Страница 48 из 68
Он нежно накрыл ладонью ее грудь, чувствуя дикое биение ее сердца. Опустив голову, Кев поцеловал девушку в пылающую щеку и прошептал:
- Ты понимаешь, что я собираюсь сделать, Уин?
Она судорожно вздохнула:
- Думаю, да. Амелия однажды мне кое-что рассказала. Да и кто не видал овец и коров весной.
Это вызвало необычную для него усмешку:
- Если это тот образец, которому я должен следовать, у нас не возникнет проблем.
Уин обхватила его связанными руками и попыталась дотянуться до его рта. Кев поцеловал ее, толкая обратно вниз и осторожно скользя одним коленом меж её бедер. Мягко, всё дальше и дальше, пока она не почувствовала давление на интимную частичку ее тела, которая стала изнывать от желания. Девушка начала извиваться от нежного ритмичного трения, каждый неторопливый толчок накрывал её волной удовольствия, заставляя корчиться и трепетать. Ошеломленная, Уин размышляла, было ли занятие этим с мужчиной, которого она так долго и настолько хорошо знала, каким-то более смущающим, чем с совершенно незнакомым человеком.
Ночь переходила в день, серебристое утро проникло в комнату, лес просыпался с щебетом и шорохом… горихвосток, ласточек. Она бегло перебрала в памяти всех в поместье Рэмси… Скоро они узнают, что ее нет. Озноб прошел по коже, при мысли, что ее будут искать. Если она вернется девственницей, всякое будущее с Меррипеном окажется в большой опасности.
- Кев, - прошептала она, беспокоясь, - наверное, тебе следует поторопиться.
- Зачем? - спросил он возле ее горла.
- Я боюсь, что кто-то остановит нас.
Он поднял голову:
- Никто не остановит нас. Целая армия может окружить коттедж. Взрывы. Удары молнии. Все равно это случится.
- Думаю, всё же, тебе стоит поторопиться.
- Правда? - Меррипен так улыбнулся, что у неё сердце замерло в груди. На её взгляд, когда он был расслаблен и счастлив, он был самым красивым из мужчин.
Он уделил должное внимание ее рту, отвлекая ее глубокими, горячими поцелуями. Одновременно с тем взял ворот ее ночной сорочки и дернул, разрывая одежду на половинки, как будто она была не прочнее бумаги. Уин задохнулась от смущения, но не шелохнулась.
Меррипен приподнялся. Схватив ее запьястья, он запрокинул их ей за голову еще раз, полностью открывая ее тело и заставляя приподняться грудь. Он пристально глядел на ее бледно-розовые соски. Девушка затрепетала от тихого рыка, вырвавшегося из его горла. Он нагнулся и накрыл ртом вершину правой груди, и прижал ее языком… так пылко… она вздрогнула, словно прикосновение обожгло ее. Когда он поднял свою голову, сосок покраснел и сжался, как никогда.
Глаза Кева затуманились от страсти, когда он поцеловал другую грудь. Его язык превращал мягкую вершинку в горящий от боли бутон, успокаивая его лёгкими теплыми касаниями. Она прижалась вверх к влаге, ее дыхание смешалось с тихими всхлипами. Меррипен втянул её сосок между зубами, нежно сжал, и провёл по нему языком. Уин застонала, когда его сильные руки прошлись по ее телу, задерживаясь на невыносимо чувствительных местах.
Цыган попытался раздвинуть ее бедра, но Уин застенчиво сжала их. Ее рвение продолжать улетучилось, когда её осенило, что она чувствует обильную влагу, там; влагу, которой никогда не ожидала и слыхом о которой не слыхивала.
- Я думал, ты просила поторопиться? - прошептал Меррипен возле ее уха. Его губы блуждали по ее покрасневшему лицу.
- Развяжи мои руки, - попросила она, смутившись. - Мне нужно… ну, привести в порядок.
- Привести в порядок? - недоуменно взирая на неё, Меррипен размотал отрез шелка с ее запястий. - Ты имеешь в виду комнату?
- Нет, се… себя.
От растерянности между его темных бровей пролегла бороздка. Кев погладил стык ее сомкнутых бедер, и она непроизвольно сжала их. Поняв в чём дело, он слегка улыбнулся, волна нежности нахлынула на него:
- Это то, что тревожит тебя? - он развёл ей ноги, нежно нащупывая пальцами полоску влаги. - Что ты там влажная?
Уин закрыла глаза и кивнула со сдавленым звуком.
- Нет, - успокоил он, - все хорошо; так и должно быть. Это поможет мне попасть внутрь тебя, и… - Дыхание его стало тяжёлым. - О, Уин, ты такая прекрасная, позволь мне прикоснуться к тебе; позволь мне овладеть тобой…
Мучаясь от стыдливости, Уин позволила ему развести ее бедра шире. Она попыталась остаться молчаливой и неподвижной, но бедра вздрогнули, когда он погладил место, которое стало почти мучительно чувствительным. Кев нежно шептал, страстно увлеченный мягкой женской плотью. Еще влаги, еще жара, его прикосновения скользили вокруг и по ней, мягко нажимая, пока один палец не проник внутрь. Она напряглась и задышала с трудом, прикосновение тот час же прекратилось.
- Я сделал тебе больно?
Ресницы Уин поднялись:
- Нет, - сказала она удивленно. - На самом деле, я не чувствую никакой боли. - Она попыталась посмотреть между ними. - Там кровь? Наверное, я должна…
- Нет. Уин… - на его лице было едва ли не забавное выражение смятения. - То, что я сейчас сделал, не вызовет боли или крови. - Он сделал небольшую паузу. - Тем не менее, когда я сделаю это своим «петушком», это, наверное, будет невыносимо больно.
- О, - она на минуту задумалась. - Этим словом мужчины называют свои половые органы?
- Одно из слов, что используют gadjos.
- А как говорят цыгане?
- Они называют это kori.
- Что это значит?
- Шип.
Уин скользнула застенчивым взглядом по внушительному выступу, что напрягся под его штанами.
- Слишком крепкий для шипа. Я думаю, что они могли бы использовать более подходящее слово. Но я полагаю… - она резко вдохнула, когда его рука двинулась вниз. - Я полагаю, что если кто-то хочет роз, то должен, - его палец плавно скользнул в нее снова,- смириться с несколькими шипами.
- Очень философски, - Меррипен нежно гладил и поддразнивал сжатую внутреннюю часть ее тела.
Пальцы ее ног вжались в стеганое одеяло, когда грешное напряжение свернулось кольцом внизу ее живота.
- Кев, что я должна делать?
- Ничего. Только позволь мне доставить тебе удовольствие.
Всю свою жизнь она жаждала этого - совершенно не зная, что это - этого медленного, удивительного слияния с ним, этого сладкого таяния. Этой взаимной капитуляции. Безусловно, он контролировал себя, и все же его взгляд скользил по ней с полным изумлением. Чувства затопили её, тело залило румянцем и жаром.
Меррипен не позволил бы ей утаить от него ни единой частички ее тела… Он брал, что хотел, поворачивая и поднимая тело Уин, вертя и так и эдак, всегда заботливо, но все же со страстным упорством. Он покрыл поцелуями ее руки, бока и все тело, скользнув языком вдоль каждого изгиба и влажной складки. Постепенно накопленное удовольствие приняло форму чего-то грешного и чувствительного, и она застонала от жажды желания.
Удары ее сердцебиения отдавались везде: в груди, в конечностях, в желудке, даже в кончиках пальцев рук и ног. Это было слишком, эта дикость, что он пробудил. Она умоляла его передохнуть минутку.
- Еще нет, - сказал он Уин между неровными вдохами, его тон огрубел от ликования, что она еще не поняла.
- Пожалуйста, Кев…
- Ты так близко, что я могу чувствовать это. О Боже… - Кев взял ее голову в свои руки, жадно поцеловал и сказал прямо в губы. - Ты не хочешь, чтобы я остановился. Позволь мне показать почему.
Всхлип вырвался из Уин, когда он медленно заскользил между ее бедер, его голова нагнулась к распухшему местечку, которое он мучил своими пальцами. Меррипен накрыл ее ртом, проведя языком вдоль чувствительного, пикантного солёного узкого местечка, раскрывая его большими пальцами. Она попыталась сесть прямо, но упала назад на подушки, когда он нашел, что искал, нашёл его сильный и влажный язык.
Она распростерлась под ним, словно языческая жертва, освещенная дневным светом, залившим комнату. Меррипен поклонялся ей с жаркими, гладкими лизаниями, пробуя на вкус ее удовлетворенное тело. Со стоном она сомкнула свои ноги вокруг его головы, и он медленно повернулся, чтобы прикусить и лизнуть сначала одну внутреннюю часть бедра, а затем другую. Доставляя ей удовольствие. Желая всего.