Страница 11 из 13
Проводили опрос. Сто процентов русских студентов сказали, что дали бы соседу списать контрольную работу. Сто процентов американцев с возмущением отвергли эту идею: с какой стати?! Разберёмся.
Добросовестный русский студент, может, и не так уж охотно даёт лодырю воспользоваться своим трудом, но что делать? Тот обидится, потеряешь дружбу, да и другие студенты твоё поведение не одобрят. Нет уж, пусть списывает, с меня не убудет. Соседям надо помогать. Глядишь, и тебе когда-нибудь чем-нибудь помогут. Долг платежом красен. Ты мне — я тебе. Рука руку моет. Таких пословиц у нас масса, и все они отражают наш коллективизм.
Английский клерк может годами ездить в электричке на работу, видеть в кресле напротив одного и того же джентльмена и при этом так ни разу с ним не заговорить: как можно? Мы же не представлены друг другу! А вдруг он не хочет со мной разговаривать?! Его визави думает точно так же, и оба мучаются, потому что ехать молча очень скучно.
Такой проблемы у русских не существует. Их коллективизм просто заставляет их разговориться с первым встречным. Больше того, иной раз разговор, например, со случайным попутчиком в поезде даже предпочтительнее. В самом деле, если вы расскажете о своей проблеме подруге, она это запомнит на всю жизнь, и вы будете знать, что ей всё известно. А хочется-то, с одной стороны, рассказать, облегчить душу, снять с неё тяжесть, а с другой — чтобы потом об этом ваш собеседник забыл. Или хотя бы чтобы вы с ним никогда больше друг друга не встретили.
В прежние времена, когда религиозные ритуалы были в большей чести, очень помогала исповедь, ведь священник не имеет права о поведанных ему грехах никому говорить, даже если к нему на исповедь пришёл убийца или маньяк. А сейчас куда пойдёшь? Есть, правда, психоаналитики, их в Западной Европе и Америке сотни тысяч, но у нас идти к ним как-то не очень принято. Вот и остаются случайные встречные. Или, на худой конец, родственники. В индивидуалистских обществах интимное общение с близкими людьми маловероятно, оно рассматривается как вмешательство в личную жизнь. Специалисту-психоаналитику ещё туда-сюда, но никому иному.
Русскому, с его куда более спокойным отношением к правам личности, в этом отношении намного легче. Конечно, и у нас есть личные тайны, но их много меньше, и раскрытие их меньший грех, чем на Западе.
Народам-коллективистам кажется вполне естественным, скажем, давать непрошеные советы. Один американский дипломат, работавший в Москве, рассказывает, что, когда он зимой вывозил на прогулку в коляске своего ребёнка, ему приходилось постоянно выслушивать от местных бабушек замечания: бабушки считали, что он недостаточно тепло своего ребёнка укутывал. Ему приходилось оправдываться, предлагать сострадательным женщинам просунуть руку под одежды младенца, чтобы они убедились, что ему тепло. Немыслимая ситуация где-нибудь в Западной Европе! С их позиции, это неслыханное посягательство на личную жизнь родителя: как одевать ребёнка — это его и только его дело. Если бы он спросил совета, ему бы охотно его дали, но лезть с непрошеными советами — верх бестактности и даже грубости!
Мы же, не задумываясь, осуждаем чужое поведение, даже если оно нас совершенно не касается.
А уж если касается! Старики хорошо помнят многочасовые и даже многодневные и многомесячные очереди за дефицитными продуктами и товарами в советские времена. Какие там были споры и скандалы! Вспомним знаменитую полуанекдотическую фразу «Вас тут не стояло!». Никто никогда и ни под каким видом не даст какому-нибудь нахалу пролезть без очереди. В Америке очередей мало, но, когда они встречаются, бывает, что кто-то норовит пролезть вперёд, игнорируя порядок. Что делают окружающие? Конечно, они могут сделать замечание, но чаще просто обменяются с соседями возмущёнными взглядами: это всё-таки лучше, чем открыто кого-то обругать.
Кстати, вы не задумывались, почему мы не слишком стесняемся, раздеваясь перед врачом, разрешаем дантисту копаться у нас во рту, почему позволяем парикмахеру бесцеремонно разворачивать нашу голову в любом направлении? Вы скажете: так то же специалисты. Да, конечно, но это не вся правда. Здесь снова встаёт вопрос о ценности личности. Мы не воспринимаем специалиста как личность, он для нас просто машина, автомат, призванный выполнить полезную для нас функцию. Попробовал бы кто-нибудь из моих друзей залезть мне в рот! Про другие места я уж не говорю.
Мне скажут: а как же влюблённые или супруги? А здесь всё просто: они становятся как бы одной личностью, отчего у них и нет тайн друг от друга. Права личности нельзя нарушить, если два человека добровольно от этих прав отказались в пользу друг друга.
Как было показано выше, англичанами очень ценится формальная вежливость. Она помогает поддерживать уважение к чужой личности. У русских куда больше ценится искренность, пусть даже при этом жертвуется этикетом.
Примеров тому множество. Западноевропейский, как, впрочем, и японский, этикет требует маскировать свои чувства. Для такой маскировки существует множество приёмов, бесчисленное количество выражений вежливости, приветствий, извинений, вежливых просьб и т.п. Соответствующие формулы есть у всех народов, но у русских по сравнению с теми же англичанами несравненно меньше. Неудивительно, что у англичан русские слывут невежливыми людьми. Если проследить за тем, как англичанин делает простую покупку или даже берёт железнодорожный билет, русского охватит оторопь: меньше чем десятью «пожалуйста» и «спасибо» тут не обойдёшься.
Но что русские невежливы, это всё-таки неточно сказано. Они скорее более искренни и считают возможным не скрывать от окружающих свои проблемы. Они могут даже по этому поводу подшучивать над собой: «Кто такой зануда? Это человек, который на вопрос, как дела, начинает рассказывать, как у него дела…»
Кто тут больше прав? Бесконечные английские «пожалуйста» часто неискренни, но они являются основой хороших отношений. В то время как русские меньше думают о том, как бы не ранить чувства другого человека, им такое поведение кажется фальшивым и вымученным. Хамить нехорошо, но сверхлюбезность кажется лишней, надуманной.
Отсюда много недоразумений. Западные жители терпеть не могут упрекать, выговаривать, уличать и поэтому, когда это абсолютно необходимо, стремятся как-то скрасить, смягчить упрёк. Опоздавшему студенту английский или американский преподаватель может сказать: «А я уже начал беспокоиться, не случилось ли с вами чего-нибудь». Это самый настоящий выговор, но привыкший к гораздо более резкому обращению русский воспримет его как любезное беспокойство за его здоровье и не подумает извиниться.
Иное дело — индивидуалистическое общество. Там каждый за себя, в крайнем случае — за свою семью. Поэтому дать списать означает своими руками вырастить себе соперника, конкурента. Пусть сам старается, делает, что может, я не стану ему мешать, но и помогать не подумаю. Как там у Германна в опере «Пиковая дама». «Пусть неудачник плачет, пусть неудачник плачет, кляня, кляня свою судьбу!»
Уже упомянутый нами профессор Броснахан сравнил членов индивидуалистического общества с птицами, сидящими на ветках: вроде бы все птицы одного вида и сидят-то на одном дереве, но поодаль друг от друга. Не то чтобы совсем далеко, но — не так тесно, как тюлени-коллективисты. Каждой птичке — своя веточка.
Сравним русскую деревню и западную ферму. Ферма стоит посреди полей этого фермера, и живёт там одна семья — ну разве что вместе с батраками. Конечно, удобнее, но как же тоскливо! И случись что — кто тебе поможет? Поневоле приходится дома держать целый арсенал оружия на случай визита незваных «гостей»: пока до шерифа дозвонишься, жизни можно лишиться.
Плохо ли это, хорошо ли? Это как посмотреть. Снова вспомним о плюсах и минусах железного стержня. В западном мире очень популярны книги, в которых авторы рассказывают, как они справились с постигшими их бедами: после разорения успешно начали новое дело; потеряв любимую жену, нашли новое счастье; мужественно перенесли боль, сумели излечиться от страшной болезни. Все эти испытания называются по-английски challenge, словом, плохо поддающимся переводу на русский. В общем это «вызов». Жизнь бросила вам вызов, и ваша задача — этот вызов мужественно принять и на него ответить. Нельзя плакаться соседям в жилетку: так поступают только слабаки. Ни под каким видом не признавайтесь, что вам плохо! Если вы спросите американца, как у него дела, он ответит только «Fine!» — «Прекрасно!», даже если сегодня утром у него сгорел дом, лопнул банк, ушла жена и умерла любимая собачка. Мои проблемы — это мои проблемы, и я намерен с ними справиться сам. Согласитесь, такое поведение не может не вызывать уважения.