Вампиры.Опасные связи

Бобби беспокойно барабанит пальцами по полу, а когда она смотрит на него, хмурится и переводит взгляд в потолок.

- Почитай мне о Мерси.

Девочка смотрит на коробку.

- Уже поздно. Ктонибудь может услышать.

Бобби не просит снова, только продолжает разглядывать каменный свод прямо над ней, барабанить пальцами по полу.

- Это даже не история, - говорит она и вылавливает одну из газетных вырезок из коробки. Ореховокоричневая бумага стала настолько же ломкой, насколько хрупкой. Девочка чувствует какими забытыми стали слова, напечатанные более века назад.

- Когда ты читаешь, это настоящая история, - возражает Бобби.

Какуюто секунду Мертвая Девочка спокойно стоит, вслушивается в медленно стихающие ночные звуки и еще более странный шум, приходящий с рассветом: птицы, слепое копошение дождевых червей, насекомые и корабельный колокол гдето в гавани Провиденса, пальцы Бобби, барабанящие по бетону. Она думает о мисс Жозефине, о чарах ее обволакивающего голоса, с успехом противостоящего пустым моментам вечности, а потом начинает читать.

Письмо из «Поутаксет Вэлли Глинер», датированное мартом 1892 года:

ЭкзетерХилл

Так как эксгумация трех тел с кладбища Экзетера 17го числа сего года получила столь широкую огласку, я решил изложить здесь основные факты в том виде, в котором я получил их, исходя из желания пользы читателям и отличия моих сведений от тех, что уже изложены в газетах. Для начала скажем, что наш сосед, добропорядочный и уважаемый гражданин Джордж Т. Браун, лишился жены и двух взрослых дочерей, умерших от чахотки. Жена и мать преставилась восемь лет назад, старшая сестра, Оливия, два года назад, тогда как вторая дочь, Мерси Лена, умерла недавно, двух месяцев не прошло, после целого года страданий от той же ужасной болезни. Два года назад у единственного сына мистера Брауна, Эдвина, молодого женатого человека блестящей репутации, появились признаки легочного недуга, которые только возрастали, пока в надежде излечения доктора не отправили несчастного в КолорадоСпрингс, куда вскоре отправилась и его жена. Хотя поначалу наступило некоторое улучшение, вскоре стало очевидно, что никакого реального выздоровления не происходит, и это, вкупе с сильным желанием семейной четы повидать друзей на РодАйленде, побудило супругов вернуться на восток после восемнадцатимесячного отсутствия и остановиться у родителей миссис Браун, в УиллетХаймсе. К сожалению, мы можем сказать, что сейчас здоровье Эдди попрежнему не улучшается. А вот теперь мы подходим к странной части нашего рассказа, а именно к возрождению языческого или какогото иного суеверия, требующего скармливать мертвеца живому родственнику. Когда человек страдает от чахотки, то, дабы избегнуть смерти, «вампир» (который, если верить преданиям, живет в сердце умершего от чахотки, пока в нем еще осталась кровь) должен быть кремирован, а пепел аккуратно собран и в какойлибо форме введен в организм больного. Я утверждаю, что отец семейства Браун поначалу отверг любые попытки склонить его к вампирской теории, но потом поддался уговорам других, возможно не столь мудрых, советчиков и семнадцатого числа сего года, как уже было сказано ранее, получил разрешение на эксгумацию трех тел, после чего те были обследованы доктором Меткалтом из Уикфорда (причем доктор протестовал против исполнения процедуры, так как отвергал подобные суеверия). Тела двух давно похороненных женщин уже практически разложились, и жидкостей в них не осталось, тогда как у последней, пролежавшей в земле всего около двух месяцев, естественно, нашлась кровь в сердце. В результате доктор, как и ожидалось, вынес единственно возможное заключение, а сердце и легкие последней (М. Лены) быш кремированы на месте, правда, свидетель не знает, как же распорядились ее прахом. При сем присутствовало не так уж много народу, самого мистера Брауна не было. Хотя мы и не осуждаем коголибо за эти действия, так как они, несомненно, имели целью облегчение участи страдающих, тем не менее кажется невероятным, что ктото мог придать значение предмету, настолько расходящемуся со здравым смыслом и противоречащему Писанию, которое требует отвечать надежде, живущей внутри нас. Непонятно также, почему и с какой целью это было проделано, ведь вышеизложенная причина явно не выдерживает какойлибо критики.

Ил и рыбий помет медленно опускаются на веки, легкие заполняются холодной речной водой. Мертвая Девочка спит, завернувшись в кокон черного как сажа одеяла грязи. Бобби приютился в ее объятиях. Гейбл тоже тут, лежит гдето поблизости, свернулась кольцами, подобно угрю в корнях затонувшей ивы.

В своих снах Мертвая Девочка считает лодки, проплывающие наверху, чьи носы разделяют небо, где волнуются и кружатся дождевые облака. Крабы и крохотные улитки гнездятся в волосах Девочки, влажные мысли ползут, столь же скользкие и прихотливые, как и воды Сиконка, один момент памяти без перерыва сменяется другим. И это воспоминание о той самой ночи, когда она в последний раз была живой. Последняя морозная ночь перед Хеллоуином, она накурилась и пробралась на кладбище СуонПойнта с парнем по имени Адриан, с которым познакомилась несколько часов назад в громкой и дымной сумятице концерта «Throwing Muses». Адриан Мобли и его длинные желтые волосы, как лучи солнца или нити чистого золота.

Он не хотел или не мог остановиться, продолжая хихикать. Виной тому была то ли шутка, то ли вся та дурь, что они выкурили. Девочка тащит его за собой прямо по Холлиавеню, длинному вымощенному проезду, к Олдроуд, ведущей в огромный лабиринт сланцевых и гранитных кишок кладбища. Надгробия и более массивные памятники то выстраиваются в рядок, то суматошно разбегаются между деревьев, лужи ловят и держат высоко взобравшуюся полную луну, а Мертвая Девочка, кажется, немного заблудилась во тьме.

- Заткнись, - шипит она, издавая недовольные змеиные звуки из поджатых губ, сквозь стучащие зубы. - Идиот, нас сейчас услышат изза тебя.

Он видит ее дыхание, душу, вырывающуюся с каждым облачком пара.

Потом Адриан кладет свою руку на ее, шерсть свитера и теплая плоть вокруг теплой плоти. Шепчет ей чтото в ухо, ей следовало бы это помнить, но не судьба. Она забыла об этом, как забыла о запахе позднего летнего вечера или солнечного света на песке. Он целует ее.

За поцелуй Девочка показывает ему могилу Лавкрафта, тихое место, куда она приходит, только если хочет побыть одна, без компании, наедине с мыслями и внимательными спящими телами под землей. Фамильный обелиск Филлипсов, а потом его собственное маленькое надгробие. Девочка достает пластмассовую зажигалку из переднего кармана джинсов и подносит ее к земле, чтобы Адриан смог прочитать надпись: «20 августа 1890 - 15 марта 1937, Я - Провидение», а потом показывает ему дары, что оставляют тут случайные путники. Пригоршню карандашей, ржавый винт, две монетки, маленького резинового кальмара и написанное от руки письмо, аккуратно сложенное и придавленное камнем, чтобы не унес ветер. Оно начинается словами «Дорогой Говард», но Девочка не читает дальше, здесь для нее слов нет, а потом Адриан пытается поцеловать ее снова.

- Нет, погоди, ты еще дерево не видел, - говорит она, вырывается из объятий тощих рук и грубо тащит его прочь от надгробия. Два шага, три, и пару проглатывает тень огромной березы, такой старой, что она, наверное, уже была в возрасте, когда прапрадед Девочки переживал пору детства. Раскидистые ветви все еще полны раскрашенных осенью листьев, корни похожи на покрытые струпьями костяшки прикованного к небу гиганта, который вцепился в землю, боясь, что упадет и будет вечно катиться к звездам.

- Ну да, это дерево, - мямлит Адриан, не понимая, даже не пытаясь понять, и теперь она осознает, что совершила ошибку, приведя его сюда.

- Люди здесь послания оставляют, - говорит Мертвая Девочка, снова щелкает зажигалкой, держит колеблющееся оранжевое пламя так, чтобы Адриану стали видны вырезанные перочинным ножом граффити на бледнотемной коре дерева. Непроизносимые имена мрачных вымышленных богов, целые выдержки из Лавкрафта, сталь лезвия вместо чернил для татуировок оккультных ран и посланий давно умершему человеку. Она обводит пальцем контуры шрама в виде рыбы со щупальцами на голове. - Разве это не прекрасно? - шепчет она, а потом видит глаза, наблюдающие за ней изпод нижних веток дерева, светящиеся серебряные глаза, злорадными монетками, странными плодами висящие в ночи.