Страница 9 из 10
Впрочем, по мере приближения к лесному массиву стало заметно суше и ровнее. Вот только сама дорога куда-то пропала, оставив вместо себя несколько еле заметных змеящихся тропинок. Зато идти по такому полю было гораздо приятнее, чище, безопаснее, а главное, быстрее. Обогнув рощу справа, друзья оказались на невысоком холме, с которого открылся прекрасный вид на железнодорожную развязку. Еще через двадцать минут пути они подошли к крайнему полотну железной дороги и остановились передохнуть и осмотреться.
– Ну что, Толя, думаю, с официальной стороной напряженной трудовой жизни Исакогорки мы еще всегда успеем ознакомиться, а пока проникнем в нее изнутри, так сказать.
– Ага. Через то самое место, знаковое для России. Надо было для представительства хоть водки прихватить.
– Почему-то мне кажется, что до этого дело не дойдет. Вряд ли нам тут настолько обрадуются. Так что ты не расслабляйся.
В ответ Анатолий слегка отогнул полу куртки, и Талеев увидел рукоятку его «фирменного» пистолета.
– Господи, как же ты его из Москвы-то протащил на самолете?
– Так, шепнул в аэропорту, кому надо, пару слов о «красном коде».
Гера только покрутил головой. Личное оружие они взяли «напрокат» в управлении МВД уже в Северодвинске, воспользовавшись тем же «красным кодом». Но разве мог серебряный призер Олимпийских игр по стрельбе из пистолета довольствоваться каким-то штатным «макаровым»? Пистолеты Анатолия – а в его домашней коллекции их было несколько – отличались от него, как современная баллистическая ракета от древней катапульты. Это было настоящее произведение искусства, безусловно, ручной работы. Удлиненный ствол со сверхтонким глушителем; рукоять, как эфес дуэльной шпаги, изготовленная исключительно под руку самого Анатолия, с учетом всех ее анатомических нюансов.
«Интересно, для какой руки он взял пистолет? – почему-то подумал Талеев. – Скрыт левой полой куртки – значит, для правой. – Толя одинаково прекрасно владел обеими руками. – А что у него под правой полой?»
Он еще раз покрутил головой, но заговорил о другом:
– Наверняка здесь, на отшибе, есть свой выездной «командный пункт». Для непосредственного руководства и управления путейцами и грузчиками. Обычно это какой-нибудь вагончик на путях в тупике. Может, вон там, слева от маленького пакгауза?
– Почему бы не в самом пакгаузе?
– Возможно, конечно, но вагончик легко перемещать по рельсам. Попробуем с него и начать. Вряд ли стоит изображать какую-то дорожную инспекцию: они с такими представителями здесь постоянно имеют дело, а мы – дилетанты. Может, милиция или ФСБ...
– Замкнутся. Или испугаются. Давай станем представителями Посылторга, у которых куда-то контейнер потерялся? Может, сначала и насторожатся – особенно если сами каким-то краем замазаны, – но быстро поймут, что не имеют никакого отношения к нашей фиктивной пропаже. А вот тут уж точно осмелеют, еще и сами станут помогать в поисках!
– Добро, психолог!
Перешагивая через многочисленные рельсы, они напрямик двинулись к выбранной цели.
Из раскрытых ворот пакгауза несколько человек в ватниках выносили ящики и складывали их на открытую дрезину, стоящую на ближайшем пути. Мужчина в оранжевом жилете и пластиковой каске сидел рядом на раскладном стульчике, покуривая и наблюдая за работой. Проходящих мимо прилично одетых незнакомцев он проводил долгим взглядом, пока те не подошли к находящемуся метрах в семидесяти деревянному вагончику с открытыми дверьми.
– Есть кто живой? – Талеев заглянул внутрь.
Вагончик очень напоминал строительную бытовку и одновременно прорабскую. В первом небольшом отделении размещались стеллажи с какими-то бумагами, длинный пластиковый стол с двумя скамьями и неработающая печка-буржуйка в углу. Дальше, за отдернутой сейчас занавеской, был виден пустой топчан, затянутый грязным одеялом, и торчали две ноги в резиновых сапогах: на другом топчане явно кто-то отдыхал.
За столом сидел молодой мужик в грязной светлой куртке, несуразной шляпе и с на треть заполненным прозрачной жидкостью стаканом в руке. На столе перед ним красовалась яркой этикеткой литровая бутылка дешевой водки. При появлении посторонних в вагончике на лице мужика не дрогнул ни один мускул. Рука со стаканом завершила свое движение у раскрытого рта и лихо опрокинула в глотку все содержимое тары.
«Неожиданно, – подумал Талеев. – Стальные нервы и немереная наглость. – Однако, внимательно вглядевшись в алюминиевую тусклость глаз мужика, изменил мнение: – Это не нервы крепкие, а предельно заторможенная реакция на почве сильнейшей алкогольной интоксикации. И такое в середине рабочего дня! А наглость определенно присутствует».
– Послушайте, уважаемый! Мы разыскиваем один потерявшийся контейнер с грузом. Сюда, на узловую, он прибыл, а вот до Архангельских судоверфей не добрался. Десять дней прошло. Конечно, всякие накладки в пути возможны: диспетчеры не туда направили, перецепщики ошиблись или просто сгрузили на запасные пути и забыли... Хотелось бы поговорить с мастером или бригадиром, разобраться.
Молодой мужик равнодушно поинтересовался:
– А что за груз?
В разговор вмешался Анатолий:
– Какое это имеет значение? Вы здесь не таможня! Один пятитонный контейнер...
Лицо мужика налилось кровью:
– Ах, «не таможня»! Идите в центральную диспетчерскую, поднимайте все накладные, пишите заявление о недоставке... Если наше руководство посчитает нужным, будет создана комиссия, которая во всем разберется. – Он явно издевался.
Журналист попытался сгладить резкое «выступление» напарника:
– Зачем же тревожить высокое руководство? Мы могли бы прямо на месте поискать. С вашей помощью, разумеется. И, конечно, за реальное вознаграждение. По итогам работы, так сказать. – Он был уверен, что на предложенную взятку мужик клюнет.
Однако тот закусил удила:
– Денег таких у вас нет, чтобы мою работу купить! Кто вы такие, откуда?!
– Мы снабженцы с горьковского завода электроматериалов. Из Нижнего Новгорода.
– Из Нижнего, говорите? – Мужик пьяно захохотал. – А я из Верхнего! Эшелона... власти...
В это время отодвинулась в сторону занавеска из «комнаты отдыха», и в прорабскую ступил заспанный человек в резиновых сапогах и наброшенном на плечи поверх тельняшки бушлате:
– Цыц! Ну-ка, ступай, отдохни, «начальник»! – При этих словах молодой мужик, бормоча матерные проклятия, начал неуклюже выбираться из-за стола. – А вы, уважаемые, – он подчеркнул это слово, давая понять, что слышал разговор с самого начала, – отправляйтесь... в общем, куда вот он и послал! Здесь вам нечего делать, я сказал!
Толя открыл было рот, но Талеев под руку увлек его к выходу. Провожаемые тяжелым взглядом «морячка», они вышли из вагона.
– Зачем ты меня остановил? Я бы просто объяснил засранцам, кто есть ху!
– Вот именно в этом я и не сомневаюсь. После твоего «объяснения» нам здесь уже ничего бы не светило.
– Как будто после твоих реверансов солнышко засияло...
Гера огляделся по сторонам:
– По крайней мере, еще не все потеряно. Ты заметил по дороге сюда работяг у пакгауза?
Анатолий кивнул.
– Попытаемся навести мосты на самом низшем уровне.
В это время в вагончике «морячок» вытащил из кармана бушлата переносную рацию:
– Лешак! Лешак!
– Слушаю!
– От меня только что два хмыря вышли. Скользкие они. Проследи: если пойдут на станцию, пусть валят, а если начнут по нашим объектам шастать... Возьми ребят и «побеседуй» с ними в укромном уголке. Так, чтобы память на всю жизнь отбило. Заодно узнай, какого хрена они тут на самом деле ищут. Можешь не церемониться!
– Понял, Торпеда!
Мужчина в оранжевом жилете и пластиковой каске выключил рацию, резко свистнул и направился к распахнутым воротам пакгауза. За ним потянулись грузчики.
– Странно. Десять минут назад работа здесь просто кипела. Вон ящики на дрезине еще теплые. Наверное, производственное совещание затеяли. – Анатолий оглянулся на журналиста.