной работы в каком-нибудь миланском или парижском бутике стоят не менее пятисот евро. Иван также имел возможность хорошенько рассмотреть его наручные часы. Юсуф, как и многие левши, носит их на запястье правой руки. Так вот, часы у него марки «Piaget Emrerador». Прямоугольный корпус из розового золота, ремешок из крокодиловой кожи. Если это не подделка, то такие вот швейцарские «клоки» стоят серьезных денег... Под рукой у Козака не было каталога. Стоимость часов данной марки навскидку – от двадцати тысяч евро. Но это обычные часы, если так можно говорить об одной из самых дорогих и престижных марок в мире. А с бриллиантовой «крошкой» по периметру циферблата, как у этого «менеджера», могут стоять и от ста тысяч евро...
* * *
До двух часов пополудни Иван занимался в тренажерном зале.
Вернувшись к себе в апартаменты – как быстро человек привыкает к хорошему! – принял душ и некоторое время провел в кресле, листая журналы и газеты (международная пресса – недельной давности), потом переоделся в шорты и майку без рукавов, надел шлепанцы. Форма одежды – вольная; пожалуй, даже пляжная. Он в первый же день поинтересовался у Юсуфа, каковы здесь порядки и нужно ли соблюдать определенный дресс-код. «Мажордом» успокоил гостя: ходите, в чем вам удобно. Шкаф-купе в его апартаментах полон мужской одежды: от нижнего белья до костюмов. Есть из чего выбрать; да и размер, случайно или нет, оказался в аккурат его, Козака.
Прихватив гитару и томик стихов Киплинга (который он нашел здесь же, в антикварного вида книжном шкафу), Иван отправился на «пляж». Но до застекленной галереи, находящейся в левом крыле здания, он не дошел. Навстречу ему по лестнице поднимались двое: Юсуф и какая-то особа в черном мусульманском одеянии. Причем это была, кажется, та самая девушка, которую он мельком видел из окна, когда она усаживалась в подкативший к вилле бронированный «Мерседес»...
Иван остановился. И даже чуть посторонился; отступил к стене, пропуская поднимающихся по мраморным ступеням людей. Ему, конечно, было интересно, кто эта особа, что прячет свое лицо и формы под глухими одеяниями. Что она делает на вилле, кем приходится хозяину и почему ее здесь не было последние семь суток...
Но, учитывая местные обычаи, не то что задавать подобные вопросы, но и смотреть в ее сторону – не полагалось.
Он ожидал, что Юсуф и его спутница – а она, похоже, только что приехала на виллу – молча прошествуют в известном им направлении. И что девушка, как предписано, проскользнет мимо чужака, бессловесно, потупив взгляд, тем более, что на том из одежды лишь шорты да майка без рукавов.
Но случилось неожиданное. Девушка, она была почти одного роста с Козаком, остановилась напротив чужестранца. Ее руки, затянутые в тончайшую лайку, неспешно развязали нетугой узел хиджаба. Одна сняла платок, но лицо ее все еще было закрыто. Через прорезь никаба на него смотрели с интересом и испытующе милые зеленые глаза.
– Hi! – послышался голос, от которого у него вдруг пошли мурашки по коже. – My name is... [16]
Козак чуть подался вперед. У него в голове возникла совершенно безумная мысль. А вдруг... вдруг!.. перед ним – Анна!
– Меня зовут Жанна. А вас, как я поняла, Ivan?
* * *
Она неспешно стащила лайковую перчатку и подала руку Козаку.
– Рада с вами познакомиться, Ivan. Извините за внешний вид. Я с дороги и еще не успела переодеться. По этой же причине не снимаю пока никаб.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.