Страница 37 из 73
* * * Кончался август. На «Принцессе Грёзе» Я быстро плыл на почту к полустанку, И под мостом чуть было не наехал, С разлета, на застрявшую там лодку, В которой было трое пассажирок: Одна из них была совсем старухой, Была другая девочкой-подростком, А третья дамой лет под двадцать семь. Последняя веслом старалась тщетно От сваи оттолкнуться. Видно было, Что лодка их засела очень прочно, Попав на камень, скрытый под водою. Я к ним подъехал и по-джентельменски Им помощь предложил свою, и дамы Рассыпались в признательности: странным Казалось им их положенье. Быстро Подъехав задним ходом к ним кормою, Я на буксир взял лодку их, и тотчас Та с камня соскользнула. Все случилось На протяженьи нескольких мгновений. Средь шуток, сопряженных с катастрофой, Я с ними познакомился, и Дина, Сидевшая на веслах, оказалась Любезной, интересною брюнеткой, Кокетливой, веселой и пикантной. В деревню мы уже вернулись вместе, Причем их лодка о бок шла с моею. Прощаясь, тетка Дины приглашала Бывать у них, а Дина благодарно Мне крепко руку сжала и глазами, Что я понравился, красноречиво И выразительно дала понять. * * * Я вечером сидел, читая в лодке, И грезил, как всегда, о милой Злате, Которую я в этот день не видел. Испуганно я вздрогнул, пробужденный От грез своих: красивое контральто Нарушило мечты мои: «О ком вы Мечтаете и не меня ли ждете?» То новая моя знакомка Дина Подъехала бесшумно в лодке и, швартуясь У борта «Грёзы», вкрадчиво спросила: «Переходите же ко мне скорее, И поплывем куда-нибудь подальше: Я вас сведу на остров отдаленный, На остров голубой и доброй Феи». По правде говоря, я растерялся От неожиданного появленья Ее у нашей пристани, и прыгнул, Почти не рассуждая, к ней. Плутовка, Довольная моим повиновеньем, Лукаво улыбаясь, протянула Капризным жестом руку, и поплыли Мы по реке на отдаленный остров. * * * Не добрая и голубая фея Владела этим островом, а злая Коварная, дурманящая разум. И было имя этой феи — Бред. И мы подпали под ее влиянье. Мы покорялись всем ее причудам, Безвольными игрушками мы стали Бесчисленных эксцессов развращенной. Жестоко-похотливой феи Бред. Я был в бреду: мне диким не казалось, Что женщина, душе моей чужая, Меня целует судорожно в губы, Принадлежащие совсем другой. И с широко раскрытыми глазами, В которых пышет явное безумье, Мне говорит: «Хочу тебя! Ты — мой!» В тот миг мне это диким не казалось И не могло казаться: в опьяненьи Разгулом звучно-чувственных эксцессов, Я потерял способность рассужденья. Будь проклят остров чувственной колдуньи И ты, мне адом посланная встреча, И обольстительная фея Бред! Из-за тебя я потерял невинность Своей души, незыблемую верность Одной, одной! Я спутницу утратил Незаменимую родную Злату. * * * То был сигнал к грехопаденьям сладким. Так начался мучительный роман. Я был в бреду, но в проблесках сознанья, Рыдал, в ожесточеньи проклиная Себя за слабость, каялся, и Злате, В пречистое лицо смотреть не смея, Готов убить был ветреную Дину. Однако, только слышал шелест платья, Соблазнами насыщенного, только Глаза ее, искавшие моих, Прищуривались наглым обещаньем Невероятно-извращенных ласк, Я забывал про все, и к ней в объятья Бросался, как в кипучий водопад. Я круто прекратил бывать у Златы, Не отвечал на письма, сильно запил, Страдая, упивался новой страстью. Совсем запутался в противочувствах. И вскоре переехал с дачи в город, Где с Диною всю осень провозился, Когда она, найдя в кафе-шантане Ангажемент, уехала в Архангельск. А в октябре пришла ко мне внезапно, С трудом в себе побарывая гордость, Проститься — мной утерянная Злата. «Родной мой, я пришла к тебе проститься, Не говори, избавь от объяснений. Не надо их: мне слишком больно, милый. Ты прав всегда, неправым быть не можешь. Не надо оправданий, чтобы ложью Не осквернял ты уст своих правдивых. Прости меня за дерзость: я не это Сказать хотела: лгать ты не умеешь. Ты прав всегда, и ты всегда мне дорог., Ты честный, чудный, чистый, справедливый. Во всем виновна только я: я грубо Нарушила, родной, твое доверье: Тебе я изменила пятикратно. Прости меня, молю, тебе я больно Своим признаньем делаю, любимый. Но я такая грязная. Мне дурно. Дай мне воды, пожалуйста. Спасибо. Я гадкая, я скверная. Не стою Тебя совсем. Родной мой, я проститься К тебе пришла сказать, что неизменно И несмотря на все свои паденья, Люблю тебя. Благословенье Божье Да будет над тобой. Прости от сердца Меня, и я уйду с твоей дороги».