Страница 57 из 83
— Взламывать замок, — твёрдо ответила я. — Я виновата, что вы здесь, за печатями, — ведь это я вас сюда привела; мне не надо было этого делать, это была большая ошибка, и я сейчас очень хорошо это понимаю… Но больше ничего не должно произойти, я этого не допущу! — вскинулась я, когда заметила, что он снова поднял руку с инструментом.
— В самом деле? — засмеялся он. Это было странно — его взгляд скользнул по мне, и в нём зажглось пламя, которого я никогда прежде не видела. — Как вы собираетесь мне помешать, вы, хрупкое, нежное создание? — насмешливо спросил он и быстро воткнул инструмент в замок — я услышала скрежет и скрип. Со страхом и гневом я схватилась обеими руками за его локоть и попыталась оттащить его от замка — и в тот же момент почувствовала, что его руки сомкнулись на моей талии, и он зашептал мне в ухо:
— Маленькая дикая кошка, не дотрагивайтесь до меня и не смотрите на меня так — это опасно! Ваши пьянящие глаза с самой первой минуты вскружили мне голову! Именно ваша дикая злоба привлекает меня, и если вы ещё раз меня оттолкнёте, как сегодня на лестнице, тогда посмотрим, что с вами будет — очаровательная, гибкая ящерка!
Я закричала, и он отпустил меня.
— Что за шутки ты тут шутишь, Дагоберт? — накинулась на него подбежавшая Шарлотта. — Оставь ребёнка в покое, слышишь? Она не для ваших лейтенантских шуток! Леонора находится под моей защитой, и баста!.. Между прочим, она права, невинная малышка! То, что тут заперто, мы не должны взламывать… Чего будут стоить бумаги, если мы вынуждены будем сказать, что мы их украдкой вытащили из-под судебных печатей?.. Они будут лежать здесь в целости и сохранности, пока в один прекрасный день не выйдут на белый свет во всём блеске. Они недоступны даже дяде Эриху — под теми печатями, которые он сам же повелел наклеить на двери. И намбольше не надо в них заглядывать — я знаю теперь так же уверенно, как дышу, что мы здесь родились, что мы стоим сейчас в доме наших родителей, на нашей собственной, унаследованной земле! — сказала она торжественно. — Слышишь? Буря благословляет нас!
Да, это был толчок, потрясший пол под нашими ногами, распахнувший балконную дверь, которую я в прошлый раз в испуге не закрыла как следует, и моментально заливший письменный стол потоками воды.
— Ха-ха, она благословляет нас и хочет показать, как надо действовать! — засмеялся Дагоберт и снова закрыл дверь. — Она не касается ценного стола руками в бархатных перчатках — нет, она говорит: «Сила против силы!»… Если действовать по-твоему и по советам Экхофа, то мне придётся выпрашивать у дяди Эриха каждый грош и выслушивать упрёки насчёт долгов, пока я не поседею, а ты в ненавистной зависимости останешься старой девой!
— Я и так ею буду, — ответила она, слегка побледнев. — Я никогда бы не вступила в неравный брак, но эти дворцовые лягушки мне до смерти противны… И я не хочу любить, не хочу!.. У меня совершенно другая цель — я хочу стать настоятельницей женского монастыря — и многие будут под моей властью, многие из тех, кто меня задевал — пускай они поберегутся!.. Я, кстати, тебя не понимаю, Дагоберт, — сказала она, переводя дыхание. — Мы ведь давно договорились, что откладываем всё до января, когда ты будешь переведён сюда, что до этого мы будем молчать и собирать информацию. Мне будет довольно тяжело выдержать всё одной — мне трудно уже сейчас глядеть дяде в глаза, не имея возможности сказать ему: «Ты лжец!», общаться с Флиднер, которая вечно делает дружелюбно-мирное лицо и систематически позволяет обкрадывать нас — злобная кошка! И ведь она мне действительно нравилась!.. Мне это будет исключительно тяжело, но ничего не поделаешь, это надо вынести! Экхоф, беспрестанно проповедуя осторожность и спокойствие, абсолютно прав!
Она вытерла своим платочком влагу со стола и поправила потревоженный ящик.
Я больше не участвовала в их поисках и исследованиях. Я встала, как часовой, между столом и оконной дверью… Мне казалось, что от бури всё ещё дрожит земля, но то была дрожь в моих ногах… Я никогда ещё не чувствовала себя так ужасно, как в ту минуту, когда чужие руки сомкнулись на моей талии. Если бы меня скинули в тёмную бездну, я не испугалась бы так сильно, как тогда, когда услышала этот жаркий шёпот, который я отчасти совершенно не поняла и который тем не менее вызвал прилив крови к моим щеками и вискам… Я бы охотнее всего развернулась и убежала как можно дальше, но меня удерживал страх, что они всё-таки взломают стол.
Мне пришлось простоять на месте несколько часов. Были обысканы многочисленные комнаты, находящиеся за теми, что я осмотрела… Буря постепенно слабела; грохот дождя о балкон превратился в мягкое журчание, а сквозь бледные шёлковые занавеси пробился светлый луч, ожививший радостные лица богов и купидонов на стенах.
— Вот наш герб, малышка, поглядите-ка! — сказала вернувшаяся в зал Шарлотта. Она протянула мне кольцо-печатку. — Хотя папа и не носил колец, как заверила сегодня её светлость, но тем не менее существует вот это кольцо, которое, судя по всему, часто использовалось в качестве печати — оно лежало на папином письменном столе; я возьму его — это единственное, что я сейчас присвою. — Кольцо скользнуло ей в карман.
Наконец я была свободна. Мы спустились вниз по лестнице, и шкаф был снова задвинут на место.
По тёмной лестнице, на которую Шарлотта ступила в мучительных сомнениях, брат с сестрой сошли полноправными наследниками барона Лотара фон Клаудиуса, побочными отпрысками герцогского дома. Решение загадки было очевидным даже для меня — так как же было возможно, что господин Клаудиус твёрдым голосом и с ясными глазами отрицал правду?.. И тем не менее, пусть дело обстоит так, как обстоит, — он не солгал!..
25
Шарлотта взялась за свою шаль, но вдруг снова выпустила её из рук, метнулась к окну и рванула на себя створки.
— Что такое, господин Экхоф? — крикнула она.
Старый бухгалтер бежал через газон к дому. Он был без шляпы, и его обычно спокойное лицо выглядело совершенно растерянным — было видно, что он глубоко взволнован.
— В долине Доротеи страшный ливень! — выкрикнул он, задыхаясь. — Минимум сорок тысяч талеров убытков для фирмы Клаудиус! Всё, что мы годами создавали и взращивали на открытых площадках, затоплено и погублено!.. Вы слышите выстрел? Это сигнал бедствия! Люди в опасности!
Долина Доротеи была владением Клаудиусов. Это было старинное, когда-то дворянское поместье, которое вместе с прилегающей деревней находилось в самой низине долины. Фирма развивала своё производство в основном не в садах в К., а как раз на угодьях в долине Доротеи. Торговцы саженцами направлялись непосредственно туда, а ценные экземпляры хвойных деревьев принесли долине Доротеи особую славу. Здесь на огромных полях выращивались разнообразные сорта цветов, а сам замок окружали многочисленные оранжереи с ананасами, орхидеями и кактусами. Несколько небольших озёр и довольно живописная речка, протекающая по долине, сильно облегчали работу предприятия; но в данный момент этот полезный элемент превратился в дьявольского врага — озёра выступили из берегов, а река прорвала дамбу — как успел прокричать Экхоф, исчезая в холле.
— Какое несчастье! — воскликнула, побледнев, Шарлотта и прижала руки к груди.
— И чего это ты так испугалась? — сказал Дагоберт, пожимая плечами. — Что такое сорок тысяч для дяди Эриха? Он это перенесёт, и вообще, разве нас это касается? Это его проблема, а наше наследство это не уменьшит ни на пфенниг!.. Конечно, он сделает кислое лицо и может послезавтра урезать мне деньги на дорогу… Ну и ради бога — мне приходилось мириться с этим и тогда, когда лавка была в порядке.
Последних слов мы уже почти не слышали. Шарлотта выбежала, и я следом за ней… Люди в опасности? Как тревожно это звучало! Мне хотелось знать больше — я не высидела бы сейчас одна в «Усладе Каролины». Шарлотта взяла меня за руку, и мы под дождём помчались через пенящуюся речку и поплывший сад к главному дому.