Вампиры.Опасные связи

Я могу подтвердить, что все это так, кроме разве что приятного характера. Правда, мне кажется, нрав у меня довольнo добрый, и я очень постараюсь быть полезной тем, кто заплатит за мои услуги. Я же хочу, чтобы они видели: я достойна своего жалованья.

Тем дамам, которые ко мне обращаются, не нужны слишком разговорчивые компаньонки, - сурово произнесла Особа и захлопнула гроссбух. - Мои клиентки в основном принадлежат к аристократии, а в этих кругах принята определенная сдержанность.

Дада, конечно, - сказала Белла, - но ведь я сейчас разговариваю с вами, а это другое дело. Я хочу рассказать нам о себе всевсе, раз и навсегда.

- Хорошо, что только раз! - заметила Особа и поджала губы.

Особа была неопределенного возраста и туго затянута в черное шелковое нарядное платье. Цветом лица она была обязана пудре, а с ее макушки красиво ниспадали чужие полосы. Возможно, девическая свежесть и живость Беллы раздражающе подействовали на нервы, расшатанные восьмичасовым рабочим днем в жаркой комнате на третьем этаже дома на Харбекстрит. Самой же Белле обстановка этого официального учреждения - брюссельский ковер, бархатные занавески и кресла, французские часы, громко тикавшие на мраморной каминной полке, - показалась царской роскошью по сравнению с третьим этажом в Уолворте, где миссис Роллстон с дочерью коекак просуществовали последние шесть лет.

- Как вы думаете, в ваших книгах есть чтонибудь, что мне подойдет? - проговорила, запинаясь, Белла после паузы.

- Ах, определенно нет, в настоящее время я ничего не нижу, - ответила Особа, кончиками пальцев рассеянно сметая Беллины полукроны в ящик стола. - Видите ли, вы еще гак неопытны, так молоды для того, чтобы стать компаньонкой леди с положением в обществе. Жаль, что у вас недостает образования для гувернантки при маленьком ребенке, вам это подошло бы больше.

- А как вы думаете, поиски места для меня займут много времени? - с сомнением спросила Белла.

- Право, не могу сказать. А что, у вас есть какието особые причины для подобного нетерпения? Надеюсь, не любовная связь?

- Любовная связь! - воскликнула Белла, вспыхнув. - Какие глупости! Мне нужно место, потому что мама бедна, а я не желаю быть для нее обузой. Я хочу получать жалованье, которое смогу разделить с нею.

- Едва ли у вас будут оставаться лишние деньги от того жалованья, которое вы можете получить в вашем возрасте и с вашими манерами, выдающими крайнюю, крайнюю неискушенность! - заявила Особа, которую все сильнее раздражали Беллины ясные глаза, розовые щечки и неукротимая живость.

- Если бы вы были так добры и вернули бы мне деньги, я, возможно, смогла бы обратиться в другое агентство, с менее аристократичными клиентами,- сказала Белла, которая, как она заявила матери, когда они репетировали это собеседование, твердо решила не допускать, чтобы о нее вытирали ноги.

- Ни в каком другом агентстве ради вас не станут так стараться, как здесь, - отвечала Особа, чьи хищные пальцы никогда не выпускали ни монетки. - Вам придется подождать, когда представится вакансия. Ваш случай исключительный, но я о вас не забуду и, если появится чтонибудь подходящее, напишу вам. Большего я обещать не могу.

Полупрезрительный наклон вельможной головы, обремененной чужими волосами, дал понять, что собеседование окончено. Бодрым шагом преодолев дорогу до Уолворта, Белла в разгар сентябрьского дня вернулась домой и как наяву изобразила Высокопоставленную Особу - к большому удовольствию матери и хозяйки квартиры, которая, внеся в маленькую обшарпанную гостиную поднос с чаем, немного задержалась, чтобы поаплодировать представлению мисс Роллстон.

- Ну и обезьянка! - сказала хозяйка. - Вы бы, мэм, лучше на сцену ее пристроили. Была бы она актрисой - сразу бы разбогатела!

II

Белла ждала и надеялась, прислушивалась к стуку почтальона, который приносил огромную груду писем в роскошные гостиные второго этажа и лишь жалкую горстку на нищий третий, где мать с дочерью большую часть дня сидели, занимаясь шитьем - вручную и на швейной машинке. Миссис Роллстон была леди по рождению и образованию, по ей случилось выйти замуж за негодяя, и последние полдюжины лет она была худшей из вдов - женой, которую бросил муж. К счастью, она была отважна, предприимчива, хорошо умела шить и смогла зарабатывать на жизнь для себя и своей единственной дочери, делая плащи и накидки для одного модного дома в ВестЭнде. Жизнь у них была небогатая. Дешевая квартирка на грязной улице, пересекающей Уолвортроуд, скудные обеды, непритязательная пища, поношенная одежда - таков был удел матери и дочери; но они любили друг друга так нежно и настолько легко воспринимали жизненные невзгоды, что им както удавалось быть счастливыми.

Однако сейчас мысль о том, чтобы выйти в мир и стать компаньонкой какойнибудь славной дамы, глубоко засела у Беллы в голове, и хотя она боготворила мать и разлука их разбила бы оба любящих сердца, девушка жаждала самостоятельности и волнующих перемен, подобно тому как в былые времена пажи стремились стать рыцарями и отправиться в Святую землю, дабы преломить копья с неверными.

Белле уже надоело бегать вниз всякий раз, когда в дверь стучал почтальон, и слышать от чумазого слуги, который забирал письма с пола вестибюля, неизменное: «Для вас ничего нет, мисс». «Для вас ничего нет, мисс», - в очередной раз усмехнулся слуга доходного дома, и тогда Белла наконец взяла себя в руки, отправилась на Харбекстрит и спросила Высокопоставленную Особу, как так получилось, что для нее до сих пор не сыскалось место.

- Вы слишком молоды, - сказала Особа, - и вы требуете жалованья.

- Конечно, - ответила Белла. - А что, разве другие не требуют?

- Юные ледн ваших лет обычно ищут приличный дом.

- Мне это не важно, - отрезала Белла. - Я хочу помогать маме.

- Зайдите через неделю, - сказала Особа. - А если я услышу о чемнибудь раньше этого срока, то вам напишу.

Письма от Особы не пришло, и ровно через неделю Белла надела самую красивую шляпку, которая реже других попадала под дождь, и зашагала на Харбекстрит.

Был унылый октябрьский день, в воздухе висела серая мгла, которая к ночи обещала обратиться в туман. Сквозь нее ярко сверкали витрины расположенных вдоль Уолвортроуд магазинов, которые девушка, выросшая в Бельгравии или на Мэйфер, не удостоила бы и взглядом, однако Беллу они притягивали и искушали. Там было столько вещей, которые ей так хотелось иметь и которые она никогда не сможет купить.

В это мертвое время года Харбекстрит часто бывает совсем пустой - длиннаядлинная улица, бесконечная череда уходящих вдаль в высшей степени респектабельных домов. Контора Особы находилась в дальнем конце, и Белла поглядела вдоль длинной серой улицы едва ли не с отчаянием - пеший путь из Уолворта утомил ее больше обычного. В эту минуту мимо проехал экипаж - старомодная желтая коляска на удобных рессорах, запряженная парой крупных серых лошадей, с величественнейшим кучером и сидевшим рядом с ним рослым лакеем.

«Прямо карета феикрестной, - подумалось Белле. - Не удивлюсь, если она когдато была тыквой».

Дойдя до конторы Особы, Белла, к своему изумлению, обнаружила, что желтая коляска остановилась поблизости, а рослый лакей ждет у крыльца. Белле даже сделалось не по себе при мысли о том, что, войдя в контору, она может столкнуться с владелицей этого великолепного экипажа. Девушка мельком увидела ее, когда коляска проезжала мимо, успев заметить украшенный перьями капор и горностаевый воротник.

Величественный прислужник Особы провел Беллу наверх и постучал в дверь кабинета.

- Мисс Роллстон, - доложил он извиняющимся тоном, покуда Белла ждала снаружи.

Проводите ее сюда, - быстро ответила Особа, и затем Белла услышала, как она полушепотом объясняет чтото клиентке.

Белла вошла, являя собой свежий, цветущий образ юности и надежды, и не успела она посмотреть на Особу, как взгляд ее оказался прикован к владелице экипажа.