Страница 49 из 171
По настоянию Кармин Дэвид ничего не знал о происходящем. Хотя здоровье его быстро улучшалось, он попрежнему много спал, и визиты вампирши происходили именно в это время. Пенни пыталась облегчить свою совесть, повторяя себе, что, имей ее муж право голоса, он с радостью согласился бы на что угодно, лишь бы не умирать.
Однажды вечером, когда они потягивали ритуальный кофе, Кармин объявила, что сегодняшний визит - последний. Рука Пенни застыла, не донеся чашку до рта.
- Почему? Что случилось?
- Все в порядке. - Кармин поставила кофе на стол. - Просто начальная стадия лечения закончена. Настало время для второй, завершающей стадии.
Она смотрела на Пенни, не отводя взгляда, и та поняла, что не готова к окончательному решению. Кармин объяснила ей - или пыталась объяснить - суть и последствия того, что в конце концов произойдет с Дэвидом. Как он будет жить. Чем он будет питаться. То, что он будет обладать бьющей через край энергией; то, что он не будет стареть и останется таким же, как сейчас… ну, теоретически навсегда. Пенни делала вид, что слушает, но в действительности слова Кармин скользили мимо, не задерживаясь в ее сознании. Она не желала знать подробности; для нее имело значение лишь то, что Дэвид медленно, но верно возвращался к жизни.
Но теперь реальность нанесла Пенни жестокий удар, и ей сделалось нехорошо. Сегодня, если Кармин дойдет до конца, Дэвид станет таким же, как она. Станет вампиром. Теперь Пенни верила в вампиров. Кармин утверждала, что принадлежит к их породе, и, видя чудеса, которые она творила, можно ли было сомневаться в ее словах?
Вампир.
- Я… - начала Пенни, затем до нее дошло, что она сама не знает, что хотела сказать, и она смолкла. Кармин отставила свой кофе; она просто ждала, и наконец Пенни выдавила из себя вопрос: - Что… вы сделаете?
- То же, что и прежде. - Голос Кармин звучал мягко, успокаивающе, он внушал доверие. - Но в большей степени. Я бы не хотела вдаваться в подробности; они могут вас расстроить. Существуют вещи, которые мы… не любим открывать тем, кто не принадлежит к нашему роду.
«Дэвид. Вампир».
- Вы причините ему боль?
- Вовсе нет. Я это гарантирую.
«Мой муж». Затем Пенни заставила себя спросить о том, о чем хотела, о том единственном, что имело значение.
- Он… умрет?
Она думала, что Кармин уклонится от ответа, из деликатности, доброты или по какимто своим причинам. Но она не сделала этого. Она сказала будничным тоном, словно обсуждала работу автомобильного мотора:
- Технически - да. Он отключится, то есть не будет дышать примерно двенадцать часов; затем проснется и… - Она развела руками. - И все.
«И все. Мой муж станет бессмертным. Вампиром…»
- О, я должна вас предупредить, - добавила Кармин. - Двенадцать часов ожидания - это довольно долго; возможно, они покажутся вам дольше двенадцати дней. Вы можете легко впасть в панику и подумать, что чтото идет не так, но вы не должны действовать под влиянием этого страха. Если вы позвоните врачу, в неотложную помощь или еще куданибудь, последствия будут катастрофическими - я не преувеличиваю. - Рука женщины, лежавшая на подлокотнике кресла, сжалась, словно она вспомнила нечто неприятное. - Представьте себе, что будет, Пенни. Мертвец, внезапно необъяснимым образом возвращающийся к жизни. Поверьте мне, вы пожалеете о своей неосторожности, когда вам и Дэвиду придется столкнуться с ее последствиями.
Пенни кивнула. Она с каждой минутой чувствовала себя все хуже, внезапно ей захотелось все отменить и указать Кармин на дверь, как она сделала в их первую встречу.
- Боюсь, - негромко заметила женщина, - что для этого немного поздно.
Пенни в ужасе уставилась на нее.
- Откуда вы…
- Узнала ваши мысли? Не волнуйтесь, я не телепат. Просто все написано на вашем лице. Страх, сомнения в последнюю минуту - это происходит со всеми. Но вы не можете меня выгнать. Мы зашли слишком далеко, и если я сейчас остановлюсь, он умрет быстрее и гораздо более мучительно, чем умер бы, если бы мы с вами не встретились.- Она поднялась. - С вашего разрешения…
Лицо Пенни застыло, она походила на статую. Она едва заметно кивнула, и Кармин бесшумно вышла из комнаты.
Она отсутствовала дольше обычного; когда она вернулась, Пенни не расхаживала по комнате, а неподвижно сидела в кресле.
- Двенадцать часов, - напомнила Кармин. Щеки ее горели, глаза блестели возбужденно, даже лихорадочно. - Прошу вас, ради него и ради себя самой не забывайте о моем предупреждении и не впадайте в панику.
Пенни, не глядя на нее, неловко нащупала свою сумочку, лежавшую на полу рядом с креслом.
- Я хотела бы… - Она проглотила ком в горле. Машина была продана, деньги помещены в банк. Она жаждала поскорее избавиться от них. - Вы возьмете чек?
- Конечно. - Пока Пенни дрожащей рукой выписывала чек, Кармин надела пальто. - Благодарю вас, - сказала она, и чек исчез в небольшом бумажнике из черной кожи. - О, и еще: если я вам снова понадоблюсь, просто позвоните. Это включено в счет; вам не нужно будет платить.
- Понадобитесь? - резко переспросила Пенни. - Зачем?
- Ну, возможно, вы уже подготовились к тому, что вас ждет, и в таком случае проблем не возникнет, - сказала Кармин. - Но если нет… - Она пожала плечами, красноречиво, но в то же время словно устраняясь. - Возможно, вам понадобится помощь, когда вы соберетесь рассказать Дэвиду о том, что мы с ним сделали.
Пенни сидела у постели мужа, остекленевшим взглядом уставясь ему в лицо; тело и разум ее словно впали в оцепенение. Дэвид не дышал, а она выпила почти полбутылки водки, и, если Кармин сказала правду, ей предстояло вытерпеть еще более девяти часов, прежде чем его грудь пошевелится, глаза откроются и он взглянет на нее, и ей придется сообщить ему правду. Она не знала, как скажет ему эту правду, и хотела бы иметь наглость, чтобы молить Бога о помощи. Но такой наглости у нее не было, и многочасовое ожидание в компании с бутылкой водки казалось единственной альтернативой.
К полуночи Пенни уснула, повалившись на кровать лицом вниз. После сна в таком положении наутро ей предстояло испытать адскую головную боль. В 7.45 ее разбудил какойто звук и движение на кровати, и через пару секунд перед ней возникло лицо Дэвида.
Он проснулся. Он сидел. И он был голоден.
- Шампанское. - Кармин достала коробку со скромным, но изящным логотипом и протянула ее Пенни. - Чтобы отметить нашу встречу и благополучное окончание лечения.
Шампанское было дорогое, уже охлажденное до нужной температуры, и от этого Пенни почемуто стало неловко. Она принялась излишне горячо благодарить, но, прежде чем она успела достать бутылку, Дэвид перехватил ее.
- Позволь мне, дорогая. Ты же знаешь, как это у тебя бывает: будешь бороться с ней, а потом пробка с грохотом вылетит, и половина вина выльется на пол, прежде чем мы сможем отведать его.
Это замечание задело Пенни, но она постаралась не показывать своих чувств. Она холодно улыбнулась, принесла бокалы и смотрела, как Дэвид извлекает пробку и разливает пенящееся шампанское. Кармин получила первый бокал - вполне естественно, она же гостья, Пенни второй.
- Ну что ж… - Дэвид поднял третий бокал. - За нас троих. - Но при этом он смотрел на Кармин.
Та тепло улыбнулась. Они выпили, и последовала неловкая пауза.
Пенни произнесла:
- Пойду взгляну, как там ужин…
«Все нормально, - сказала она себе, оказавшись в кухне. - Все это так ново для него, а она была весьма полезна; вообщето, я не представляю, как бы мы без нее справились. Хватит дуться на нее, хватит этой паранойи». Вот так. Если она будет достаточно часто повторять себе эти слова, они сами впечатаются в ее подсознание, Нет никаких причин подозревать его.
Пенни начала возиться с едой, пытаясь сосредоточиться на филе камбалы, приготовленной ею для себя, и не слишком задумываться о том, что будут есть Кармин и Дэвид. Лишь нежелание посеять отчуждение между собой и Дэвидом помешало ей принимать пищу отдельно от него. Откровенно говоря, Пенни едва могла смотреть на мужа во время обеда; ее всегда тошнило от вида сырого мяса, и раньше они питались в основном рыбой, курятиной или овощными блюдами. Теперь все изменилось, и если рацион Дэвида был не таким кошмарным, как в легендах, все же он оставался довольно неаппетитным. И его манеры за столом… Он поглощал пищу жадно, со смаком… В основном он ел мясо, предпочитая говядину или телятину, либо совершенно сырое, либо едва прожаренное, так что кровь текла с куска и свертывалась на тарелке, а рыбу только в виде суши. Он обожал тушеного зайца, если мясник доставлял его с кровью. Когда мясо было принесено, Пенни уперлась и заявила Дэвиду, что он будет готовить его сам. Никаких овощей, никаких фруктов, хлопьев или круп. О, и еще, конечно, ежедневный завтрак из сырых яиц и кровяной колбасы. С алкоголем проблем не было - только теперь Дэвид предпочитал более крепкие красные вина и не пьянел, независимо от количества выпитого.