Монстры Кремля

Урок, основанный на чьей-либо смерти, обычно усваивается быстро.

Андрей всадил дюжину пуль в первую многоножку, из ран потекла густая белая жидкость, и движения твари стали замедленными. Подбежала Лиза, в два ствола начали поливать чудовищ свинцом, не давая им приблизиться, пустить в ход серповидные жвала.

Первая многоножка замерла, уткнулась лицом в землю, другие две поползли в разные стороны: плоские, шустрые, они двигались быстро, и попасть в них было не так уж и легко.

– Ну, ни фига себе! – воскликнул Илья, и в голосе его прозвучала тревога.

Андрей обернулся – «гарем» в полном составе лежал на асфальте, и с ним все было в порядке, Рик сидел на корточках, но с другой стороны шоссе по обочине в их сторону мчались три «гориллы».

– Лиза, помогай ему! – приказал Соловьев. – Я сам справлюсь!

Девушка развернулась и побежала туда, где бритоголовый бил с колена короткими очередями. Андрей же выцелил еще одну многоножку, фактически перерубил очередью длинное извивающееся тело.

Патроны закончились, он выдернул магазин и полез в карман разгрузки за новым.

Последняя уцелевшая тварь зашипела, побежала еще быстрее, с ее жвал закапала слюна.

– Мама, я боюсь! – воскликнул кто-то из детей, по-видимому, поднявший голову.

До многоножки осталось метров десять, когда «калаш» в руках Андрея вновь затрясся, загрохотал, выбрасывая пули. Башка твари разлетелась на ошметки, брызнула слизь, тело пробежало еще немного, и только потом тяжело осело на бок, точно стол с подпиленными ножками.

Он торопливо посмотрел туда, где сражались соратники.

Одна «горилла» валялась на обочине, рядом с павильоном остановки, другая укрывалась за этим павильоном, и пули дырявили его прозрачные стенки. Третья пыталась двигаться ползком, но была ранена, да и плохо умела это делать и поэтому лишь неловко барахталась.

– Ага, огребла! – торжествующе завопил Илья, когда тварь вскочила на четвереньки и побежала прочь.

Через мгновение то же самое сделала прятавшаяся за остановкой.

– Что-то это мне напоминает… – пробормотала Лиза, опуская автомат. – А тебе нет?

И она требовательно посмотрела на Андрея.

– Да, – сказал он. – Но мы не во Владимире, может быть, тут подобное в порядке вещей.

Понимал, что скорее всего обманывает, что вряд ли сами безмозглые чудовища, да еще и разного вида, способны организовать настолько слаженное нападение с двух сторон, но говорить правды не хотел – если даже им противостоит местный «колдун», исправить ситуацию нельзя, а к чему зря тревожить спутников?

Лизу слова эти не успокоили – она нахмурилась и отвернулась.

– О-ха-ха! Поднимайтесь, тетки, мы всех покрошили! – в голосе Ильи звучало самодовольство. – И всякий гад ползучий, летучий или бегучий, что встанет на нашем пути, будет повержен!

Пока женщины вставали, отряхивались, приводили себя в порядок, Андрей осмотрел дохлую многоножку – нечто похожее видели всего один раз, неподалеку от Нижнего, и именовалась эта тварь «ползуном».

Но здешние были крупнее и намного агрессивнее.

Место схватки осталось позади, а впереди открылся широкий мост, перекинутый через железнодорожные пути – в этом месте они проходили не над шоссе, как на предыдущем пересечении, а под ним.

И на мосту этом стоял человек.

Когда Андрей увидел его, в каждый из глаз словно попало по соринке – зазудело, захотелось сморгнуть.

– Что за ерунда? – воскликнула Лиза, ощутившая нечто похожее.

Теперь было ясно, кому принадлежит внимательный взгляд, что преследовал их с того самого момента, как заметили «кузнечика» на крыше таможенного здания, и по чьему приказу «ползуны» действовали вместе с «гориллами». Перед ними находилось существо, обладавшее способностью контролировать тварей примерно так же, как это делал «колдун» во Владимире.

И оно хотело поговорить – это Андрей чувствовал, так сказать, нутром.

– Стойте здесь, – бросил он. – Смотрите по сторонам. А я пойду к нему.

– Зачем, в натуре? – удивился Илья.

– На переговоры.

– Он тебе по рации сообщил, что «стрелку» забил? Или письмецо кинул – «давай, мол, перетрем чуток, когда в столице будешь»? – бритоголовый захохотал над собственной шуткой.

Лиза не сказала ничего, но Андрей почувствовал ее обеспокоенный взгляд.

Он снял рюкзак, поставил его на асфальт и, поведя освобожденными от нагрузки плечами, пошел вперед. Женщины из «гарема» загалдели, но Илья рявкнул на них, и вновь стало тихо.

Человек на мосту стоял неподвижно, и лишь ветер трепал полы длинного плаща.

Московский «колдун» был высок, лыс, и, в отличие от владимирского, череп у него находился на месте. Но глаза светились как две лампочки, и уродливый длинный нос, покрытый чешуей, больше напоминал клюв.

Наверняка имелись еще какие-то странности, что прятались под одеждой.

Андрей остановился, когда до «колдуна» осталось метров десять, навел на него автомат.

– Ты думаешь, это тебе поможет? – спросил лысый, приподняв бровь.

Голос у него оказался тонкий, похожий на птичье чириканье.

– Один раз помогло.

– Да, ты не врешь, видит небо… – протянул «колдун». – Я оценил вашу слаженность и меткость и не хочу зря терять слуг. Я пропущу вас через свои владения, но только в обмен на то, что мне нужно больше всего на свете.

– И что же это?

Андрей знал, что попросит лысый, и все же до последнего надеялся, что услышит другой ответ.

– Одну из тех женщин, что идут с тобой, – сказал «колдун», после чего улыбнулся, показав совершенно черные зубы, нет, не гнилые, а словно выточенные из антрацита или черного дерева, блестящие и ровные. – Потеря невелика, ведь ты их тащишь с собой целый выводок.

– Нет, – Андрей покачал головой.

Светящиеся глаза расширились:

– Но почему? Что тебе, жалко? Отдай одну, и остальные уйдут живыми, а если не отдашь, то я заберу то, что мне нужно, силой, а всех, кто попытается помешать этому, мои слуги убьют.

– Я обещал их защищать, – сказал Андрей. – Я дал слово и не могу его нарушить.

– А… – улыбка «колдуна» стала грустной. – Ты не можешь выйти из собственной роли? Благородный герой и все такое? Я тоже не могу, хотя мне, видит небо, вовсе не нравится быть повелителем уродливых тварей… Я предпочел бы вернуться к тому, что было раньше.

– А ты помнишь, кем был до катастрофы? – Соловьев посмотрел на собеседника с новым интересом.

Если владимирский «колдун» выглядел полностью свихнувшимся и вел себя точно злодей из голливудского кинокомикса, то его московский сородич выглядел совсем иным. Разговаривал более-менее разумно, не корчил из себя могущественного повелителя мира и сильно напоминал обычного человека.

А еще, как и сам Андрей, был недоволен тем, что играет роль в поставленном неизвестно кем спектакле.

– Обрывки, – лысый почесал подбородок. – Яркие, но бессвязные… черная машина… девочка на заднем сиденье… просторный кабинет, мой кабинет, и люди за длинным столом… Я знаю, что значат все эти слова, но сколько ни насилую память, ничего больше не могу вспомнить. Я стал другим, я изменился, и ты тоже… хотя это менее заметно со стороны, да и тебе самому.

– И что во мне стало другим?

«Колдун» хмыкнул.

– Да все! – сказал он. – Я вижу дрожащий ореол вокруг тебя, понимаю, что он означает, но слов, чтобы передать тебе это понимание, мне не хватает. Видит небо, я ощущаю наложенные на тебя правила, те же самые, какие управляют и мной, но не в силах описать это ощущение! Весь мир теперь состоит из правил, простых – для тех, кто сам примитивен, вроде твоих баб или моих слуг, более сложных – для существ, подобных мне или тебе… Ты же понимаешь, что для меня выгоднее всего убить тебя сейчас, во время переговоров, подло, ударом в спину, а затем взять то, что мне надо, с легкостью.

– Понимаю, – признал Андрей.

– Но сделать я этого не могу! – вновь блеснули в усмешке черные зубы, а их хозяин потряс сжатыми кулаками.

– А ты не знаешь, кто установил эти правила?